Остаться таким же: Здесь протестуют

Слэш
NC-17
В процессе
45
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 282 страницы, 14 частей
Описание:
Эйден не знает, сколько ему осталось жить, и он без понятия, как долго ему удастся хранить свои секреты. В стране поменялась власть, а жизнь превратилась в череду правил, однако есть те, кто готовы пойти против системы. Эйден намерен уничтожить Империю, но ему не справиться в одиночку. Он не привык кому-то доверять или с кем-то сближаться, но время меняет всё. Даже личная угроза становится желанной.
Посвящение:
Моей сестре. Спасибо, что выслушиваешь меня и даешь ценные советы.
Моему отцу. Спасибо, что помогаешь с политикой, экономикой и махинациями ребят.
Примечания автора:
Это вторая книга из трилогии "Остаться таким же"

https://ficbook.net/readfic/8657836 - первая книга.

РЭЗ: от латинского слово «res» - переворот.
ПЗБ: преграда, защита, борьба.
Ордиверцы: «Орди» – от латинского «Ordinem» -порядок, «верец» - от слова верующий. Верующие в порядок.
Юдексы: от латинского слова «judex» – ценитель.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
45 Нравится 84 Отзывы 13 В сборник Скачать

Глава 14

Настройки текста
      За первым удачным союзом последовали новости о возобновленных отношениях с юдексами из других штатов. То и дело Стивен, с горящими от торжества глазами, сообщал, что ещё в одном штате люди начали объединяться и создавать свои штабы юдексов на подобии завода Зиквильда. Кимберли это приводило в такой неистовый восторг, что он даже не обращал внимание на шуточки Питера, которые тот, по своему обыкновению, отпускал на его счет.       За это время Купер с М`Ди успели помириться. Хотя первые два дня после ссоры были такими напряженными, что Карл с Беатрис совершенно не по-дружески стали делать ставки, как долго это вообще всё продлится. Этель им сказала, что некрасиво ставить деньги на чужом несчастье, но парочка так непонимающе на неё уставилась, словно Сандерс начала говорить не на их языке. Впрочем, в какой-то степени можно было понять их азарт, ведь Купер с М`Ди волей неволей, а подначивали интерес. Берн не снимал подаренные перчатки, даже когда не тренировался. Он всячески пытался показать это М`Ди, но та намеренно игнорировала его, видимо ожидая, когда он нормально извинится. Однако Купер не был бы Купером, если бы при каждой подобной демонстрации М`Ди своей обиды не скрещивал бы руки и не поворачивался бы к Дейлу с таким лицом, словно говорил: «Девчонки — это просто кошмар!». Форст обычно своим выражением отвечал: «Ты, друг мой, тоже не подарок», но Купер, трактуя так, как душе угодно, верил, что Дейл говорит ему: «Она просто хочет привлечь твоё внимание», поэтому начинал активно кивать в знак полного и безоговорочного согласия.       Каждый раз, когда кто-нибудь из них заходил в комнату и видел другого, тут же принимался либо громко с кем-то разговаривать, показывая, как ему хорошо, либо ни с чего смеяться. Однако так было лишь первые дни, после чего их обоих такое поведение стало задевать. М`Ди уже смотрела на Купера с нескрываемой грустью и стала так печальна, что даже Дейл не мог её приободрить. Купер, что по началу воспринимал её реакцию как триумф, достаточно быстро осознал, что нет ничего хорошего в том, к чему они пришли. Всё решилось на стройке. Купер зашел в ту же комнату, где работала до него М`Ди. Завидев его, девушка прикусила нижнюю губу и быстро отвернулась, делая вид, что всецело поглощена своим занятием. Купер встал возле неё и тоже принялся красить стену. Они переглядывались и тут же отводили глаза. Так продолжалось не меньше десяти минут, после чего, вновь встретившись глазами, М`Ди нахмурилась, а Купер в шутку передразнил её. Они улыбнулись друг другу и неожиданно одновременно рассмеялись, точно сами не зная из-за чего. Может, из-за всех этих никому ненужных обид. — Давай так, М`Ди, — предложил Купер, чуть успокоившись, — обижаться будем, когда душа совсем очерствеет.       Она улыбнулась. Ей было сейчас трудно — сердце тосковало о родителях, а сама она порой себя совсем не узнавала. Всё то, что ранее казалось не изменчивым, в итоге покинуло её. Даже она сама. Её пугал вопрос — со скольким ещё придется свыкнуться или проститься. Маленькая стабильность была дня неё сладка, поэтому, посмотрев на Купера, она нежно ответила: — Хорошие условия.       Она ещё раз несильно рассмеялась, но так словно ей было необходимо избавиться от всех тягостей, накопившихся за это время, через смех. Ей стало легче, и больше ничего не сказав, она лишь легонько толкнула Купера в плечо и вышла из комнаты.       Спустя пару недель вечером, накануне отъезда в Зиквильд, Эйден с Джеем решили потренироваться на Змейке. Наступившая зима пока не сильно мешала и в этом году выдалась не слишком холодной, а от того и не снежной. На улице уже практически никого не было — военные, добросовестно сделав свой обход по выделенному им участку, не должны были больше появиться. В этом Эйден с Джеем были больше, чем уверены, так как ради собственной безопасности ещё летом вычислили их график и маршрут.       