Цвет - красный

Иногда Чесу казалось, что Себастьян специально его бесил. Словно это было встроено в его чёртову систему. Не слушался приказов, трогал и анализировал его вещи, обнюхивался и отмечал новый одеколон, что был недавно подарен. И, ради бога, иногда ему просто хотелось связать того и кинуть себе в багажник, чтобы побыть наедине с умиротворяющей тишиной. Почему у всех андроиды как андроиды, а у него несостоявшийся большой ребёнок? И прямо сейчас он делал то же, что и делал последнюю неделю — раздражал. Вымораживало не столь то, что на него смотрели, это он любил, а то, что на него смотрел чёртов робот, который, не отводя взгляд, мог продолжать часами. Анализировал, сучёныш. Пялился так бесстыдно, что кровь в венах застывала от возмущения, и хотелось врезать ему по лицу. Но платить за починку настолько дорогой модели не хотелось, вот и приходилось держаться из последних сил. Себастьян, явно учуяв, что что-то пошло не так и воздух стал более напряжённым, как и мышцы на шее у детектива, спросил абсолютно невинно: — Что-то не так, сэр? Чес злостно вытер салфеткой губы от соуса и, тяжко вдохнув кислороду, всё же перевёл на него свой злобный взор. — Да, не так — ты пялишься на меня уже целых пятнадцать минут без перерыва, даже не моргаешь, чёрт возьми! Андроид на это как-то растерянно виснет, диод на несколько секунд загорается жёлтым, и Чес очень надеется, что он не сломал того. — Простите… Видимо, в программе произошёл сбой. — вдруг оживился он. Мужчина напоследок оглядел его настороженно и устало промолвил: — Пошли, короче. И кто бы знал, что через несколько минут он будет свисать с крыши здания, цепляясь руками, с бешено стучащим сердцем, что, кажется, готовилось отказать? Это был очередной побег за вышедшим из строя андроидом, и в этот раз он был уверен — капут ему. Себастьян навряд ли поставит его выше миссии, и вот так он и умрёт — упав с крыши. Прелестно. Тем не менее во время его слёзного прощания с жизнью его резко хватают за руки и тянут. Да так, что появляется ощущение, словно руки вырвут по корню. Перед лицом мелькает лицо Себастьяна, и Чес усмехается. Вот так поворот, а андроид-то с изюминкой оказался. С девиантской изюминкой. — Вам смешно? Беззлобно спрашивает тот, взволнованно глядя ему в лицо. Ну всё, вот и пошла пизда по кочкам. — Очень. — ухмыляется он, понимая, что теперь ирония настигла его жизнь в глубочайшей манере. Себастьян выглядит растерянно, хоть и пытается это скрыть, а затем, видимо, списав его состояние на шок, резко поднимает за руку и глядит вдаль умчавшемуся андроиду. — Я упустил его. — Ага. Андроид умолкает, и они не спеша движутся к машине, один занят роем мыслей, другой — отклонением системных ошибок. Через пару дней находится новое дело, и андроид, счастливый до ужаса, хоть это и вызывает проблемы в работе программы, приходит к Чесу домой и не менее счастливо и смачно стучит по дряхлой двери. За ней не слышится и звука. Себастьян ждёт пару минут, перед тем как обойти дом и взглянуть в окно. Когда он видит за ней бессознательное тело, диод загорается тревожно жёлтым, мигает и мигает, пока тот не решается разбить окно. В квартире пахнет затхлостью, стоит пелена из дыма, которая рисует причудливые узоры по воздуху, и, закрыв свои «дыхательные» пути, Себастьян идёт прямо к мужчине. Тот лежит, трогательно обнявшись с бутылкой, с нахмуренным даже во сне лицом. — Детектив. — зовёт андроид, но тот не подаёт признаков жизни. — Детектив Чес! — немного повышает голос он, и, не добившись никакой реакции, бессовестно заряжает тому по лицу пощёчиной. — Какого хуя! — кричит Чес и, еле разлепив глаза, злостно морщится. — Сэр, у нас дело, мы должны… Дальше происходит долгий процесс упрашивания детектива встать и прийти в чувства, ведь «но как же дело». — Похуй мне на твоё дело. — рычит он, когда в него брызгают водой. После пары угроз о расправе и мольб оставить его они выходят из дома. Помятые, но не сломленные. Чесу иногда кажется, что он сходит с ума. Или что этот чёртов андроид сходит с ума. Или они оба. Он не знает. Но в очередной раз, когда тот кладёт грязные пальцы в рот, поправляет галстук и пытается скрыть горящий и танцующий диод, сердце Чеса невесело кричит и вопит. Но также Чес видит, как по щекам андроида изредка расползается синеватое пятно, видимо, не специально имитируя человеческий румянец. И, хоть он и чёрствый как шестидневный хлебушек, в такие моменты ему хочется взобраться на Эверест и от души поорать. Дни становятся короткими и быстрыми, наполненными раздражением, опасением и искренним изумлением. После того раза на крыше Чес словно держит под рукавом дополнительную карту, из-за чего на лице у него красуется лукавая улыбка. Как-то они включили глэм-рок в машине, и андроид засверкал своим диодом как бешеный на весь салон. В честь того, что Чес был уверен — андроид у него особенный, не стыдясь стал называть его Глэмом, пока тот на это помалкивал и сопротивления не выдавал. — Ты когда-нибудь пробовал что-нибудь класть в рот, кроме улик? — спрашивает Чес одним вечером, а потом чуть не хлопает себя по лбу от двусмысленности того, что он сказал. Но андроид явно не знает, что такое стыд в нужных случаях. — Моя программа говорит, что вы или предлагаете мне попробовать человеческую пищу, или интимные услу… Чес вопит: — Всё, хватит, я про еду, ладно? У андроида мигает диод. Глаза беспомощно хлопают. — А зачем мне пробовать человеческую еду? Тот несмело хмыкает. — Возьмём мороженое и бургер, посмотрим, что тебе по вкусу. Они слоняются по парку, доходят до лавки с фастфудом и покупают порцию для двоих. — Итак, это чизбургер, — объясняет мужчина, передавая тому горячую булку в завёртке. Но в какой-то момент всё идёт не так, и Глэм кусает еду прямо с бумагой, потом застывает, когда Чес отчаянно отчитывает его и кричит излюбленное «Выплюнь». По инерции он не выплёвывает. Наконец-то вкусив чистую от упаковки еду, андроид замирает, анализирует рецепторами и начинает вслух перебирать состав содержимого, пока Чес его не перебивает. — Глэм, ты должен мне сказать, нравится ли тебе, а не твоей программе. Прямо там же резко возникает ошибка от этих слов. Глэм её быстро удаляет. — Мне не нравится, — настороженно, но послушно говорит он, и мужчина почему-то победно улыбается. Затем андроид достаёт салфетку и плюет всё, что попало на рецепторы. — Э, ты чего? Настолько не понравилось? — неуверенно спрашивает Чес. — У меня нет желудка, сэр. — А, — осознаёт он, — значит, пробуй это, — и отдаёт мороженое. Мороженое, кажется, вызывает у андроида короткое замыкание, диод возвращается к привычному жёлтому, мигая как угорелый. — Эм, парень, всё в порядке? Диод останавливается. — Мне нравится. — и выплевывает жижу в салфетку. Они сидят на лавке около часа, в основном в тишине, которая изредка прерывается андроидом фактами об асфальте. — Глэм, мне плевать, какой человек по счёту построил этот асфальт. — говорит Чес. А Глэм настырно переходит на древесину скамьи. В один из дней Глэма подстреливают. Только по его собственной вине, но Чесу кажется, что вся его паршивая жизнь пролетает перед глазами. Из дыры на плече хлещет голубая жидкость, лицо выражает крайнюю степень «Ошибка, сбой», потому детектив, наплевав на преступника, склоняется и вопит. — Какого хрена, идиот! Глэм считает, что это коронная фраза Чеса. Мужчина поднимает его, несмотря на тяжесть металла, и с рекордной скоростью несёт в машину. — У тебя новое увлечение, под пули прыгать?! — хрипит он и, заводя мотор, спрашивает: — Куда везти? — В ближайшую мастерскую «Киберлайф», там меня заменят и дадут вам новую модель. Чес смотрит на него как на идиота, придурка, болвана и долбоёба, но в глазах андроида лишь страх, страх, страх, поэтому он помалкивает и несётся домой. Андроид тоже за компанию и совершенно тактично помалкивает, когда видит, что детектив везёт его далеко не к страшным дядькам, которые собираются разобрать его на части. — Садись, но не прислоняйся, а то запачкаешь мне диван ещё. — инструктирует Чес, а сам идёт за бинтами. Глэм отмечает, что в квартире больше не летает дым, и, хоть диван и обшарпанный, просканировать его оказывается большим удовольствием. Он игнорирует все ошибки, что всплывают то ли из-за ранения в плечо, то ли из-за того, что Чес вновь поправил одну из прядей, что вывельнула из пучка. — Так, думаю, это остановит кровь… Или что это у тебя там. — настороженно констатирует он и неумело, зато с энтузиазмом завязывает бинт. — Ты вообще что-то чувствуешь? На секунду диод загорается красным. — Я андроид, сэр, я не могу чувствовать. — чеканит тот. — Перестань, я спрашиваю у Глэма. Что ты чувствуешь? Когда тот поднимает голову, Чесу хочется взреветь. Потому что у того в глазах лишь ужас, поглощающий весь искусственный протез глаз. — Я думал, я умру. Через два часа Чес начинает кусать локти уже не от паники, а от того, как смотрит на него этот андроид. А смотрит он ужасающе, странно, благодарно, так смотрела на него его племянница, когда он подарил ей щенка. А Глэму он спас жизнь. Сомнительную, но жизнь. — Вы до этого имели дело с андроидами, сэр? — неожиданно спрашивает он, а Чес ошпаривает губы кофе в ответ, вспоминая подаренный скидочный купон на секс-андроидов. Он мотает головой. Глэм зависает, и диод крутится на виске. Жёлтым. Вообще, после выстрела он так и не посинел, и Чес уверен, даже если Глэм этого не понимает, ему явно больно. — Я нашёл это в вашем кармане. — неожиданно тот достаёт ту самую карту для секс-клуба, и в этот раз Чес глотает кофе не в то горло. — Я хотел сообщить вам, что срок действия уже давно истёк, но я также знаю, где можно доста… — Заткнись, слышишь, заткнись! — орёт Чес, вырывая карту из рук и потирая переносицу. — Это подарок, мне это неинтересно, ладно? — оправдывается он. — Почему же вы тогда не выбросили карту? — совершенно невинно спрашивает Глэм, но Чес понимает. — Ты что, ревнуешь? — усмехается он, широко раскрыв глаза и заинтересованно отпив глоток. Диод Глэма в бешеном ритме стучит и мигает, на скулах расползается синий румянец, и Чес бессовестно ржёт в чашку. — Нет. — Да. Ночью, когда Андроид залезает ему под одеяло, думая, что он спит, Чес лишь добро улыбается, перекрывает пальцами его красный диод и прижимает к себе.