mon doux gras punk.....

II 4:17 PM/вторник/июль/облачно После игры в любимый форнайт, Коичи испытывал особый прилив балдежа. Откинувшись на спинку кухонного стула на котором он сидел во время своих лютых каточек, он обратил свой взор на циферблат висящих над столом часов. Почти 4:20…пора собираться. Он накинул на себя свою любимую толстовку с крипером, схватил рюкзак, обулся и вышел из дома. Юкако жила не так уж и далеко, ему предстояло пересечь буквально четыре квартала, прежде чем он попадет к ней. Но он предполагал, что при встрече они не откажут себе в чае, поэтому решил заскочить в местную пекарню, что

бы приобрести его любимые панкейки с жидкой курицей. Иногда он представлял, как будет есть эти панкейки вместе с ним, у реки, наблюдая за солнцем закатным, рассуждая о бесконечно вечном… Изначально Хиросе было не просто принять свои чувства, долгое время он старался уверить себя в том, что Шигечи для него не больше чем близкий друг. Но тем не менее, он понимал что к друзьям отношение не такое…трепетное? Порой он мог подолгу засматриваться на него, и хоть вшивый Шигечи никому не казался привлекательным, для Коичи он был красивее любой Юкаки. Коичи чрезмерно часто думал о нем, восхищался им, и… пытался подавить эти эмоции. Он был уверен — это от лукавого. Конечно же, он знал о существовании лгбт, и весьма нейтрально относился к его представителям, но принять то, что он сам является частью этого, для него было непосильной задачей. Мало того, как бы к этому отнесся сам Шигечи? Что если, узнав, он начнет испытывать к нему отвращение? И хоть Коичи полагал, что такое поведение ему не свойственно, ведь Янгу был человеком чести, подобного исхода он никогда не исключал. Он не видел ни взаимности, ни отторжения. Возможно, Шигечи тоже что-то скрывает? А может он даже и не забивает голову подобной чушью. Ему казалось, будто он идет по ноябрьскому льду. Еще шаг, и он провалиться под ледяную воду. Неверный взгляд, двусмысленная фраза, движение способное вызвать какие либо подозрения и их дружба рухнет. Его не так поймут, не примут, начнут избегать. Перспектива никогда больше не заговорить с Шигечи, для него была куда страшнее, чем провести остаток времени, скрывая свои чувства. Может само пройдет. Через 28 минут он уж приближался к дому своей (уже бывшей) девушки. Бывал он там редко, и даже не особо помнил расположение комнат. Юкако жила с вечно погруженной в работу матерью, ее отец ушел из семьи, когда ей было 7. Коичи не знал, поддерживают ли он контакт спустя столько лет, есть ли у него семья, жив ли он вообще и если жив, то где находиться. Он не был знаком с ее матерью, но предполагал, что отношения у них с дочерью не очень. По некоторым высказываниям Юкако, можно было сделать вывод, что в уходе отца она винит мать, ведь в приоритете у нее был карьерный рост. Ягамаши стала еще одним винтиком в этом бездушном механизме коммерции, убивающем в ней мать и жену. Дом у них был весьма живописным, в японском стиле, имелся небольшой сад, расположенный на заднем дворе, которым занималась Юкако, в основном там росли деревья; пара персиковых, вишневое и клен, который вероятно был посажен еще прошлыми владельцами участка. Клен был буквально на пару метров выше дома, с широкими развесистыми ветвями, способными, как казалось Коичи выдержать нескольких человек. Минув открытую калитку и почтовый ящик, пацан подошел к застекленной двери, которая, как выяснилось, уже была открыта. Войдя в дом, он прошел по коридору, выходя к двери, ведущей в задний двор, где его уже ждала Юкака. -Коичи кун, ты уже здесь, надо же, когда ты успел