Как же страшно.

- Леголас, все хорошо? - Конечно, - улыбаюсь и отставляю бокал с вином, который мигом ранее чуть не превратил в осколки. Ты киваешь и отворачиваешься. Вот что ты делаешь все чаще за последние... часы. На деле, будто годы. Отворачиваешься. От меня, от правды, от всего. Я почти ненавижу тебя, Арагорн. Ты слишком быстро сдался. Может быть, я придирчив? На деле я всего лишь не могу понять твоих излишних раздумий. Все ведь давно решено. Разве не так? - Что нам делать, Арагорн? Не знаешь. - Не знаю. Не знаешь. Смеюсь. В какой-то момент смех должен был перейти в истерический, будь я человеком. Будь я таким, как ты. Почему люди вообще склонны к столь глубокому анализу своих действий? У них нет на это времени. И от того, что ты, Арагорн, слишком много думаешь, мы теряем драгоценные мгновения, которые могли бы посвятить друг другу. Их и так осталось совсем мало. Знаешь, я мог бы и оскорбиться. Да, мог бы. Почему я все еще не сделал этого? Наверное потому, что пока я не спросил тебя в лоб, у меня нет на то веских оснований. Я снова на нашем месте у стены. Сейчас раннее утро. Свежий западный ветер, по-настоящему свежий, без примеси запаха смерти, овевает меня и путает волосы. Сколько у нас осталось? Каких-то полтора дня. А потом ты станешь для меня недосягаемым. Но Эру свидетель - я готов терпеть и ждать эти злосчастные месяцы одиночества, только если ты наконец дашь мне понять раз и навсегда - все ли между нами осталось прежним? - В конце концов, это я должен сомневаться! - отчаянно кричу в головокружительную высоту. Перевожу дух. Благо, рядом никого нет. Даже не заставляю себя изумиться собственному неподобающему поведению. По крайней мере, я сказал чистую правду. Мой отец всегда был тонким манипулятором. - Постой, - хватаю тебя за локоть. Ты только что едва не пронесся мимо. Много дел перед коронацией, понимаю. Но я не позволю тебе отгородиться ими от меня. Охаешь, скорее от неожиданности, чем от удивления. И сразу же устало отводишь глаза. Это еще что такое? - Я утомил тебя? - Леголас... - молчишь. Давай же. Я не стану говорить за тебя. Но молчание затягивается. - Если бы у нас было немного больше того ничтожного времени, которым мы располагаем на данный момент, я бы отпустил тебя, - из последних сил заставляю голос не дрожать, - но это переходит все границы, Арагорн. Ты не решаешься встретиться с моим прямым взглядом. Пытаешься выпростать руку, но я держу крепко. - Леголас, я действительно хотел с тобой серьезно поговорить, но позже, вечером, - едва слышный скрип зубов. - Пожалуйста. Сердце сбивается с ритма. В душе нарастает паника. Серьезно поговорить? О чем тут разговаривать? Неужели ты все-таки... С силой откидываю твою руку и отталкиваю тебя. Не знаю, зачем - ты и сам хотел вырваться. Просто каприз. Всю свою жизнь мне приходилось отбиваться от излишнего внимания и настырности отца. Но добиваться всего этого оказалось гораздо тяжелее. - Ты говорил, Арагорн, что я поступаю нечестно по отношению к тебе. Но что же ты делаешь сам, теперь? Вздыхаешь и уходишь. Лучше бы дал мне пощечину, как это сделал бы отец. Сгорая от злости, я слонялся без дела по крепости, пытаясь хоть как-то скоротать время. Это было новое и разъедающее чувство - нетерпение. До ужаса неприятное и совершенно несвойственное эльфам, но присущее многим смертным. По правде сказать, я размышлял на эту тему, и нахожу это довольно странным, что те, у кого времени впереди целая вечность, не испытывают с ним никаких неудобств, а те, кому отмерен совсем крошечный отрезок, гонят его вперед что есть мочи. И ты, мой Арагорн, так же переоцениваешь свои возможности перед лицом этого невидимого властителя. Прав отец, что обратишься ты в тлен раньше, чем успеешь что-либо осознать. Но разве я не заслуживаю награды за то, что не сдаюсь перед самым неутешительным исходом и что есть силы принуждаю свое сердце не сбежать из твоих рук? Дар своей любви не каждый эльф способен преподнести человеку. У тебя же их два. И ты недоволен обоими. Как же легко было тебе обладать мною, когда на пятки наступала смерть. В мирное время ты уже не так сильно во мне нуждаешься? Прошел уже целый час, а время сдвинулось всего на шестьдесят минут. Я могу не выдержать. - Для начала - успокойся. Приди в себя. Ты сидишь напротив меня за дубовым столом. Мои руки в твоих. - У тебя совершенно дикий взгляд, Леголас. День и правда выдался неимоверном тяжелым, Арагорн. - Мы справимся вместе, ведь так? - тепло смотришь на меня. Мы справимся. Я справлюсь. Ты справишься. - Я думал над словами Трандуила, Леголас. И я. Я тоже думал. - Возможно по началу они показались мне имеющими место быть... - запинаешься, - в определенном смысле... Возможно, ты не так наивен. Молчишь. Гладишь мои, мною же истерзанные, пальцы. За несколько часов со мной приключилась странная метаморфоза. Я почти ничего не чувствовал, и глядел на все будто новыми глазами. Прямо как в ту ночь, когда отец вершил надо мной свою месть. - Ты прощаешь?.. Перевожу на тебя взгляд, будто только что заметил твое присутствие. - За что? Внутренне ликую, наблюдая, как меняется твое лицо. А ты думал, что я только этого и ждал? Ну уж нет, объясняйся, почему просишь прощения. Докажи, что сам понимаешь, в чем виноват. Молчишь, дитя. Надеюсь, с Арвен тебе не придется терзаться и копаться в себе. Я почти полностью уверен, что количество вина, выпитое мною накануне перед нашим с тобой разговором, не повлияло на мое решение. - Леголас? Все хорошо? - Конечно. Конец POV. Сама луна провожала сегодня одинокого всадника, покинувшего Минас Моргул, едва минула полночь. - Отец, неужели я был неправ?