Решив, что время спектакля «я мало, что умею» закончилось, Эйден потихоньку и незаметно начал драться в полную силу. Уже прошло много времени с начала их тренировок, а потому прогресс Эйдена был естественен и даже скорость освоения «новых» приемов не давала Джею заподозрить его в обмане, ведь Эйден всегда быстро учился. Он уже не делал вид, что не замечает атаки, перестал слабо бить. Однако всё равно расспрашивал Джея, как он о том или ином догадался, дабы не только выдерживать свой образ новичка, но и лучше понимать ход мыслей Сандерса. Каким бы Эйден не был зараженным, а стоит признать — Джей был лучше его. Уотерс сбежал раньше, чем началось его более углубленное обучение искусству борьбы, а потому без какого-либо обмана уступал навыкам Джея. Больше всего Эйдена злило, что его мастерство нельзя было свалить на везение, что он родился талантливым, как например Стивен, Карл и Питер. Эйден как-то пытался разузнать, сколько Джей обучался, кто был его учителем, но всё это было бесполезно — Джей упрямо игнорировал такие вопросы.       Эйден уклонился от кулака — присев. Сандерс стоял за спиной, и резко встав, Эйден замахнулся для хука локтем, но Джей перехватил его руку, заломив за спину. Эйден дернулся, чтобы выбраться, однако Сандерс поставил удушающий захват шеи предплечьем свободной руки, прижав Эйдена спиной к своей груди. — Лучше не дергайся, иначе я вывихну тебе плечо, — предупредил Джей.       Эйден буквально почувствовал, как содрогнулся теплом воздух от звука его голоса. Подросток предпринял еще одну попытку вырваться, но Сандерс дернул заломанную руку чуть вверх, заставив Эйдена болезненно выдохнуть. — Что ты делаешь? — сердито поинтересовался Джей. — Не хочу тебе проиграть.       Он тяжело дышал и слышал прерывистое дыхание Сандерса. Холодный ветер пробирался под одежду, вызывая неприятные мурашки, а захваченная рука начала постепенно неметь. — И как получается?       Уотерс что-то пробурчал, вырываясь, но Джей лишь плотнее прижал его к себе, сухо констатировав: — Ударить меня головой по носу у тебя не получится, даже не пытайся. Слишком плотно ко мне стоишь, у тебя нет возможности размахнуться. Что будешь делать?       Эйден устало вздохнул: — Даже если я ударю тебя по ложному бедру, ты всё равно мою руку не отпустишь, как бы больно тебе не было. — Можешь попробовать. — Ты так издеваешься надо мной? — с легкой улыбкой поинтересовался Эйден.       Джей не ответил, и тогда Уотерс замахнулся правым локтем для удара, но Джей перехватил его руку, сжав тонкую кисть и прижав её к бедру Эйдена. — Дурацкая попытка, вундеркинд — беспристрастно заметил Сандерс. — Я бы тебя не ударил. Просто проверял твою реакцию, — с ноткой веселья признался Эйден, — у меня рука затекла, отпусти.       Джей вздохнул, словно неимоверно устал его держать, и отошел. Тогда Эйден резко развернулся и, присев, выбил из-под его ног землю. Джей упал навзничь, и Уотерс, не теряя времени, тут же навалился сверху, уворачиваясь от ударов ног. Глаза Сандерса расширились, и Эйдену понравилось, что он различил в них удивление. Джей точно не ожидал такой ловкости. Эйдену захотелось улыбнуться, но Джей, резко дернув его за руки, перебросил через свою голову, подтолкнув ногами. Эйден перевернулся и больно шлепнулся на спину. В глазах лихо заплясали темные пятна, а когда взор чуть прояснился, Джей уже присел ему на торс и, не отрываясь от его лица, доставал из кармана сигареты. — Может, хватит проверять? — подкурив, поинтересовался Джей. — У тебя плохо выходит. — Ну я же тебя повалил.       Сандерс приподнял обе брови и исправился: — Сносно выходит только врать.       Эйден никак не отреагировал и лишь протянул руку, прося сигарету. Джей дал ему свою, и продолжая лежать, Уотерс сделал две короткие затяжки, выпуская дым в вверх — в темное, совсем черное небо. Он отдал сигарету обратно и, задержавшись взглядом на серьезном лице Джея, вновь задался вопросом: «О чем он сейчас думает?». Всё это время тот, не отрываясь, рассматривал подростка. Значит, точно думает о нем. Это предположение волновало сердце. — Что тебе мешало меня сейчас ударить по ложному бедру? — наконец спросил Джей без интереса, но Эйдену показалось, что ему напротив было очень даже любопытно. — Я не буду бить тебя по болевым точкам.       Джей выдохнул на него дым и всем своим выражением лица потребовал продолжения или точнее причины таких слов. Эйден неопределенно пожал плечами. Холодная земля заставляла не только остывать разгоряченное от драки тело, но и разложить все мысли по полочкам. Уотерс посмотрел прямо в серые глаза: — Я знаю все болевые и парализующие точки в человеческом организме, — подперев рукой щёку, Сандерс глядел на него с нескрываемым скептицизмом, потому Эйден поднял левую руку и прикоснулся к его лодыжке, затем к нужной точке голени, при этом тихо говоря и указывая на новое место, — здесь, здесь.       Уотерс плавно поднимался вверх, не упуская ни одну точку. В этом тихом зимнем вечере, когда вокруг уже больше не было людей, не ездили машины, не лаяли собаки, только тихие слова Эйдена «здесь» дарили звук. Иногда он добавлял: — Здесь, — парень указал на подколенный сгиб Джея, — потеря равновесия и частичный паралич ноги. Здесь, в этих двух местах бедра, тоже есть парализующие точки.       Джей даже перестал курить. Каждое прикосновение Эйдена, которые он делал непривычно легко, боясь то ли сделать больно, то ли прекратить этот момент, отдавались в Джее напряжением. Каждый раз он по-новому чуть содрогался, но чем дольше продолжалось подобного рода изучения Эйдена его тела, тем больше он начинал привыкать к этому. И в один раз, когда Эйден дотронулся до ключицы Джея, вновь сказав «здесь», он практически не ощутил его скованности. Тот наоборот словно хотел, чтобы Эйден снова к нему прикоснулся.       