стать пунктуальным? — сказала она улыбаясь, но в ее улыбке было что то не то, что то за ней скрывалось, но Коичи решил не придавать этому значения, -Что это? Панкейки с жидкой курицей? О, Коичи кун, как мило, я отнесу их на кухню, а ты пока что проходи за стол, на заднем дворе. -Спасибо Юкако, сейчас, — он передал ей пакет с содержимым и прошел к плетенному столу, на котором уже стоял жасминовый чай и хрустальная тарелка, наполненная вишней и белыми персиками. «Здесь так уютно…был бы тут Шигечи, было бы лучше вдвойне» — пронеслось в голове у Коичи. Но в данный момент, думать о Шигечи было не совсем справедливо по отношению к Юкако, кто знает, как она на самом деле переносит расставание. -Что ж, Коичи-кун, присаживайся, -Юкако вышла из дома, неся в одной руке тарелку с уже разложенными панкейками, а в другой ягодный джем. Оставив это все на столе, она села напротив Коичи, -Угощайся. Нормас. Пацан всю дорогу терпел этот ароматный запашок и наконец-то он может отведать этих невероятно свежих и сочных панкейков. Когда он ел это, он представлял как жидкая курица, молоко, мука пшеничная, чайная ложка разрыхлителя, и ванильный сахар в танце сливаются воедино. Панкейки и ягодный джем, два прекрасных Аполлона, отказавшиеся от женского пола, ставшие любить друг друга. Коичи захотелось творить, написать картину, сонату, роман. Выразить свои эмоции, рождающиеся при употреблении этого кулинарного шедевра. Вкусовая гармония, идеал, совершенство. Как говорил Кешибе Рохан, бэлиссимо!!! Интересно, от губ Шигечи ощущения будут схожие? Юкако, сидела подперев лицо ладонью, и пристально разглядывая Коичи. В отличии от Хиросе, ничего не ела, лишь наблюдала за тем, как школьник сжирает все содержимое тарелки, роняя часть на крипера, при этом странно постанывая, закатывая глаза от удовольствия, а через приоткрытый рот можно было увидеть пережеванную пищу. Но у нее, такая картина не вызывала и капли отвращения, возможно даже напротив, умиление. Она обернулась на растущий сзади клен, еще раз окинув взглядом мощную ветвь, находившуюся примерно в 4 метрах над землей, а затем повернулась к Коичи. -Кто она? — еле слышно спросила Юкако. -Кто? -Она. — Что? — Коичи вообще ничего не понял, он только что закончил думать о панкейках, совершенно забыв, о том, что пришел сюда на разговор, на важнейшую дискуссию, посвященную их отношениям. — Та, ради которой ты меня бросаешь. -А, -и тут Коичи подумал « действительно блять кто», походу Юкако ни о чем не догадалась, но это не отменяет ого факта, что он должен ей всё рассказать, — не она, он. — Что? — Да. — То есть… ты не любишь меня? И не любил никогда? — голос Юкако дрогнул, но при этом она говорила громче прежнего. — Что? Нет! Юкако, послушай! — зато д̷̢̛̭̤̯͎̥̤̫͈ё̷̧̲̯̰̝́̄͘͝р̷̢̧̣̖͎̮͌̂̐̀̑̅͑͘͝͝е̵͖̻͖̫̟̲͚̦͌̆̉̊͐в̴͈͇̩̾̀̃̊͗́̅͝о̶̛̱̩̝̠̱̽͋̎͒́̔̾͑ ̵̡̢̟̝̮̓͐͒̊͑͝͠л̸̛̛̛̜̞̂͛̑̒̈̀ю̶̮̫̀б̸̡̢̧̻̲̣̘̑͗̈́͂̓͑͊̔͜͝и̶̡̬̼͈͕̙̓̍т̶̘̹̼͊́̉́̐͒̓͝… — нАнИ?!!??!!??!! Чернильные волосы Юкаки были перекинуты через кленовую ветвь, обвивая ее тонкую шею, затягиваясь все туже и туже. Она стояла на плетенном стуле и смотрела на вытирающего рот Коичи. Ее глаза были наполнены слезами: -Ня…пока. –прошептала она сорвавшись со стула, ее собственные волосы перекрыли ей кислород, издался глухой хрип. — датыче……БББЛЯЯЯЯЯЯЯЯТЬЬЬ!!! 11!!! АКТОФРИ Коичи был лишен умения критически мыслить, этот дурашечка забыл о том, что способность его станда заключается в усилении гравитационного давления на тот, или иной объект. Тело Юкаки притянулось к земле, резкий кашель, кожа на лице стала синей, изо рта потекли рвотные массы, а кишечник начал опорожнятся. -блин.