Не верю в любовь.

      Я уже двадцать минут жду этого болвана. Сказал мне не опаздывать, а сам опаздывает. Боже, вот придурок. Еще эти туфли, все ноги уже натёрла, пока стою тут и жду.       Кстати, я выбрала самое дорогое платье из своего гардероба. Чёрное обтягивающее платье из коллекции «bloody Mary». Да, за это платье все девчонки душу дьяволу продадут.       Конечно, оно стоит 2300$, потратила на него аж пол зарплаты.       Красивый кружевной бюст, чёрные чашечки под грудь, а самое платье висит на тонких облегающих бретельках. Чёрная облегающая юбка и блестящий чокер.       В этот раз обойдёмся без туфлей с каблуком в двенадцать сантиметров, а самыми настоящими шпильками с тонкой застёжкой. Точно настоящая тигрица. Ррррр.       Боже, на меня уже два мужика посмотрели. Один даже подошёл познакомиться, но я как всегда всех отшиваю. Пусть катятся в Киев, там как раз не хватает мужчин, а женщин там вон - КУ-ЧА.       На часах уже 18:22, а сказал, что приедет в 18:00. Скоро будет двадцать две минуты как я тут стою. Не совсем Юбилей, но праздник. Ему хана! Я уже зае...задолбалась ждать в этих шпильках. Я буду мстить. Если быть женщиной то можно понять, а мужикам просто ПоФиГу. Бла-бла-бла. Боже, приехал, ну наконец-то.       Садясь в машину, замечаю на себе пожирающий взгляд Алекса. Чё зыришь? — Агата, какая же ты красивая! — говорит он, облизывая пересохшие губы. Боже, как он меня возбуждает. О, ну нет, только не это. У меня же красная помада, куда — ты — лезешь? — Спасибо, ты тоже ничего. — говорю, соблазнительно закусывая губу. Господи, ещё помады мне на зубах не хватало.       А он и вправду ничего так. Синий костюм, белая рубашка с надписью «BALENCIAGA» на кончике рукава, галстук; чёрные лаковые туфли и зачёсанные каштановые волосы.       Боже, да тут сказать нечего. Я поплыла, По-Ка. Он положил руку чуть выше колена и начал медленно подниматься все выше, но я его остановила, слегка придерживая его руку. — Харрис, ты чего? — он вопросительно на меня посмотрел. Чего Я, твою мать? Ты меня возбуждаешь, а мы вообще-то едем к твоим родителям, и видеть им мою размазанную помаду, которая осталась у тебя на шее и губах, не обязательно. И растрепанные волосы кстати тоже. Я ведь старалась, укладку делала, макияж... А ты... И сейчас, если мы будем заниматься тем, о чем я подумала, когда впервые тебя увидела, то килограмм потраченной косметики можно даже не смывать, и так смоется. — Ты чё, совсем что ли? — спрашиваю я, грубо отпихивая его руку.       Он резко отдернул ее, и мне стало как-то одиноко. В его глазах читалась… Обида? Н-даа, ещё расплачься тут.       Секундное молчание, он отворачивается к окну и говорит: — Сегодня ужин у моих родителей, они хотят видеть меня с девушкой, и я решил познакомить их с тобой, чтобы они не знакомили меня с очередными шлюхами, и мне кажется — ты можешь хорошо подыгрывать мне. — так же грубо, как я десять секунд назад, произнёс Нильсен. В смысле, подыграть? Я что, не твоя девушка? Как-то обидно. Да пошёл он.       Я вообще то думала, что мы встречаемся, а это были опять просто его игры.       Глаза на мокром месте, губы начинают трястись, а грудь болезненно вздымается. В голове крутится лишь одно слово: Подыграть.       Я резко открываю дверь этого элитного, дорогущего автомобиля, выхожу и показываю ему средний палец, напоследок говорю: — Ну вот и езжай на встречу к своим предкам и играй с ними сам! И, кстати иди-ка ты нахер, Нильсен! — грубо ответила я и очень сильно хлопнула дверью.       Я направилась в сторону дома и, как назло, начался дождь.       Не успела я открыть дверь подъезда, как чья-то тёплая и знакомая рука схватила меня за локоть и резко развернула к себе. Хххх... Нильсен как ты меня бесишь!       