Эта мысль заставила дыхание сбиться, однако он не мог быть полностью уверен в своих ощущениях. Эта внезапная расслабленность Джея по отношению к нему была скорее заблуждением, чем правдой. Однако продолжая нажимать на болевые точки: кадык, глотку, подбородок, Уотерс всё яснее замечал, что Джей по правде спокоен. По крайней мере ему очень хотелось, чтобы так было. — Здесь, — Эйден прикоснулся указательным и средним пальцами и чуть задержался внизу подбородка Сандерса, — смещение позвонков, что приведет к травме шеи, а это паралич либо смерть. Здесь, — Уотерс чуть приподнялся и дотронулся двумя руками до висков, — здесь, — он указал на глаза, — и здесь, — Эйден прикоснулся к хрящику носа, — при ударе кровотечение и слезотечение начнут мешать дыханию, что может привести к смерти.       Эйдену казалось, что последние слова он сказал практически беззвучно. Он говорил на автомате, выдавая все накопленные в РЭЗ знания, но думал совершенно о другом. — Я знаю, с какой силой бить и под каким углом, — не отрываясь от лица Джея, продолжал Эйден, — но на тебе это применять не буду. Ты мне не враг.       С минуту Джей просто смотрел на него, а Эйден был поражен тому, насколько ему комфортно и насколько были чисты в своей искренности его слова. Он не чувствовал ни холода, ни усталости, только колотящееся сердце и прилив нечто приятного и теплого внутри. Никогда до этого Эйден не наслаждался такой близостью. Может, это верный знак, что он всё больше становится человеком? Уотерс не знал, но размышлять об этом в данный момент казалось неправильным. Но вдруг, без каких-либо причин, Джей резко дернулся от него, чуть расширив глаза, в которых вспыхнули непонятные Эйдену эмоции, и встал. Его лицо тут же погрубело, тело привычно напряглось, словно он всеми силами боролся с нарастающей тревогой, даже взгляд стал иным. Как будто бы злым. — Одевайся, — приказал он, направляясь к выходу со Змейки.       Эйден покорно встал и, набросив куртку, последовал за Джеем, ничего не понимая. До Будки они дошли в напряженном молчании, а когда приблизились к дому, Сандерс резко свернул направо. Не удержавшись, Эйден спросил: — Ты куда?       Джей стрельнул в него холодным взглядом и ядовито ответил: — Не твоё дело.       Эйден даже не сразу нашелся, что ответить. В голове было совершенно пусто. Он дал Джею уйти, не проронив больше ни слова, и молча, проглотив его внезапную грубость. Отрешенность и холодность Сандерса, то, как с ним в один момент стало неуютно, смутили Эйдена, однако то, что он сумел это понять, предавало больше уверенности и достоверности в ощущениях, испытанными им ранее на Змейке.       На следующий день, как было и запланировано, вся команда отправилась в Зиквильд. Эйден практически не спал всю ночь, и то и дело прислушивался, ожидая возвращения Джея. Тот пришел поздно, не раньше трех часов ночи, и тут же закрывшись в своей комнате, кажется, тоже не мог заснуть. Эйден слышал, как он постоянно встает с кровати и ходит из стороны в сторону, как щелкает зажигалка и он без конца курит одну сигарету за другой. Утром Эйден встал с непреодолимой потребностью его увидеть. Он встретился с ним на выходе из Будки, но, кроме коротко брошенного взгляда в свою сторону, не добился ничего. Сегодня Джей был угрюмее обычного и видимо пребывал в плохом самочувствии. Эйден не решился к нему приблизиться. Он всю дорогу прокручивал в голове вчерашний вечер, силясь понять, что сделал не так, но в итоге только злился на себя, что слишком много об это всём думает.       Прибыв на завод, команда распределилась по комнатам так же, как и в прошлый раз. Братья Берны и Дейл ушли навестить родителей (с недавнего пора окончательно переехавших в Зиквильд), и как только они вернулись, было решено всем вместе потренироваться. Стивен пошел вместе с ними, что спровоцировало Питера манерно прижать руку к сердцу и ахнуть: — Да неужели? Твой длинный список «Мистер-Важный-Вайтеко» закончился? Ты ещё не впал в уныние? — Пит, я впаду в уныние, если ты еще раз назовешь меня «Мистер-Важный-Вайтеко» — поклялся Кимберли и приветливо помахал группе юдексов, что, завидев его, начали склонять головы.       Старший Берн рассмеялся, а Карл подхватил идею Питера и более грубо упрекнул Стивена, что тот всё реже проводит время со своей командой, а ведь именно на него возложена такая сложная обязанность, как поддержание командного духа. М`Ди смело вступилась за Кимберли, но тот, кажется, не особо нуждался в помощи, находя весь этот разговор даже забавным.       Когда они пришли в зал, то обнаружили там ещё несколько солдат из Первого Отряда, которые видимо недавно прибыли в Зиквильд. Купер с Дейлом, тут же кого-то узнав, побежали здороваться, и никто не успел даже глазом моргнуть, как их и след простыл.       