Невинный барашек

- Алло, Иван Дмитриевич? - мужчина сквозь трубку был в весьма хорошем настроении. - Слушаю тебя, мой хороший. - Пришли мне пожалуйста "его". Ты знаешь о ком я говорю. Не волнуйся, за такое сокровище я щедро заплачу. - Ох, - Сытин немного заволновался, но сразу же успокоился. - Только пожалуйста, не испорть мне его. Это ценный товар среди всех остальных, и все прекрасно это знают. Он чуть ли не мой любимчик.       Маяковский довольно опрокинул голову назад, лежа на диване, продолжая разговор: Там уже как пойдет. Сам прекрасно знаешь, я бываю зол если не получаю то, чего хочу. Я ведь капризный. - Хорошо-хорошо. Я понимаю насколько ты возбужден. Подождешь минут 20? Владимир облизал уголок губы своим языком: ... Хорошо. Не больше. Как раз я всё приготовлю.       Маяковский отключил трубку и Сытин смотря в экран телефона, ухмыльнулся: Жаль я не на месте его "любимчика"... - Иван Дмитриевич злобно прикусил губу, но быстро успокоился, все обдумав. - Зато зная Маяковского, как чуть ли не постоянного клиента, он всегда не снижал цену, если товар приходился ему по вкусу. Особенно если...       Сытин нажал на телефоне кнопку переговорной линии - Светочка. - Да, Иван Дмитриевич. - Вышли пожалуйста Есенина..