Я грозно посмотрела в его глаза. Он виновато покрутил головой по сторонам, избегая моих наполненных злобой и ненавистью глаза.       Он громко вздохнул, а потом произнёс: — Харрис, прости я не это имел в виду. — виновато произнёс Александр.       В его глазах читалась вся искренность его слов и нежность в произношении.       Я не выдержала и дала ему звонкую пощёчину, звук которой раздался эхом по всему двору. Он шокировано смотрит на меня своими небесно-травяными глазами, и я уже начинаю реветь. Дождь идёт, слёзы идут, боль не уходит. — То есть, я для тебя всего лишь игрушка? — через слёзы кричу я.       Мне плевать, что какие-то там бабульки потом будут обсуждать на весь двор эту ситуацию. Плевать, если кто-то нас услышит. Я просто кричу от злости, от БОЛИ. Сильной боли. — Нет Katten, я не это имел ввиду. — не выдержав, шепчет он с ноткой грусти, опуская голову вниз. — А как можно понять то, что ты только что сказал в машине? — уже спокойно произношу я.       Главное спокойствие – это мне всегда говорила моя любимая тётушка.       На его лице виднеется красный след от моей руки, и я уже начинаю чувствовать вину за такую сильную пощёчину. Нежная и милая девушка, если разозлится и синяк поставить сможет.       Он явно не знает, что сказать, и просто притягивает меня к себе за талию и нежно целует в губы.       В поцелуе нет и намека на страсть, это нежный и ранимый поцелуй. Он нежно гладит меня по спинке, спускаясь ниже к бедру.       Я не думая отвечаю, притягиваю его ближе за шею и углубляю его. Даже не стараюсь просунуть язык, а просто наслаждаюсь моментом. Такая нежная и милая сущность Александра, скорей всего, ещё не скоро снова выйдет наружу, и будет он все тем же сексуальным и красивым дьяволом.       Он слегка отстраняется и шепчет: — Но ты можешь не играть мою девушку, а быть ей. — он пошло ухмыляется и всё так же продолжает гладить меня по спинке.       Я улыбаюсь своим мыслям и отвечаю: — Я принимаю твою игру. — мы пошло друг другу улыбаемся и сливаемся в страстном поцелуе, в этот раз наши языки сплетаются.

***

      Едем к родителям Александра уже час. Целый час... твою налево, где они вообще живут?       Александр сказал, что ещё минут сорок, потому что, оказывается, живут они в загородном особняке. Мне уже страшно.       Ну, как говорится - кто вперед идет, того страх не берет. Ну надеюсь я смогу его обогнать, ведь не зря у меня в школе по физ-ре была пятерка.       Спустя долгое и нудное время, которое мы провели за разговорами, подъезжаем к особняку, уже довольно-таки темно, ещё вдобавок этот дождь.       Двор особняка, уложенного розовой плиткой, освещают очень тусклые лампы. Сам особняк белого цвета, а по середине перед входом стоит фонтан.       Из дома доносится приглушённая музыка и звук громких разговоров.       Александр сказал, это званный ужин и на нем будет примерно 30 человек, но мы будем знакомится в другом зале и в тихом режиме – без музыки.       Припарковавшись и выйдя из машины, я чуть не упала, ведь тут довольно мокро ещё и плитка.       Александр подхватывает меня за талию и притягивает к себе, чтобы я не грохнулась и не опозорилась тут при всех.       Ага, при не живом фонтане и деревьях.       Наши лица в миллиметре друг от друга, а наши губы... уже слились в поцелуе. Что я там говорила про красную помаду? Не-пом-ню.       Мы отстраняемся друг от друга, мое лицо налилось краской, но благо здесь довольно темно и моё его не сильно то и видно.       Он вытирает свои губы, испачканные моей красной помадой, белоснежным платком, который достал из кармана брюк, галантно подаёт мне руку и ведёт в сторону главного входа в особняк.       