Тренировка получилась более масштабной, чем планировалось, ведь, помимо их пятерки, солдаты из Первого Отряда тоже захотели поучиться у элитного. Ещё недавно оставшихся солдат ПЗБ можно было по пальцам пересчитать, но теперь всё больше и больше людей вылезали из своих домов, прекращая бояться неудачи против Империи. Эйден вновь посмотрел на Джея, когда обзор загородил Стивен, разговаривающий с двумя солдатами в зеленой форме, и Уотерс невольно переключил внимание на него. Такие перемены Кимберли, наверное, радовали больше кого-либо. Прибавление людей его воодушевляло. Он всегда был тем, для кого идеи ПЗБ на первом месте, а победа над Империей — смысл жизни. И всё же, он до сих пор был тем человеком, который рассказал всё РЭЗ, был одной из причин поражения в войне и на его руках была кровь невинных людей. Он этого не знал, но как будто бы своими действиями в роли Вайтеко старался искупить вину. Эйден отвернулся, точно не понимая, какое мнение должен иметь на счет Стивена: презирать или ровняться? Что из этого справедливее? — Ты неважно выглядишь, — внезапно очутившись возле него, заметил Стивен.       Эйден внимательно осмотрел лицо напротив — светло-каштановые кудряшки, аккуратно лежащие на лбу, бритые виски, теплые карие глаза, рассыпанные по щекам и носу веснушки. Казалось, он совсем не изменился с их первой встречи, однако теперь его лицо было изрезано короткими белыми шрамами, оставшимися после РЭЗ. Всё противоречило друг другу. Эйден пожал плечами: — Мысли портят настроение. — С Джеем опять не поладили? — он спросил это без упрека или же из чистой формальности. Ему было действительно важно, чтобы в команде не было конфликтов. — Всё как обычно, — кисло ответил Уотерс и коротко глянул на Джея, который стоял возле Ричарда и со скукой наблюдал за тренировкой Купера с Дейлом.       Стивен кивнул и, поняв, что у Эйдена нет желания углубляться в эту тему, посмотрел в сторону. Ему, кажется, было неловко с Уотерсом. Он уже давно чувствовал, что что-то не так. — Я его когда-нибудь прибью, — наблюдая за Питером, который уже собрал вокруг себя всю женскую половину и вместо того, чтобы тренировать их, развлекал, без злобы пошутил Стивен, — бесполезно его заставлять относиться серьезней к тому, что он не считает важным. — Питер ко всему так относится. — Нет, это не так. Есть одно, что для него важнее всего на свете, — и когда Эйден непонимающе выгнул бровь, Стивен улыбнулся, — я не в праве раскрывать чужие секреты. Он мне ничего не говорил. Я сам заметил.       Они замолчали. Стивен всегда был чуток и хорошо понимал людей, но что важнее — он их любил. Снова Эйдена захватывают сомнения. С обретением новых эмоций уже труднее относиться к ситуации так, как Уотерс видел её изначально. Теперь вынести какое-то точное мнение было сложнее. Оно уже не было настолько односторонним. — Тебя, наверное, происходящие перемены… — Эйден запнулся, не зная какое слово подобрать, поэтому Стивен закончил за него: — Делают сильнее. Я хочу быть частью того, что вернуло людям мысль о победе. Я не хочу, чтобы о ней мечтали. Мне важно, чтобы в неё верили, — он улыбнулся, — я надеюсь, мы на пути к этому.       «Мы». Можно ли действительно Стивена и Эйдена объединить под этим словом? Они ведь хотели разного. Всегда хотели. Стивен — мира, а Эйден по большей части о нём не думал. Всё, к чему он стремился, — это месть.       Стивен открыл рот, намереваясь, быть может, признаться, что ему было приятно поговорить с Эйденом, как раньше. Может, он хотел сказать, что заметил изменение в их отношениях, или же сознаться, что плохо понимает его, но это не страшно, ведь вряд ли найдется такой человек, который будет полностью и безошибочно понимать другого. Однако слова так и остались мыслями. Стивен ещё раз улыбнулся и, похлопав Эйдена по плечу, направился обратно к солдатам.       Весь следующий день Уотерс был рассеян и задумчив. Он много думал о Стивене и даже на время перестал думать о Джее. Ему бы хотелось, наверное, с ним поговорить о том, что так отягощает сердце, но знал — Сандерсу его проблемы безразличны. Эйден так скитался по заводу до самого вечера, пока не вернулся к себе в комнату, где были все. Купер с Дейлом устроились на кровати Берна и играли в карты, Карл с Беатрис лежали в обнимку на соседней кровати Форста, Этель и М`Ди сидели на полу с разобранными пистолетами, а пристроившиеся на своих кроватях Питер и Стивен периодически с ними разговаривали. Джей в полулежачем положении точил, на кровати у Эйдена, нож. На заднем плане играл телевизор, но его, кажется, никто не слушал. Уотерс подсел к Джею, но тот даже не взглянул на него и ничего не сказал, хотя Эйден уже настроился на пятиминутный выговор из-за своего отсутствия на сегодняшней тренировке. Сандерс никогда не скупался на упреках, когда Эйден опаздывал и особенно был красноречив, когда Уотерс делал что-то не так. Однако почему он впервые решил выбрать молчаливую агрессию? Все факты на лицо — он действительно заболел. По-другому это никак не объяснить. Приняв наскоро сделанный диагноз, как неоспоримый факт, Эйден благородно простил Джею его странное поведение последних двух дней. Да, Уотерс определенно становится более чутким. Стивен, который запоздало заметил, что Эйден к ним присоединился, взял слово: — Хочу вам первым рассказать, что сегодня было решено на Совете. Во-первых, Латинские Короли сообщили, что оружие будет доставлено в феврале — ближе к марту. Во-вторых, Совет приняли мое предложение о бале… — Бал? — не веря, взвизгнула Беатрис. — Вот класс! — подпрыгнул Дейл, — а когда он будет? — Это получается, надо идти в паре? — уточнил Купер и так покосился на М`Ди, словно в уме делал подсчеты, в какой именно момент она решит от него бежать. — Да, а ещё, если кому-то интересно, — вклинился Стивен, прерывая поток вопросов со всех сторон. Его немного огорчало, что никто не дослушал, в чем собственно смысл его идеи, — этот бал создан как способ объединения образовавшихся штабов юдексов для укрепления союзов. — Это отличная идея, — похвалила Этель, — так мы сможем быстрее наладить связь с другими штатами и поведать их в свои планы. — Спасибо, Этель, — взмахнув руками, поблагодарил Стивен. В нем даже проскочила какая-то детская обида, что только один человек должным образом обратил внимание на политическую сторону его идеи.       