Сказка о пауке, попавшем в лапы мошки

Гет
NC-17
В процессе
1
автор
Размер:
планируется Макси, написана 31 страница, 5 частей
Описание:
Что-то жило внутри старых стен родового поместья Вельтман. Женщины в этом доме не могли чувствовать себя в безопасности: оно выползало из тени их низких кроватей, узорных зеркал туалетов, клубком сворачивалось в ногах, кусая за нежные ступни. Смерть вороном стучалась в стеклянные окна, заросшие паутиной. Это дом паука. Его сущность, потребность, жажда. Он вонзает острые клыки в манящие шеи мошек, запутавшихся в сетях. Пока сам не попадает в лапки одной из этих мошек.
Посвящение:
Моему гнилому дому, вдохновившему меня на это, его поганым стенам и паукам, живущим у меня под потолком.
Каждому, кто порой ощущает себя загнанным в угол мотыльком.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

мошка плетёт паутину, 4

Настройки текста

 — 4 —

Паук слеп. Он угодил в ловушку.

Кексы всё ещё были горячими. И когда Карла-Луиза успевала всё это готовить? Узнав, для кого леди Габриэлла просит гостинец, кухарка оживилась, закивала, забегала по кухне в поисках вафельного полотенца. Она завернула в него сладкие маффины, вручила их девушке и строго наказала не есть всухомятку. Габриэлле оставалось лишь согласно молчать. Наконец, её выпроводили через кухонную дверь. Прохладный ветер остудил лицо и немного взбодрил. Элла улыбнулась, сначала устало, потом всё более естественно. Она шла мимо сада, и весёлое птичье пение не могло оставить её сердце равнодушным. Габриэлла запрокинула голову и посмотрела на небо, голубое-голубое, ясное и чистое. Бесконечное, оно завораживало своей красотой и силой. Элла бы хотела быть небом. Люди поднимали бы ввысь глаза и видели её, вечно юную и величественную. Они бы опускали взгляд и вновь видели её — отражение на водной глади. Она бы вдохновляла поэтов и художников малиновой зарёй и сумрачной тьмой, о ней слагали бы песни и оды, ей бы посвящались молитвы и тихие горькие стоны в ночи. Выпечка обжигала тонкую кожу рук, но Элла едва ли это замечала. Унесённая в заоблачные дали девичьих грёз, леди ещё долго могла бы любоваться небом, вдыхать аромат пряных трав и цветов, слушать ласковые переливы пеночек и славок, если бы герр Огинский в это время также не прогуливался возле озера, не смотрел на то же небо, не слышал те же песни и свисты. У подножья невысокого склона, на котором разместилось поместье Вельтман, стоял маленький, но богатый и уютный летний домик, где временно проживал учитель Юноны. Декоративный водоём, клумбы диких лилий и розовые кусты украшали эту часть участка. — Что за утренняя звезда спустилась ко мне с гор? — усмехнулся Пьер, завидев незваную, хотя и всегда желанную гостью. — Леди Габриэлла, добро пожаловать в мою скромную обитель. — Он вежливо склонился перед ней и поцеловал протянутую кисть. По юному телу пробежали мурашки. Элла привыкла к его манерам, но всё ещё задерживала дыхание, когда он вдруг касался её настолько откровенно. — Доброе утро, герр Огинский, — проговорила мошка, без стеснения глядя в его насмешливые глаза. По всей видимости, он хорошо спал и сейчас был в настроении поохотиться. — Вы уже завтракали? Мужчина прищурился, осматривая Габриэллу, как хищник оценивает свою добычу, и неожиданно улыбнулся, по-настоящему улыбнулся, по-своему самодовольно и внезапно дружелюбно, почти нежно. Габриэлла растерялась и невольно шагнула назад. Её коленки дрогнули, но она упорно смотрела прямо на своего визави. — Вы пришли накормить меня? — спросил паук. Это поразило девушку ещё больше. Она не знала, стоит ли ей отвечать: лорд пренебрёг ею и этикетом, задав