***

      Как и было сказано, через 20 минут по комнате пронеслось пение из звонка и Маяковский подошел к двери, открыв ее. На нем был его любимый костюм из штанов с четко выглаженными краями, клетчатый свитер без рукавов, белая рубашка и галстук с полосками на бок. Напротив него стоял белобрысый парень с голубым цветом глаз, серого цвета пиджак и штаны, в которые была заправлена белая рубашка. - Ух ты, - пригласил Маяковский Есенина в дом - вырядили же тебя. - Вы не хуже, - очень робко сказал Есенин, посмотрев за движениями рук Владимира, когда тот закрыл входную дверь на ключ. - Ты слишком хорош сейчас для меня. - Маяковский подошел сзади Есенина, аккуратно снимая с него пиджак и нагнувшись, прошептал на ухо, - и слишком невинен, словно приходишь сюда впервые.       Сергей смотрел вперед часто дышав: Я. Я уже сбился со счета, сколько раз уже здесь был.. - и сглотнул. Прижав к себе поплотнее Есенина, Маяковский обнял парня за талию, вдыхая запах его волос, дрожа выдыхая: от тебя все пахнет так же нежно.. меня такое чуть ли не возбуждает.       Есенин сморщил личико: Я не желаю, что бы трогали меня "грязного", - и сменил сразу лицо на более простое. - Сытин говорит, что "чистота" мне идет. - Есенин прикусил губу. - И он был прав. - Маяковский поцеловал Есенина в щеку, обхватывая его тело посильнее, поднимая над полом. Есенин слегка задергался. - Спустите меня пожалуйста. - Мм.. Нет, мне так удобнее тебя целовать, - развернул к себе лицом в воздухе. "И как у него хватает сил меня поднять?" подумал про себя Есенин, как стал смотреть вперед и удивился сильнее. Маяковский почувствовал, что Сергей напрягся и спустил его на пол: Ох ну чего ты боишься, - они остановились около комнаты, которая была призакрыта дверью. - Вы же всё знаете ...       Маяковский улыбнулся, прикрыл своей рукой глаза Есенину шепча на ушко. - Нет. Это ты всё знаешь, - облизав ухо, Есенин вздрогнул и Володя подтолкнул его слегка вперёд. - Не смей открывать глаза пока не скажу и иди вперед.       Есенин послушно прошел вперед и остановился, когда ему сказали остановиться. Только Сергей хотел открыть глаза, как на них легла шелковая повязка, которая совершенно не пропускала свет. "Снова..." Послышался удар. Есенин взглотнул. "Снова..." - Стой смирно, - сказал строгий голос, раздевая аккуратно Есенина с головы до ног, будто специально провоцируя на то, что бы парень стеснялся. "Снова." "кожаные" руки взяли Есенина за запястья, подняв их наверх и закрепив наручниками из кожаных ремней. Сергей нервно выдохнул. "Снова!". Есенин резко выпрямился и громко вскрикнул. - А кто тебе давал право на крик? - сказал строгий голос, снова "одаривая" жесткими ударами хлыстом по спине Есенина. Сергей мучительно дергался и пытался сдержать крик, прокусив даже свои губы до самой крови, но быстро сдался, издавая болезненные стоны. Маяковский остановился. Послышалось как упала плеть. Есенин выдохнул, но по его телу пробежала дрожь, ибо Маяковский взял его за подбородок и впился насильно в губы, заставляя проявить "овечку" те же чувства, которые сейчас дарил Володя Сергею. Есенин пытался делать все возможное через силу, не смея даже перечить Маяковскому. Повязка намокла, но этого не было заметно. Маяковский угомонился и Есенин опустив голову, тяжело задышал, с его рта стекала дорожкой слюна и каплями капала на пол. "Пожалуйста.. Только не это..."       Есенин догадывался что будет дальше и вздохнув, услышал как приехала тележка. - Пожалуйста.. Владимир... - Нет-нет. Так не идёт. Я твой заказчик. -... Пожалуйста.. Я не вынесу этого снова! - Но ты же сейчас жив, значит вытерпишь это вновь. Послышался щелчок выключателя. Есенин дал слабину, расслабившись на выпрямленных кверху рукам, но не успев даже хотя бы опуститься полностью вниз, как наручники были сняты. - Не снимай повязку. - "кожаные" руки легли на плечи Сережи, продолжая его куда то вести. Резко взяли за талию и положили животом верх. Он оказался на кушетке. Сергей согнул ноги, но пронзающая боль повторного удара плетью не дали сделать такую команду. Сергей их выгнул и заволновался. - Но ведь.. Сытин сказал... - Неважно что сказал этот старпёр, на данный момент ты мой. И я сейчас решаю что испортит тебя, а что оставит таким же невинным. Понял?       Есенин качнул головой. Маяковский сильно схватил руки, положив их на живот и приложил кислородную маску на лицо Сергея. Тот начал сильно брыкаться и вертеть головой. От этих движений Маяковский прокусил шею, чтобы хоть как то угомонить Сергея. Тот вскрикнул в маску и закатил глаза, но под маской этого не было видно и лежачий полностью расслабился, чувствуя нарастающее возбуждение и жар по телу... - Наконец то, - запыханно сказал Маяковский, откинув маску в сторону, впиваясь в губы Есенина. Сергей не послушно снял маску, делая все более настоятельные поцелуи, иногда опускаясь к шее, оставляя засосы. - Я хочу вас... Хочу всем телом.. Пожалуйста, возьмите его. Маяковский ухмыльнулся: Размечтался, - очень гадко сказал Володя. - Пожалуйста. - Есенин резко уронил мужчину на пол, что он чуть не ударился головой. Маяковский погладил макушку Сергея, взяв его за затылок и грубо притянув ухо к губам: Я хочу посмотреть на что способен такой невинный "барашек" как ты.. Говорят ли правду о тебе?       Есенин часто задышал, резко и болезненно снимая одежду с Маяковского, иногда целуя его в губы и одаривая голое тело поцелуями. Володя погладил Сергея по голове. Тот начал ластиться под руку. -Я ведь не закончил... - Я знаю... - Маяковский прикусил губу и его рука задрожала. Володя пытался сделать приказной тон: Сними ты уже эти чертовы боксеры с меня...       Есенин опустился лицом до уровня резинки трусов Маяковского, аккуратно снимая и руками и зубами с него боксеры. Маяковский часто дыша смотреть на "милого" Есенина, возбуждаясь от этого еще больше и прикрыв глаза локтевой частью руки, стал дышать еще чаще и даже иногда можно было услышать стоны. Свободной рукой Маяковский придерживал за талию Есенина. - Так.. Х-хозяин?... - Прекрасно... Ты растешь... - Не открывая глаз, сказал Маяковский. Есенин тяжело выдыхая, продолжал тереться своим задом об стоящий уже от возбуждения член Маяковского. Есенин невинно сказал. - Я хочу, чтобы он вошел в меня.. полностью, что бы меня раз.. - но Маяковский прикрыл рот - Продолжай что начал. Нельзя.       Есенин взглотнул, продолжая двигаться. Маяковский выгнулся слегка вперёд, положив свои руки колени, кончил на спину Сергея покраснев. Есенин лег на тело Маяковский, который продолжал часто дышать. - Владимир Владимирович...       Но он молчал. Открыв глаза, они оказались заплаканными. - Сегодня ты был прекрасен.. - Владимир прижал поближе к себе тело, аккуратно целуя в губы Есенина, который отвечал взаимностью.       Через время феромоны перестали отдавать в голову так сильно и Есенин начал приходить в норму, становясь таким же невинным и милым, особенно хорошо все отбивал теплый душ и приятная ванна, которую Володя сделал лично для Серёжи, что бы тот смог расслабиться. - Владимир Владимирович... - М? - Маяковский сидел на табуретке возле ванны и отвлекся от чтения какого то журнала. - Вы можете пожалуйста залезть ко мне... Мы никогда не мылись вместе. - Но ты не спрашивал. - Маяковский лег рядом, обняв нежно Есенина. - Но вы ведь мой хозяин.. - Есенин лег на грудь Маяковского, прикрыв глаза. Владимир умилился с этого, положив свою голову на макушку Сергея.

***

      Уже одевшись, Маяковский причесал Сережу, привёл его в более менее начальный вид. - Деньги я уже перевел, поэтому не бойся что у тебя сегодня не будет зарплаты. И еще, - Маяковский подошел к Есенину, показал ему купюру красного цвета, положил в задний карман штанов, прижав к себе за зад. - Сколько бы раз ты тут не был, ты все так же останешься для меня милым и невинным Серёженькой... - Спасибо большое.. Любимый.. - Есенин мило улыбнулся и на прощание обнял Маяковского за шею, нежно поцеловав, оба мирно и любвеобильно разошлись. Маяковский снова ушёл сидеть на диване, смотря в потолок и ухмыляясь. - Сколько раз он тут не был, но к концу он становится таким прекрасным, и более раскрепощенным. - Маяковский немного покусал свои губы и удовлетворенно прикрыв глаза, ушёл в свои мысли.