Пока все обсуждали предстоящий бал, на заднем плане по телевизору началась программа «Я — честный ребенок страны». Для всех она стала таким же посторонним шумом, как и все телепередачи до этого, пока неожиданно, после традиционного проговаривания правил Империи, последовало не обычное восхваление Императора или же напоминание того, к чему они все стремятся, а сам Игорь Ребриков вместе с телеведущей Джонин Бейкер появились в миленькой студии. В комнате тут же смолкли разговоры.       У Эйдена замерло сердце при виде Отца. Он не видел его пятнадцать месяцев, а тот совсем не изменился. Всё тот же: властный, искусственный в эмоциях и расчётливый в каждом своём действии. — Сегодня с нами в гостях Император Игорь Ребриков, — объявила Джонни Бейкер и под всеобщие аплодисменты людей, сидящих в студии, женщина вместе с Ребриковым присела на диван.       Игорь опустился на своё место так плавно, словно был невесомым. Он элегантно запрокинул ногу на ногу и, облокотившись на подлокотники, скрестил кисти рук на коленях. Ребриков посмотрел на свою аудиторию с фальшивым чувством единения с ними, хотя, без сомнений, он ни разу даже в мыслях не посмел бы поставить рядом с собой кого-либо из них. В его взгляде различалась власть, ощущение превосходства над всеми и уверенность, что никто ему здесь не ровня.       Стивен подошел к телевизору и, прибавив звука, остался стоять в центре комнаты. В начале, в качестве разогрева, Бейкер расспрашивала Ребрикова о всяких пустяках. Мужчина отвечал немногословно, часто в конце натянуто улыбаясь, всеми силами пытаясь отогнать у зрителей чувство, что ему всё это скучно. Слышать его голос для Эйдена было невыносимо. Всё тот же. Такой же низкий, хриплый и холодный. Ещё недавно этот голос обращался к нему, разговаривал с ним, а теперь Отец наверняка даже не думает о том, жив ли Эйден вообще. — А теперь давайте поговорим о недавно случившемся происшествии. Наверное, вы понимаете, что я имею ввиду? — осторожно поинтересовалась Бейкер, — вы не против ответить на несколько вопросов? — Ну что вы, миссис Бейкер, — подобострастно ответил Ребриков, — мне нечего скрывать.       Каким-то образом этот диалог вызвал в Эйдене чувство наигранности. Словно они читали уже давно прописанный сценарий, и то, как оживился Отец, говорило только о скорой кульминации. — Что вы можете сказать о грабеже Дан-Башь? — полюбопытствовала уже более игриво Бейкер, задирая вверх свою тонкую бровь, — это событие потрясло всех, но вы, кажется, не выглядите слишком расстроенным.       Ребриков вздохнул, и отпив из кружки воды, он, словно растягивая этот момент, неторопливо ответил: — Я предпочитаю действовать, а не грустить. Да, то, что кто-то осмелился ограбить Дан-Башь, было для меня потрясением. Я даже могу отдать должное тем людям, которые не только решились на данное преступление, но и достигли успеха. — Странно. Я не такой реакции от него ожидал, — задумчиво проговорил Стивен, недоверчиво вслушиваясь в каждое слово Ребрикова, — то, что он вообще решит говорить об этом со всей страной. — Да ладно, он может эту похвалу себе в зад засунуть, — чувственно прокомментировал Карл, а Этель напомнила: — Стив, ты же сам говорил, что Империя, скорее всего, сейчас стремится доказать незначительность урона. — …полиция их уже разыскивает, — тем временем продолжал умиротворенно Ребриков, — я полагаю, это вопрос времени и довольно-таки смешного по своей ничтожной продолжительности, когда мы отыщем преступников. — Вы знаете, кто это мог сделать? — поинтересовалась Бейкер, вся превратившись в слух. — Насколько я осведомлен, это дело рук группировки Хайдзётце. — Они действительно опасны для нового мира. Что вы намерены делать с таким… — Джонни запнулась, пытаясь подобрать такое слово, которое не будет слишком грубым для телевидения, но и сможет точно описать правонарушителей, — с таким отклонением от норм и морали страны? — Миссис Бейкер, — наигранно ласково обратился Ребриков, — для меня самое главное — защитить своих граждан, поэтому, когда мы найдём эту банду, мы без сомнений разберемся с ней должным образом, дабы больше она не тревожила нашу мирную страну.       «Он слишком расплывчато отвечает, — заметил Эйден, — совершенно не в его манере». — Но, Император, не думали ли вы, что эта группировка как-то связана с юдексами? — уточнила Джонни так заговорщически, словно всецело думала, что её никто не услышит.       