вопрос на вопрос. Так было не принято, ведь они не были даже друзьями, и гордая фрау развернулась бы и оставила подобного собеседника. Элла гордой была, а также была достаточно воспитанной, чтобы сделать вид, что она не заметила оплошности. — Я пришла угостить вас кексами, герр Огинский, — сказала Габриэлла холодно и твёрдо. Лёд заставил паучью улыбку пасть. Он нахмурился, взглянул на свёрток в руках леди, затем снова на неё, в её солнечные глаза, и обессиленно выдохнул. — С брусникой? — Иначе я не стояла бы перед вами. — Войдём в дом, honey? — предложил Пьер, и Элла, гонимая жаждой узнать нужную ей информацию, согласилась. Пьер хотел было подать спутнице руку. Мысль о том, что этим жестом он вынудит Габриэллу быть подле него, колкого и строгого к ней, заставила паука отступить и идти чуть позади, в стороне, чтобы она могла видеть его, а он — её. В доме было поразительно пусто, но имевшаяся мебель не уступала в роскоши той, что находилась в поместье. Небольшая прихожая сразу перетекала в гостиную и кухню, которые разделяла барная стойка. Пара высоких стульев была плотно придвинута к ней. Элла оглядела зал. Камин на половину главной стены, тёмно-оливковые диван и кресла, дубовые шкафы, чайный столик, чашка тех самых персиков на нём и много-много книг — больше в этой части дома ничего не было. За всё время Габриэлла бывала здесь не так часто, как Юнона. Девочка любит сбегать вниз по склону и прятаться за спиной грозного учителя. Сегодня, если бы Габриэлла пригласила её с собой, Нона бы отказалась, надув по-детски пухлые губки и сложив руки на груди: Пьеру придётся проявить инициативу, чтобы вернуть расположение маленькой леди. — Могу я предложить вам что-нибудь выпить, моя дорогая? — спросил Огинский, подходя к окнам и сдвигая плотные шторы. Зала наполнилась светом и теплом. Лучи солнца скользнули по комнате и отразились от полированных деревянных поверхностей. — Вино, если можно. — Она проследила за его движениями и заняла одно из кресел. В летнюю погоду они стояли дальше от камина, и сидящие могли видеть большую часть гостиной. Девушка оставила кексы на чайном столике и наблюдала, как герр подошёл к одному из шкафов, открыл его и только затем полусерьёзно-полуязвительно проговорил: — Смеет ли вассал ослушаться сюзерена, чью землю он занимает? Лорд Огинский пробежался взглядом по полочкам, заполненным шампанским и вином, выбирая напиток, которым можно было бы угостить юную Эллу. В доме было достаточно холодно, несмотря на весеннее время года, и алкоголь не требовал охлаждения. — Мне нравится концепция. — Габриэлла тайком оглядела широкую стену. Она хотела встать и подойти к ней, провести рукой по каменному рельефу, но в ту же минуту обернулся хозяин дома. В его руках была бутылка из тёмного стекла и пара тонких невысоких бокалов. — Хотите, чтобы я изменил формулировку? — усмехнулся паук, медленно ступая ближе. — Смеет ли slave противиться воле своей госпожи? Габриэлла неверяще посмотрела в чёрные паучьи глаза, и желание тягучей патокой заволокло девичье сознание. Он действительно назвал себя её рабом? Подобная мысль была ей по вкусу, и Элла голодно облизнула собственные губы. Что-то настойчиво дурманило её, и лишь память о том, зачем она здесь на самом деле, заставила Эллу отвернуться и глубоко вдохнуть обжигающий воздух. Сквозь толщу пелены леди услышала тихий смех Огинского. Против ожидания, он почти учтиво дождался, пока девушка придёт в себя, наполнил винные бокалы янтарной жидкостью и подал один гостье, смеряя её долгим взглядом. Гостиную окутал сладкий фруктовый аромат. — Персики, — удивлённо выдохнула Габриэлла, замечая