Дверь любезно открывает дворецкий, и приглашает нас войти.       Меня просто ослепляет, я ещё никогда, за свои двадцать два года, не видела таких красивых холлов в домах... нет особняках.       Конечно у моей тёти есть что-то подобное, но не в таком стиле, скорей более старинном, примерно XVIII века. А этот более современный.       Холл в белых тонах, огромная стеклянная люстра, мирно висящая посредине холла, а по бокам две круглые белые лестницы. Между лестницами стоит маленький стеклянный столик, а на нём ваза с фиолетовыми цветами. Красивые узоры на полу и стенах. Плиточные столбы стоят по бокам дома и ничуть ему не мешают.       Внутри особняка было много людей в дорогих одеждах и очень дорогих бриллиантах.       Все мужчины строго в чёрных, либо синих костюмах, а женщины в бежевых или чёрных платьях. Фух, с платьем угадала.       Не успела я спокойно вздохнуть, к нам подошли мужчина и женщина. Судя по всему — это родители Александра.       Женщина была в длинном облегающем платье с декольте, на не высоких бежевых каблуках под цвет платья. Карие глаза хорошенько подчеркивали её чёрные волосы, прям как у меня.       Мужчина же был одет в чёрный строгий костюм и в лаковые туфли. Его голубые глаза и каштановые волосы хорошо смотрелись на пожилом лице.       Алекс был его точной копией, только моложе.       Миссис Нильсен была вся в золоте. И как она ещё не падает от такой тяжести?       Я нервно закусываю внутреннюю сторону щеки и краснею до кончиков ушей.       На мне нет ни одного украшения кроме чокера и то, он просто декоративный.       Мать испепеляет меня изучающим и грозным взглядом от кончиков волос до самых мизинцев, а отец даже не смотрит в мою сторону, а просто пожимает руку Александру и приглашающим жестом показывает на белую приоткрытую дверь.       За дверью располагался просторный зал с обеденным столом. На нём покорно стоит огромное количество блюд, от запеченного кролика, до шведских салатиков.       Подождав пока все сядут, судорожно вспоминая шведский этикет. Н-даа.       Когда мне было двенадцать, я училась в английской школе этикета и правил. Там такому этикету учат, что сама английская королева бы позавидовала.       И кстати, шведский этикет, как ни странно, тоже входил в список моих занудных и скучных занятий, но я все равно сидела и зубрила его, чтобы потом от зубов отскакивал.       Я никогда не пропускала уроки и какие-либо важные правила мимо ушей. Спокойно сидела и слушала, местами записывала.       Тетя говорила, что потом, когда она уйдёт на покой, мне придётся возглавить её бизнес, поэтому мне нужно много учиться. Но я так этого не хочу. Есть Элиза, или же Чарльз — в отличии от Данте, они очень строгие и образованные люди.       Элиза за свои двадцать лет ни разу не ходила в клуб, зато Данте — каждую неделю тусит с какой-нибудь красоткой или же с бутылкой Текилы или Виски.       Жду пока Алекс сам меня пригласит сесть рядом. Ведь я не могу сесть раньше него, некультурно.       Сажусь как принято в шведском этикете справа. Сажусь недалеко и не близко от стола, где-то средне. Кладу специальную салфетку на колени и сильно выпрямляю спину.       Все обмениваются взглядами, и отец Александра начинает: — Jag är mycket glad över att se dig, son och din härliga följeslagare i vårt ödmjuka hem, låt oss lära känna varandra och lära känna varandra bättre. (Я очень рад видеть тебя, сынок и твою прелестную спутницу в нашем скромном доме. Давайте познакомимся и узнаём друг друга получше.) — на этот милый текст Александр закатывает глаза и грозно смотрит на своего отца, мол «в нашем скромном доме. Да это замок целый, а не дом».       Чувство гордости и этикета не позволяет мне сделать так же, так что я просто мило улыбаюсь и молчу. Главное молчать.       Мать Александра так же закатывает свои карие глаза и смотрит на Александра со смешливым взглядом. Видимо она тоже не поняла про «скромный дом».       Как ни странно, но я знаю шведский и прекрасно понимаю от кого у Александра такое хорошее чувство юмора.       Александр поворачивается ко мне и говорит: — Агата, знакомься это мои родители, Оливия Нильсен и Генри Нильсен. — он указывает рукой на каждого из предков, и я спокойно отвечаю: — Очень приятно, спасибо. — наигранно улыбаюсь.       Отец Александра берет бокал с шампанским, встаёт и говорит: — en rostat bröd till vår son - en idiot som gav mig en låda med en överraskning. (тост за нашего сына – идиота, который подарил мне ящик с сюрпризом). — Александр опять закатывает глаза, а я уже пытаюсь сдержать смех и закрываю рот рукой.       Мама Александра делает тоже самое и хихикает себе в руку. Боже мой, чисто семейка Нильсен. Все шутят и ржут. Нормально.       Александр грозно смотрит сначала на свою мать, а потом на меня. Я тут же прекращаю хихикать от такого грозного взгляда. Мать Александра тоже останавливается и все просто молчат, а отец Александра ухмыляется реакцией своего сына.       Все неловко переглядываются кроме отца Александра. А вот теперь Александр потерпи ты, как ты шутишь, так и над тобой.       Решаюсь прервать этот неловкий момент и заговариваю: — Спасибо, что пригласили, мне очень приятно. — улыбаюсь во все 32 и продолжаю умирать от своей до жути ровной осанки. А она такая «хочешь понравится — сиди ровно. Чао-какао»       Мама Александра наконец-то откликается и произносит: — Не за что, хотелось бы узнать о вас больше, но сначала ужин. — она издалека намекнула и слегка подмигнула.       Все начали есть, и я уже тоже, хочу взяться за шампанское, но не могу потому что такой этикет.       Мужчина должен повернутся к женщине, сидящей справа, посмотреть ей в глаза и сказать шведское «skål», что Александр не делает.       Пока все ели он повернулся ко мне, к той кто так вкусно и любимо смотрит на бокал шампанского, облизывается и уже хочет его выпить и желательно залпом.       Я просто обожаю шампанское Абрау-Дюрсо.       Александр поворачивается, пошло лыбится, даже издевается, молчит засранец. Ведь нужно услышать это гребаное слово «skål», твою на лево!       Он продолжает молчать, а сам показушно облизывается и попивает шампанское.       Я уже грозно поворачиваюсь и скалю зубами, а он продолжает издеваться.       Не выдерживаю и легонько, и неслышно наступаю своим каблуком ему на носок обуви, пошло лыбясь и шепчу ему на ухо: — Smaklig måltid, favorit. (Приятного аппетита, любимый). — он слегка скрючивается и так же шепчет: — Оуу, я уже любимый. — он пошло лыбится и как ни в чём не бывало тихо произносит, — Skål, Katten. Пей. — и продолжает есть.       Услышав это, я бережно беру бокал и отпиваю один глоток.       Я решила остановиться на легком, потому что я на диете: печёный картофель с грибами, легкий салатик и булочка с корицей. ТОЛЬКО ОДНА. ОДНА, ХАРРИС, ОДНА. Будь послушной этикету и Александру.       Наложив одну ложку салата и две ложки картофеля, я начала есть, но меня перебили: — Агата, почему ты так мало ешь? Совсем худая будешь. — обеспокоено промолвил Александр и мило улыбнулся. Что-то он часто начал улыбаться, я тут этикету и диете следую, а он. Ррр, Бесит. — Александр, я на диете. — отвечаю я, чем привлекаю внимание родителей Александра. — Деточка, Александр прав, ты и так очень худая. — промолвила мать Александра с таким открытым шведским акцентом и улыбнулась.       Улыбнувшись в ответ и наложив ещё ложку салата, я продолжила есть.       Пришлось пихать, ведь я и вправду не хотела так «много» есть.

***

      После ужина и нескольких десятков вопросов со стороны родителей обо мне, работе и планах на жизнь, мы наконец-то сидим в машине Александра, где я могу расслабиться и расстегнуть свои «туфельки». Аааааа, какой кайф.       Александр пошло лыбится, пока я снимаю свои туфли и закатываю глаза от наслаждения свободы моим красивым ножкам, и он ласково шепчет: — Как ужин, тебе понравилось? — спрашивает он. — Да. Твои родители хорошие, а чувство юмора и внешность у тебя, я так понимаю, от отца, да? — спрашиваю я и выдаю такую лыбу, что невозможно понять — это я стараюсь напугать или развеселить? — Ага, а вот мама чем-то на тебя похожа, характером? — он лыбится и нажимает кнопку кондиционера автомобиля.       Я улыбаюсь и смотрю в его бездонные глаза, а потом шепчу: — Зачем нужно это слово: skål? — вопросительно смотрю на него и спрашиваю.       Он похотливо лыбится, пододвигается и шепчет прямо мне на ушко: — Все жены и девушки шведов должны быть послушными. — Он продолжает лыбится и кусает меня за мочку уха. Я послушная. Можно мне приз? Я буду слушаться, папочка. — А я послушная девочка? — так же пошло улыбаюсь и шепчу.       Он обхватывают мою талию, своими горячими и сильными руками, поднимает меня и садит к себе на бёдра, а потом шепчет с некой хрипотцой в голосе: — Ты была очень плохой девочкой, так что готовься быть отшлепанной и жестко оттраханной дома у папочки. — мои зенки распахиваются от такой реплики, и я тут же краснею.       Заметив это, он шепчет: — Может ты сегодня не кончишь. — сказал он и посадил меня обратно на моё сиденье.       Он ухмыльнулся, и мы двинулись с места.

***

      Доехав до небоскреба, он жестко затолкал меня в квартиру и прибил к стене в коридоре, облизнул мочку моего уха и прошептал: — Хочешь быть наказанной? — он пошло ухмыльнулся и сжался возбужденным пахом в мое бедро.       Возбуждение сразу же нахлынуло на меня, и я уже ничего не слышала кроме слов Александра, я тихо сглотнула и неразборчиво прошептала: — Даа... папочка. — прошептала я и Александр впился в мои губы страстным поцелуем.       Его язык по-хозяйски проник в мой рот. Он прикусил мою нижнюю губу и продолжил.       Вылизав каждый его сантиметр, Александр переместился на ключицы и грудь. Он отодвинул одну чашечку бюста и принялся ласкать мой возбужденный сосок. Он покусывал, сосал и лизал его, а потом переместился на другой.       Он резко стянул платье, хотя там была застёжка, оставив меня в одних чёрных кружевных трусиках.       Он пошло ухмыльнулся и подхватил меня под бёдра заставляя обвить его талию ногами, как я и сделала.       Он продолжил целовать мою шею и двинулся в сторону кухни. Дойдя он усадил меня на деревянный стол, который стоял посредине и встал между моих ног.       Я сразу почувствовала его эрекцию. Член непристойно выпирал и брюки хорошенько натянулись под таким стволом. Его размер члена просто идеален для меня.       Мои руки зарылись в его каштановые волосы, слегка оттянули и я начала тихо постанывать от его приятных ласк.       Я начинаю тянутся к его ремню, но он резко переворачивает меня, и я оказываюсь прибитой лицом к столу.       Мокрые соски прикасаются к деревянной поверхности и неприятно скользят. Не успеваю я возразить как чувствую на своей попке тёплую руку Александра.       Он грубо шлепает меня, а потом возбужденно и одновременно пошло шепчет: — Плохая девочка. Шлепок — Аххх... ещё... — Папочка очень разочарован. Шлепок — Да... Ахх... папочка... — И поэтому ты будешь жестко оттрахана, ты меня поняла? — Да... трахни... меня... пожалуйста... Шлепок, шлепок, шлепок       Я уже громко стону и еле-еле выбиваю из себя эти слова: — Да папочка, ахххх... трахни меня… ммммм...Ахх... будь аххх... жесток. — еле слышно простонала я.       Он ухмыльнулся и похотливо шлепнул меня ещё пару раз, потом начал гладить красные от шлепков места.       Он поцеловал каждое бедро и резко порвал мои кружевные трусики.       Это самые дорогое бельё с моей полки, 500$ за какие-то сексуальные тряпки, ну вообще там ещё и лифчик есть, только я его не надела, он не прилагается к тому платью.       Он резко переворачивает меня, хватает за талию и тащит к дивану.       Он бережно кладёт меня на него, а потом жестко и резко переворачивает, заставляя упереться грудью в спинку дивана.       Слышу, как расстегивается пряжка ремня и с грохотом падает на стол, потом ширинка, машинально выпячиваю попку к верху и преглашающе махая ею.       Он вытаскивает свой член и быстро надевает презерватив.       Схватив меня за плечо, он подошел сзади и шлепнул своим членом мне по ягодице, а потом жестко вошёл.       Он вошёл на всю длину и начал медленно и мучительно двигаться.       Мне это надоело, я начала громко стонать, и сама насаживаться на его член.       Он шлепнул меня и начал двигаться быстрей. Он целовал меня в шею, спину и жестко держал одной рукой за бедро, а второй за талию.       Он подвинулся к моему уху и прошептал: — Насаживайся сама, малышка. — блаженно зарычал Александр и остановился.       Я шумно простонала и начала насаживаться сама.       Он жестко схватил меня за волосы, зарылся в них и грубо оттянул. Я двигалась мучительно медленно из-за чего Александр вошёл на все длину, остановился и прошептал: — Я вот думаю, дать тебе кончить или нет? — прошептал тот и вошёл глубже от чего я громко вскрикнула.       Я сглотнула и прошептала: — Папочка... аххх... пожалуйста... — начала подкупать его я.       Он резко вышел из меня и развернул к себе. Он указал жестом, чтобы я встала на колени и прошептал: — Давай детка, сначала сделай хорошо папочке. — сказал он схватил меня за волосы, заставляя взять его член в рот.       Он стянул презерватив, и я послушно начала двигаться пока тот пил воду из бутылки, стоящей на столе. Король блин.       Его рука опять легла на мой затылок заставляя заглотить глубже его половой орган. Я начала двигаться нереально быстро, что очень понравилось Александру, он протяжно зарычал.       Я машинально подняла руки и начала расстегивать его рубашку. Он не сопротивлялся и увидев, что у меня это плохо получается, начал мне помогать.       Расстегнув рубашку, он скинул её с плеч и резко поднял меня под подмышки.       Сев он взял свои брюки, достал оттуда презерватив и надел ещё один.       Он резко схватил меня за талию и жестко до упора насадил на свой член. Я громко застонала от неожиданности и его огромного размера.       Схватив Александра за плечи, я закинула голову назад и начала плавно двигаться — привыкать.       Он схватил меня за талию и начал быстро поднимать и опускать. Я громко застонала и впилась зубами в его шею, а потом начала зализывать укус.       Он жестко шлепнул меня по попке, и моя голова утонула в изгибе его шеи.       Поскакав так ещё минут десять, мы достигли кульминации.       Слезая с его члена, я громко простонала и села рядом. По моему бедру текли мои же соки. Александр внимательно осмотрел меня пока я закрыла глаза и уже хотела открыть, как Александр сел на мои бёдра и прошептал: — Как насчёт ещё одного оргазма? — спрашивает он и резко переворачивает меня.       Я ложусь лицом на диван и послушно приподнимаю попку. Он снова грубо и жестко вошёл, схватил меня за волосы и начал быстро двигаться.       Потом его рука уже нежно переместилась на мою шею, от нехватки воздуха я даже сильнее возбудилась. Мне это нравилось.       Приподняв попку ещё выше, я насадилась глубже, от чего Александр громко вздохнул и начал шептать мне всякую пошлятину на шведском.       И через минуту нас накрыл ещё один оргазм. Он вышел, стянул презерватив и излился мне на поясницу.       Громко простонав его имя, я обмякла на диване и простонала: — Боже... ммм... Александр, ты такой ненасытный... — игриво прошептала я.       Он встал, натянул свои боксеры и подошёл к столешнице. Достал два бокала и налил какую-то белую жидкость. Он подошел ко мне, протянул один и сказал: — Будешь Текилу? — я слегка приподнялась на локтях и подставила руки под грудь.       Взяв стакан я выпила его залпом, а потом сказала: — Спасибо. — я поставила стакан на стол и встала. Я даже забыла, что полностью голая. Я тут же покраснела и прошла к двери, чтобы взять своё платья. Подняв его и надев, я сказала: — Давай ещё выпьем. — сказала я и села рядом с Александром на диване, по хозяйски складывая ноги у него на коленях, на что то начал нежно и ласково поглаживать мои ступни.