Игорь Ребриков прижал руку к груди и, изобразив на своем лице правдоподобное изумление, ответил, не торопясь: — Ну этого просто не может быть. Такой вариант я не могу даже рассматривать. — Почему вы так уверены? — Знаете, миссис Бейкер, такими вопросами вы даже заставляете меня сомневаться там, где я никак не могу себе позволить. Это будет просто некрасиво с моей стороны. — Но позвольте, — допытывалась Джонни, — что же не дает вам повода предполагать причастность юдексов к этому происшествию?       Внезапно Ребриков снял с себя маску запутавшейся жертвы, которую смогли одурачить, и ровным, с присущим ему беспощадным тоном, ответил: — Мой старый друг предупредил бы меня. — О чем вы?       Сердце Эйдена упало в пятки и всего его приковало к кушетке. Всё сильнее ощущалось, что этот диалог ведется к непоправимому исходу для юдексов. Однако почему Отец решил сделать такой ход? Как он догадался? Эйден не знал его намерений, но, кажется, в его планах было окончательно разрушить оставшихся Ценителей. — Стоит признаться, — растянуто начал Император, — выиграть в перевороте из-за юдексов было крайне трудно, но мы всё же одержали победу, ведь нам очень сильно помогли.       Эйден тревожно переглянулся с Джеем. Тот был напряжен, однако в его взгляде едва ли можно было различить эмоцию, похожую на страх. — Ох, это время было очень неприятным, — высказалась Бейкер, и в этот раз слово она подобрала совершенно неподходящее. — Да, но что не сделаешь ради идеального мира? — задал риторический вопрос Игорь и вновь отпил воды. — Но, Император, вы нам расскажите, кто тот герой, который помог вам? Он один из юдексов?       Каждое её слово отдавалось ударом по голове. Все в комнате выжидающе сосредоточились на ответе, и это еще сильнее подбило Эйдена выключить телевизор. Пусть хотя бы они. Хотя бы этот маленький мирок останется в неведении. Пусть всё останется как прежде. Эйден дернулся в порыве осуществить своё намерение, когда в этот самый миг Ребриков оскалился: — Да, и даже больше: он капитан Третьего Отряда ПЗБ — Стивен Кимберли.       Казалось, что он повторил это имя миллион раз подряд, всё яростнее усиливая напор значимости двух этих слов и то, какому человеку они принадлежат. Всё происходило, как в страшном сне, по крайней мере Стивену очень хотелось проснуться. Он стоял в самом центре комнаты. Его сковал шок, губы чуть распахнулись, словно ему катастрофически не хватало воздуха, а Игорь безжалостно продолжал: — Да, именно он доложил мне про всех членов Вайтеко, где находится Башня и как в неё незаметно проникнуть. Так же он просветил меня, где прячутся юдексы и кто у них главный. Благодаря тому, что я все это узнал, нам удалось избавиться от них и в итоге превзойти числом во время переворота.       Стивен сделал шаг назад. Хотя бы один вдох. Один. Ничего не получается. Ком застрял в горле, тело не слушается, перед глазами все расплывается. Все смотрят на него. Кажется, что где-то совсем далеко идет продолжение интервью, но Стивен уже плохо разбирает слова. В голове то и дело прокручивается всё то, что он сделал, но не помнит, и лишь смутные воспоминания всплывают вновь в голове, как и каждую ночь до этого. — Но почему же мы раньше не знали об этом герое? — удивилась и как будто бы расстроилась Джонни, — все должны знать имя Стивена Кимберли. — Он скромный парень. Наверное, ему теперь будет непривычно столько внимания.       Каждая его реплика отдавалась издевкой. Он знал, что все юдексы, вся страна сейчас это смотрит и теперь каждый осведомлен, что Стивен ордиверец. — Знаете, — снова натянуто улыбнувшись, проговорил Ребриков, воодушевляясь своим триумфом. Ему уже совсем не было скучно, как в начале, сейчас наоборот он веселился, как никогда, — когда я вспоминаю нашего капитана Стивена, мне на ум приходит русская песенка: «Капитан, капитан, улыбнитесь, Ведь улыбка — это флаг корабля. Капитан, капитан, подтянитесь, Только смелым покоряются моря!»       И развернувшись в кресле, Ребриков посмотрел прямо в камеру, обратился непосредственно к капитану, точно зная, что он сейчас его слушает: — Если люди это море мнений, то удастся ли тебе не утонуть?       После этих слов экран окрасился белым с красной надписью «Я — честный ребенок страны». Заиграла всё та же въедливая и всем надоевшая мелодия, однако сейчас, в напряженной атмосфере отчаяния, хотелось только одного — чтобы она никогда не заканчивалась. Все боялись молчания, что наступит после её последней ноты, и той действительности, которую они должны принять.       Вот как вылилась вся правда наружу. Эйден принял решение никому не рассказывать, что Стивен, не выдержав пыток, проболтался, но промолчав, он сделал по итогу только хуже. Теперь со слов Ребрикова, Стивен был их обоюдным союзником.       Внезапно тягостную тишину разрезал глухой и чуть ли не выдавленный из себя через силу смех Дейла: — Ну кого он хочет этим одурачить? Кто поверит в то, что лучший из нас мог так поступить? — Форст с мольбой повернулся к застывшему в ужасе Кимберли и жалостливо попросил: — Стивен, скажи, что ты этого не делал. Просто кивни больше ничего не надо. Ты ведь не мог. Ты же капитан. Стивен, ты Вайтеко. — Я… — практически не слышно произнес Стивен, растерянно перескакивая взглядом с одного лица на другое.       До ушей Эйдена донесся топот сотни пар ног, которые точно двигались к их комнате, желая расправиться с предателем. Их мог услышать только Уотерс, все остальные даже не догадывались о приближающихся мстителях. Сердце бешено колотилось. Необходимо было что-то предпринять. Столько дней Эйден провел в злобе к Стивену, столько раз размышлял о том, что же действительно их капитан заслужил, и в итоге сейчас, зная, что его хотят убить, Уотерс сказал: — Стивен, тебе надо убираться отсюда. Они идут за тобой.       Всё тот же испуганный, непонимающий взгляд Стивен перевел на Эйдена, и внимательно всмотревшись в чужое лицо, он догадался — Эйден давно обо всём знал. В карих глазах отобразилась, наверное, только часть той печали и боли, что Стивен переживал внутри. Он медленно запустил пятерню в свои кудряшки и, упершись взглядом в пол, не мог больше пошевелиться.       Этель вскочила со своего места, намереваясь насильно сдвинуть Стивена с места. Её подъем спровоцировал и других очнуться. Они не сговаривались, не обменивались мнениями, но едино знали, что Стивен не может быть ордиверцем и никто из них в это не поверит. Однако было уже поздно. В их комнату с криками ворвались юдексы. Трое мужчин напали на Стивена сзади, ещё четверо, вооружившись трубами или же кухонными ножами, встали возле стен, не давая никому заступиться за Кимберли. — Отпустите его, — холодно потребовала Этель. — Нет! Он предатель! Он чертов ордиверец, который промыл вам мозги, — вскричал один из мужчин, — зарежем его прежде, чем он убежит к своему Императору! — Давайте успокоимся, — вытягивая руки вперед, попросил миролюбиво Дейл, — вы же… — Нет, не будем успокаиваться! — завопил другой юдекс, — это вы очнитесь — вами манипулировал ордиверец! Слуга Императора!       Мужчины попытались вывести Стивена из комнаты, но Этель, моментально среагировав, ударила одного из них по ногам — повалив, и тут же замахнувшись, нанесла удар по другому юдексу, дав Стивену выбраться из захвата. Эйден прижал одного из мужчин к стене. Дейл всё ещё пытался объяснить, что такой агрессией конфликт решать не надо, но его никто не слушал. М`Ди схватила собранный пистолет и бросила его Карлу, который, без проблем поймав его, нацелился на одного из нападавших. Купер, запутавшись, на чьей он стороне и кто прав, метал взгляд с юдексов на Стивена. Беатрис и Питер приготовились нападать на оставшихся, когда Стивен приказал: — Не делайте ничего! Так вас сочтут соучастниками. И ничего не говорите! Каждое слово потом будет против вас.       Все приостановились и непонимающе посмотрели на капитана. Он буквально просил их отречься от себя, но не отворачиваться от юдексов. Чтобы не произошло, а они должны оставаться с клубом.Оглядев всех, Стивен, точно прибывая в самой настоящей лихорадке, побежал к лестнице. Все находящиеся в комнате тут же вылетели вслед за ним. Оттягивая и мешая друг другу добраться до сбежавшего, юдексы и команда остановились возле поручней, когда на их глазах другая группа юдексов, заведомо поджидавшая предателя, схватив Стивена за руки, сбросила вниз по лестнице. — Нет! — вскричала М`Ди.       Этель с Эйденом дернулись, чтобы вмешаться, но их тут же схватили сильные руки сзади стоящих мужчин. Всем остальным солдатам так же заблокировали путь. Юдексов становилось всё больше и больше. Они скапливались на втором ярусе и приближались к Стивену внизу, обступая со всех сторон. Всё лицо капитана было измазано в крови, одежда порвалась. Он еле-еле поднялся, сжимая переломанную руку, и всё вертел головой, как загнанное в ловушку животное. Эйден увидел четыре фигуры в красных мантиях, и как только Ричард подошел к Стивену, на заводе тут же поднялись возмущенные крики. — Ричард! — взвизгнула Мелиса, — ты дурак наивный? Не защищай его, только потому что он твой бывший ученик! Он предатель! Ордиверец прогнивший! Он всё растрепал Ребрикову, иначе, действительно, как Игорь мог узнать о Вайтеко и о лидерах юдексов? Информация была строго конфиденциальной. О месторасположении Башни не знали даже сами солдаты ПЗБ из Первого и Второго Отделов! — Я не ордиверец, я бы намеренно никого… — Доброе сердце — самая низкая и болезненная для обманутых ею оболочка, — не слушая Стивена, заметила Клавдия, скрестив руки. — История повторяется, но главный герой ведет себя иначе. Твой предшественник не юлил. — Не сравнивайте этого урода со Стивеном! — разозлился Карл, но вряд ли кто-то услышал его в нарастающем шуме.       Однако Стивена слова Клавдии задели за живое, выбивая весь оставшийся воздух из легких. Эйден не знал, о чем идет речь, но зато отлично понимал, почему никто не даст Стивену и шанса. «Беды в Третьем Отделе любят повторяться». Когда-то ПЗБ уже столкнулось с предательством, и теперь новость про Стивена разожгла в них прежнюю обиду и злость. В такой атмосфере вранья, плутовства и вечных ожиданий какого-нибудь подвоха страх затуманивает рассудок. Легче поскорее избавиться от того, на кого указали пальцем и обвинили в причастности к вражеской стороне, чем разобраться в происходящем, каким бы сужденный человек до этого не был бы. — Всё сходится, — сощурившись, сказала Мелиса, — и теперь стало яснее ясного не только почему мы проиграли, но и твои мотивы! Да-да, ты убил всех Вайтеко, чтобы самому им стать и таким образом докладывать о нас РЭЗ!       