ту самую улыбку на лице Огинского, какой он одарил её несколькими минутами ранее, возле озера. Вельтман выглядела опьянённой от одного запаха. — Орехи и… тимьян. — Она безошибочно угадала главные компоненты. — Оранжевое[1], сухое, — проговорил Пьер, как бы между прочим, — четырнадцать с половиной градусов. Хотя вам, вероятно, всё равно? — едва ли вопросительно заметил он, усаживаясь в кресло напротив. — Вам нравится винный вкус, вас забавляет необычный запах, и вы совершенно не разбираетесь в качестве и других составляющих алкоголя. Пьер легко качнул свой бокал, держа его за тонкую ножку, позволяя напитку раскрыться, — хотя тот и правда был очень ярок сам по себе, — и вдохнул аромат белого вина, прикрывая глаза от наслаждения. Габриэлла смотрела прямо на него. Лорд сделал небольшой глоток, прокатил напиток по языку, стараясь уловить его горечь, кислинку и фруктовые ноты. Пьер открыл глаза и усмехнулся: — Вы боитесь со мной пить, honey? — И более серьёзно следом: — Или вы передумали? Мужчина готов был закончить сей фарс, убрать алкоголь и проводить запутавшуюся девчонку домой. Но та отрицательно покачала головой и в следующую секунду жадно выпила треть налитого вина. Оно было настолько нежным и бархатным, что Элла сразу сделала второй, потом третий глоток. — Не спешите, дорогая, — покровительственно прошептал Огинский, отпивая из собственного бокала. — Anfora — свежее, но сложное и крепкое вино для юной госпожи. Итальянцы знают толк в виноделие. — Такое стойкое и плотное, я всё ещё чувствую его вкус. — Рад, что смог угодить, моя леди. — Герр Огинский потянулся к столу и развернул уже остывшие кексы. Он с удовольствием съел несколько, прежде чем насмешливо пошутить над поглощённой алкоголем Эллой: — Так вы пришли истребить мои винные запасы? — Я уже сказала вам, зачем пришла. Вы хотите обидеть меня? — Конечно, нет, — искренне ответил Огинский. — Вы должны знать, что можете прийти ко мне, когда вам будет то необходимо, и я приму вас. — Ох, перестаньте, — потерянно проговорила Габриэлла, отставляя пустой бокал. Пьер придвинул к ней маффины и про себя рассмеялся: его леди опьянела от половины небольшого бокальчика. — Мои мысли плывут и без вашей безжалостной помощи, — пожаловалась Элла, и её тут же будто озарило: — Сколько вам лет, герр? Вельтман позабыла и о том, зачем сюда явилась, и о бестактности своего собеседника, и о его скверном характере. Она всё думала, что упускает что-то важное, и никак не могла понять — что. — Тридцать пять, — сказал Огинский, начиная определённо волноваться за непутёвую девочку, непридусмотрительно решившую напиться в его доме. — Разве вы не старше меня ровно на двадцать? — озадаченно спросила Габриэлла, и её симпатичное личико сердито нахмурилось. — Верно. — Мне семнадцать, герр. — Мошка глядела так настойчиво и враждебно, что растерялся уже паук. — А вам? — И правда, — сказал Пьер неловко. Он отставил вино, ещё не выпитое до дна, и сосредоточенно задумался. — Я ошибся, дорогая, извините, — проговорил Огинский в конце-концов. — Видимо, и мне отдало в голову. — Либо вы запутались во лжи, — обвинительно настояла Элла, и подобная клевета очень не понравилась пауку. Огинский бросился вперёд, нависая над девушкой и зло впиваясь ногтями в подлокотники кресла. В глазах его полыхнул огонь. Вельтман завороженно смотрела на пламя: она уже сгорала в нём однажды. — Прошу прощения, леди Габриэлла? — прошипел Огинский ей в лицо. — Вы считаете меня лжецом? — Элла уловила то, с какой ненавистью Пьер выплюнул этот вопрос, и это заставило девушку улыбнуться. Она не боялась его теперь, он совершенно не смог бы одурачить её. — Лгал ли я вам хоть раз? — Хочу верить, что нет, — ответила она пренебрежительно, не скрывая радости от своей догадки. Пьер был в ярости. Мало того, что эта девчонка имела над ним власть, так она ещё и не стыдилась ею пользоваться! — Ах, вы хотите верить? — выдохнул он и отпрянул. Его лицо вмиг лишилось всяких эмоций, и перед Габриэллой вновь возник паук, паук в том обличие, в котором он предстал перед ней в день их знакомства. — Ну что ж, — деловито проговорил Пьер, спокойно обходя кресло Эллы и садясь на диван. — Я польщён, merci, mon cher[2]. — Герр… — испуганно прошептала Элла. Она не думала, что её слова заденут его так сильно, а лишаться компании Пьера тем более не входило в её планы. — Не стоит, леди Габриэлла. Вы приходите в мой дом и пользуетесь моим гостеприимством, а после обвиняете меня… В чём, собственно говоря? — Огинский скрестил руки на груди — защитный жест, она и правда жестоко ранила его. — И как я должен это понимать? Моя личность так плохо вам известна? — Скорее уж, личина[3], — прошептало нутро Габриэллы. Леди проговорила следом громче и жалобнее: — Послушайте, герр… — О, уже наслушался, благодарю покорно, — вновь перебил её Огинский. Даже если эта девица и знает некую истину, она сама о том не ведает, и уж тем более он не собирается выдаваться. — Ваше недоверие бьёт глубоко в меня, радуйтесь! — Прошу… — Она подалась вперёд и припала пред ним на колени. — Позвольте мне оправдаться. — Сердце паука дрогнуло, но Пьер не смел воспользоваться чувством вины его глупой девочки. Он был непреклонен, хотя и достаточно изумлён сей выходкой. — Уходите, леди, вы пьяны. — Неправда, — запротестовала Элла, глядя на мужчину снизу вверх. — Разве я могу опьянеть от вина, когда я уже одурманена одними вашими взглядами? — Её рука скользнула по его бедру к широкой груди, выше, задержалась на крепкой шее, словно Элла боролась с желанием задушить своего мучителя, и уверенно легла на колючую щёку. Оба прикрыли глаза, давая друг другу и самим себе время привыкнуть к ощущению чужой кожи на своей. — Что вы делаете? — хрипло спросил Огинский. Близость прекрасной желанной бабочки сводила его с ума. Да и она была не в себе, потому что иначе бы не примкнула к нему всем телом, устроившись между его разведёнными ногами, тяжело дыша в его плечо и потираясь щекой о грубую ткань рубашки. — Назовите меня, как зовёте обычно, — попросила Элла, не отрываясь. Ей нравилось чувствовать его плоть. — Габриэлла, — сказал Пьер. Ответ был неверным, и Элла нещадно укусила паучье плечо. Вторая её ладонь, наперекор этому резкому жесту, ласково впуталась в уложенные волосы. Огинский оказался в плену у мошки. — Вы зовёте меня по имени лишь тогда, когда злы, серьёзны или недовольны, — пояснила Вельтман, перебирая сухие от геля для укладки пряди. — Вы можете злиться на меня, стоящую пред вами на коленях? — Моя госпожа, — выдохнул Пьер, глядя на девушку сверху вниз из-под дрожащих ресниц. Он запомнил, что ей льстила подобная идея. В подтверждение его выводов, Габриэлла одобрительно прильнула к нему ближе, опуская обе ладони на его грудь и ощущая бьющееся сердце в своих руках. Власть возбуждала. — Почти. — Мошка коварно улыбнулась и лизнула губы паука. — Остановись, — умоляюще прошептал он, но слишком часто Пьер позволял Габриэлле видеть его слабости, и теперь леди не желала отпускать свою жертву. — Вы можете остановить меня сами, если не хотите, чтобы я продолжала, — сказала Элла. — Прямо сейчас. — Горячее дыхание на губах не позволяло Пьеру мыслить здраво. — Honey, — Огинский пытался, искренне хотел, чтобы это звучало настойчиво, но стоило признаться самому себе: больше походило на мольбу. — Поцелуй меня или прекрати пытать. — А вот это и правда была мольба. — Так поцеловать или прекратить? — она смеялась. Насмехалась над ним, готовым подчиниться ей и следовать по её приказу в пасть огнедышащей химеры? Если бы это была насмешка, разве дрожала бы эта прелестная Цирцея, касаясь его, смертного и обречённого? Он чувствовал её, как самого себя, и их страсть и трепет были обоюдны и искренны. — Как ты хочешь. Элла подалась вперёд, настойчиво впиваясь в его сухие губы, кусая, целуя, позволяя ему углубить поцелуй. Герр отвечал также голодно, влажно и дико. Хватал зубами её пряный от вина язычок, ласкал своим, посасывал. Терзал её горячий рот, но не смел прикоснуться к её телу. Когда они позволили друг другу отстраниться, жадно глотая густой воздух, их губы были мокрые от слюны и чьей-то крови. По подбородку Пьера стекла вязкая капля, и Габриэлла слизнула её, оставляя на том месте укус. Девушка выглядела сытой и довольной. — Это моя кровь, — в конце-концов сказала Элла и провела пальцами по прокушенной губе, пачкая ещё и руку. Пьер, пристально следивший за тем, как Габриэлла подносит ладонь к своему лицу и пробует на вкус собственную кровь, вздрогнул, зажмурился и словно бы болезненно вдохнул. — Хочу ещё, — честно призналась девушка, поднимаясь с пола и переползая на колени Огинского. Тот инстинктивно придержал леди за талию, и только после распахнул глаза в удивлении. — Что? — Укуси меня, — попросила юная Вельтман, обнажая участок своей длинной шеи, — пожалуйста. — Я не могу этого сделать, — твёрдо сказал Пьер. Она смотрела в его глаза и видела неподдельную нежность, преданность и… покорность. — Но хочешь? — лукаво спросила Габриэлла, страстно желая, даже зная теперь наверняка, услышать признание от того, кто был так безмилосерден к ней всё это время. — Безумно, — согласился Пьер, сам не ведая, на что собирается подписаться. — Я не буду против, — сказала Габриэлла как бы между прочим, устало опуская голову на его плечо и тщетно пытаясь не закрывать глаза. Могла ли она позволить себе расслабиться и уснуть в доме паука? Даже после настолько откровенной близости, доверять ему так открыто? — Я знаю, — прошептал Огинский, перебирая её золотистые волосы и слегка убаюкивая. Ему не следовало пугать малышек так сильно этой ночью, но он готов был пожертвовать своим днём, чтобы охранять сон одной из них.  — Он всегда старается задеть тебя, я вижу это. Но я также вижу и причину, по которой Пьер так суров к тебе. Кажется, Габриэлла знала эту причину. — Герр, — уже засыпая, позвала Вельтман. Тёплые объятья и осторожные касания, выпитое вино и поцелуи Огинского разморили девушку окончательно. — Да, honey? — Вы любите меня? — И сердце под её щекой мгновенно заходится в бешеном ритме. — Люблю, — отвечает Огинский тихо, словно безразлично, но Габриэлла счастливо улыбается и, прежде чем заснуть в его руках, шепчет напоследок: — Мне это подходит. Пьер стискивает зубы и откидывает голову на спинку дивана. Эта девчонка сведёт его с ума. Он мог бы сказать ей, чтобы она была осторожнее в желаниях и действиях, мог бы высмеять, напугать своей истинной сущностью, он мог бы показать ей себя; только вот отпустить её, позволить в ужасе сбежать, причинить ей боль — этого паук сделать не мог.
Примечания:
[1] Оранжевое вино – это вино из белых сортов винограда, сделанное как красное, т.е. при длительном контакте сока с кожурой ягод, что делает их цвет, вкус и аромат очень насыщенными. По сути, это вид белого вина.

[2] Спасибо, моя дорогая.

[3] То же, что маска.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты