Няня Гермионы Грейнджер

      Рождественский стол был уже накрыт. Посреди красовалась невероятно красивая индейка в лимонно-апельсиновом соку, а всю картину дополняли различные салаты, картофель, тыквенный и клюквенный пироги, те знаменитые кексы по-нарциссе-малфоевски, а среди напитков были: изысканное белое вино, единственное, что любила Нарцисса, и морковный сок для малышки Герми.       За пару часов до курантов прибыл в мэнор Забини вместе с тремя бутылками хорошего коньяка сорокалетней выдержки. Малфой моментально отказался, объяснив это тем, что у него ребёнок. — Я конечно догадывался о твоих предпочтениях, но педофилия это слишком, — захохотал Забини.       Малфой вспомнил старые добрые слизеринские времена и то, как Блейз застукал его за столь интимным делом с Паркинсон. — Фу, Забини, — скривил лицо Драко, пытаясь не представлять картину.       Он рассказал случившуюся ситуацию и то, как случайно заколдовал Грейнджер, отчего вот теперь нянчился с ней. — Грейнджер?! — удивился Забини, посмотрев на Гермиону.       Та спала на руках Нарциссы, которая до этого читала ей маггловскую сказку «Золушка».       За час до курантов они сели за стол, наедаясь рождественской кухней «повара» Нарциссы Малфой. Малышка сидела на руках у Драко и неряшливо ела кусочки филе индейки, Блейз и Нарцисса были единственные, кто распивал алкоголь, пока Малфой во всю уделял время Гермионе. — Я принёс твистер. Сыграем? — предложил Блейз, оторвавшись от второго стакана алкоголя. — Что это ещё за штуковина? — вскинув брови, спросил Драко.       Забини достал коробку, на которой разноцветными буквами гласило название игры. Достав и рассказав правила, Блейз выжидающе смотрел на лучшего друга. — Я отказываюсь в этом участвовать, — отрезал Малфой. — Ну, Драко-о-о, пожалуйста-а-а, — умоляюще протянула Гермиона, которой до ужаса понравилась эта игра.       Мучительски выдохнув, Малфой нехотя кивнул, отчего малышка запрыгала в радостных восклицаниях. Первые, кто ступил на полотно «адских кружочков» (как выразился о них Малфой), был Драко. Его левая рука располагалась на синем кружочке, потом следовал Забини чья правая нога коснулась красного нижнего кружка. Через пять минут, друзья стояли так, что Малфой на четвереньках стоял, распластавшись по всему полю, а Блейз нависал сверху в позе мостика. Первым кто упал был Драко, отчего повалился и его друг. — Я выиграл, — победно улыбнулся Забини, — итак, моё желание… — Погоди, — перебил его Малфой, вскинув бровями, — мы так не договаривались. — Трусишка Драко? — покрывлялся Забини.       Он всегда брал на слабо, когда Малфой отказывался и всегда тот вёлся, пытаясь доказать, что он бесстрашный. — Ладно, давай, — усмехнулся он, обнажив свои ровные белые клыки.       Сегодня Малфой выглядел по-особенному, так как его собирала Грейнджер. Она заставила его одеться в брюки и чёрную рубашку, застегнув на все пуговки. Драко, конечно, согласился, но чуть позже расстегнул пару пуговиц, обнажив сверкающее, белое тело. Волосы были неряшливо раскинуты, отчего создавался образ оторвы. Гермиона даже похвалила его, назвав его парнем своей мечты. Конечно, она это сказала в шутку, но Малфой серьёзно об этом задумался.       И вот он стоит и кукарекает, исполняя желания тупое и банальное задание от Блейза, чье лицо выражало лишь хитрость. Гермиона звонко смеялась, называя его курочкой-наседкой. — Я уверен, в следующей жизни ты будешь курицей, — оторвавшись от смеха, пошутил Забини.       Малфой сузил глаза от этой тупой шутки, но почему-то её подхватили все, и начали смеяться. Подождав, пока все смехотуны оторвутся от насмешки над слизеринским принцем, он спросил чем ещё они могут заняться. Нарцисса предложила устроить танцы, так как прихватила ещё одну маггловскую вещь — музыкальные колонки. Все согласились, помимо Малфоя, который попивал сок, пока все танцевали под задорную музыку. Через пару песен включилась медленная музыка. Пригубив немного коньяка, он засунул руки в брюки и уверенной походкой пошагал в сторону малышки, которая собирала подаренные ей пазлы. — Гермиона, — позвал он её, подав ей одну руку, — потанцуешь со мной, принцесса?       Она повернулась, смотря на него распахнутыми карими глазами. Девочка была одета в жёлтое шифоновое платье, которое невероятно смотрелось на ней. Она действительно была похожа на принцессу. Девчонка слабо кивнула и подала ему маленькую ручку, почувствовав холод его рук.       Малфой вышел на середину комнаты и подхватил Гермиону на руки. Они медленно покачивались в такт музыки. Гермиона невероятно гармонировала с ним, хоть они и казались такими разными. Малфой смотрел на неё, приобнимая. Он тяжело дышал, чувствуя её умеренное сердцебиение. Все, что ему хотелось сейчас, это быть рядом с ней и никогда никому её не отдавать. Только его, неважно маленькая или большая, вредная или послушная, злая или добрая, с чертиками в глазах или стальная леди под чутким руководством Нарциссы.       Сейчас была только она и её горячее дыхание, что въедалось в кожу, навсегда оставаясь там имитированным теплом. В памяти были только её каштановые непослушные волосы, которые он гладил и её большие карие глаза с лаской внутри и своеобразными чертиками, которые вводили невидимые иглы в кровь, заставляя её закипать. Она будоражила его до самых костей, заставляя любить её ещё больше. Малфой понимал, что сейчас она ребенок и удерживал себя от желания расцеловать её. Ещё с первого курса он пообещал себе покорить «её сердце», и совершенно не понимал, как это сделать. Его не научили этому, от слова «совсем».       И сейчас он стоял посреди комнаты с его любовью на руках. — Какое желание ты загадал? — спросила малышка, уткнувшись в его грудь.       Малфой задумался, он действительно загадал желание, которое по традиции загадывали магглы в бой курантов. Оно было самое желанное для него, то что он желал давно и то, что он загадывал каждый год. — Я скажу тебе его, когда оно исполнится, — загадочно усмехнулся Драко, отчего Гермиона расстроилась, обозвав его занудой. — Я люблю тебя, Драко, — пробурчала Гермиона в полудрёме. Она заснула у него на руках.       Малфой застыл в ступоре, ничего не отвечая. Это были единственные слова сказанные устами Гермионы, отчего по всему телу пронёсся эфемерный ток, заставляя кричать от радости во всю голосину. Температура тела моментально поднялась, отдавшись невероятным жаром, который почему-то было приятно чувствовать. Тяжело сглотнув, он дрожащими руками, которые вмиг вспыхнули, погладил её спину.       Слова Гермионы кричали эхом в его голове, отдаваясь громким стуком в сердце. Показалось, что его внутренний голос стал громче на несколько децибел и кричал вместе с признанием. Впервые захотелось оставить эти слова в голове, записать на бумагу, выгравировать на камне или набить татуировку. Хотелось сорвать все розы в мире и подарить ей, подарить звёзды, небо, вселенную. Да что угодно, лишь бы не отпускать ее. Никогда и никому! Держать на руках, в независимости от её возраста. Целовать её в макушку непослушных волос, что так и норовят залезть в нос, щекоча его. Хотелось с каждым любить её все сильнее и сильнее. — И я тебя, малышка, — прошептал он, глупо улыбаясь.