У Эйдена зазвенело в ушах от всеобщего рёва. Только спустя время он смог разобрать, что все скандировали «предатель». Разбушевавшаяся толпа оттащила Ричарда в сторону и набросилась на Кимберли, избивая любыми подручными средствами и толкая из стороны в сторону на встречу новым кулакам. Внизу творилась неразбериха. Эйден постоянно терял из поля зрения Стивена и Ричарда, которые просто затерялись в потоке серых красок. Все будто бы обезумели. Совсем забыли, каким Стивен был человеком до слов Ребрикова. Вся их любовь к нему, возложение надежд и гордость исчезла так бесследно, словно и не существовала никогда.       Стивена вытолкали вперед, к самым ногам Вайтеко. Он стоял перед ними на коленях, весь истерзанный и избитый. Взгляд то и дело метались от одних людей к другим и вот наконец остановились на Аддисоне. Его глаза блестели то ли от гнева, то ли от бесконечной досады. Мужчина сжал кулаки и кажется был готов тоже ударить Стивена, но вместо этого срывая голос произнес: — На тебя равнялись! Ты был капитаном для своего отряда, Вайтеко для партии! Мы верили в тебя! Ты должен был вести за собой людей! Освободить страну от ордиверцев, а в итоге ты изначально был не таким, каким мы тебя придумали.       Эйден со всей силой ударил державшего его мужчину по коленям и, вырвавшись, стал протискиваться сквозь людей. Кто-то пытался его схватить, кто-то преграждал путь, и их становилось всё больше. Эйден вырвался вновь к поручням, уже думая, чтобы просто спрыгнуть отсюда вниз, когда Джей взял его за запястье. Его лицо было непроницаемым, взгляд холодный и так спокоен, что невольно у Эйдена пробежал мороз по коже. Не выдержав этого равнодушия, Уотерс вскричал: — Отпусти! Надо вмешаться! — Думаешь, тебя кто-то послушает?       Эйден беспомощно обвел глазами всех людей, что были в зале. Никто его не послушает, его даже не услышат в этом шуме ненависти. Уотерс сжал до боли железное ограждение, не веря, что всё дошло до этого.       На Стивена начали снова набрасываться со всех сторон, затаптывая. Упав на пол, он принялся отбиваться лишь одной рукой и ногами. Никто его не щадил. Били со всей силой, а те, кто стоял в стороне, кричали, одобряя насилие над предателем. Кое-как Стивену удалось встать, и прорвавшись сквозь толпу, он запрыгнул на один из ящиков. Там чуть выше было открытое окно. Прижав сломанную руку к груди, Стивен стал вскарабкиваться по ящикам к нему. Это было его единственное спасение. — Джеймс! — прокричал Аддисон, найдя Сандерса глазами, — застрели его! Ты ведь не посмеешь ослушаться!       Все, услышавшие Вайтеко, устремили взгляды на Джея, выжидательно следя за его будущими действиями. Кто-то принялся орать, дабы поторопить его. Этель что-то прокричала, но она стояла слишком далеко, а потому её просьба утонула в шуме. Эйден повернулся к Джею, надеясь увидеть отказ повиноваться, безразличие к ситуации или его привычное нежелание вмешиваться, но вместо этого столкнулся с медленно закрывающимися глазами, словно ему очень хотелось ото всех отдохнуть. Эйден напрягся, совершенно не зная, чего ожидать. Однако итог был очевиден. Приказ всегда будет стоять выше личных чувств. Не открывая глаз, Джей кивнул и, достав из-за пазухи пистолет, покрутил им недолго в руке. — Джей, ты же знаешь, он не ордиверец, — схватив Сандерса за руку, где он держал пистолет, напомнил Эйден. Его голос дрожал.       Джей открыл глаза: — Это не меняет того факта, что он нарушил правила и проговорился. Я должен был убить его ещё тогда, — тут он улыбнулся, но совсем не радостно, — но смотри, судьба-злодейка, и всё равно исход один и тот же, даже спустя столько времени. — Да плевать на правила! Плевать на приказ! — разгоряченно выпалил Эйден и, уже не думая, выбил из рук Джея пистолет. Сандерс даже не посмотрел в ту сторону, куда упало его оружие. Его взгляд застыл на руке, чей хват изначально не был крепок.       Тем временем Стивен уже добрался до окна. Несколько юдексов преследовали его, но они не были так же быстры. Все их запасы того, что можно было бы кинуть в Стивена и таким образом приостановить, закончились, и теперь им оставалось надеяться только на то, что Кимберли вскоре выдохнется. Но Стивен продолжал отрываться от них. Ему нельзя было сомневаться, иначе он полетит вниз — прямиком в руки, желающие его разорвать. Хватаясь ещё за один выступ очередного ящика, в нем проскакивал вопрос: «куда он после пойдет?», ведь теперь нигде ему не будет места. Однако умирать вот так — всеобщим предателем и лгуном, он не мог. Оставить страну и не попытаться всё исправить было худшей мыслью. Закинув одну ногу за окно, Стивен уже собирался вылезти, но остановился и в последний раз посмотрел на свою команду. Что с ними будет и какое мнение о нем у них останется? Простят или же под напором большинства возненавидят? Губы Стивена сжались в раскаяние, и он уже как будто начал по ним тосковать. На этом их дороги расходятся. К нему уже приближаются юдексы и нет времени на долгое прощание. Стивен сумел найти взглядом каждого. Всех девятерых. И запечатлев в сознание их лица, он выпрыгнул на крышу завода, скрывшись в темноте ночи.
Примечания:
У меня в последнее время всё не слава Богу и вишенкой на этом празднике несчастья стал мой комп, который сломался. Эту главу успела положить в черновик до своей неприятности и выкладываю с ноута сестры. Всё это я к чему: следующие главы на моем компе, и пока он в ремонте, как понимаете, я ничего не могу писать и выкладывать. Надеюсь, что в итоге всё разрешиться быстро и 15 глава выйдет через 10-12 дней, но не обещаю.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты