Как же страшно.

POV Леголас. "Нет, нет, нет! Это никогда не закончится!" "Ты сам захотел, чтобы все решалось за тебя", - насмешливо изрек внутренний голос. "Но все это не может продолжаться бесконечно!" "Верно, оно закончится тогда, когда ты сам возьмешь свою судьбу в свои руки". Ты не спешишь обнять меня после нескольких дней разлуки, только бешено раздуваешь ноздри, и смотришь диким зверем. - Я отложил коронацию и свадьбу, - говоришь, не отводя сумасшедшего взгляда. Что ж, я и ожидал, и не ожидал от тебя такого. Ожидал, потому что ты способен на безумные поступки, а не ожидал, потому что верил, что мой побег ты примешь как освобождение, и не станешь впредь создавать себе проблемы. Я до конца надеялся, что ты образумишься и заставишь себя стать примерным мужем для Арвен и истинным королем для людей, не отравленным порочной любовью. Но ты, как человек, можешь позволить себе быть опрометчивым, а я - нет. Потому твое появление для меня - не что иное, как новый круг ада сомнений и переживаний. "Ты зря пришел", - вот что я должен сказать, или тысячу вариантов этой разбивающей сердца фразы, неважно. Но не могу, не могу. За эти благословенные дни покоя я остыл, и боль от обиды, которую повлекло за собой твое колебание, приутихла. Когда-то нам было до одури хорошо вместе, и воспоминания эти так просто не стереть. - Я поровну обязан вам с отцом любовью, на какую только способен. И потому, мне не выбрать сердцем, - шепчу я наконец, отводя глаза. Ты отмираешь и отходишь от моего ложа. - Нет, Леголас, - сдавленно произносишь, и вроде бы хочешь что-то добавить, но получается лишь еще одно горькое, - нет. Какое-то время проходит в молчании. Я ни о чем ровным счетом не думаю, быть может лишь лелею надежду о твоем внезапном исчезновении. - Хватит, - говоришь ты, - сколько можно. Леголас, любишь ли ты меня, или нет, наконец? - Ах, Арагорн, это ничем не поможет, - устало вздыхаю и сажусь на кровати. - Леголас! - ты переходишь на крик, и я начинаю волноваться, что нас услышат. - Погоди, - неожиданная мысль приходит мне в голову, - а как ты пробрался ко мне? Не отвечаешь. - Только не говори, что... - Я никого не убивал. Облегченно выдыхаю. - Но я могу пойти на это. - Арагорн, зачем... - Я убью его, Леголас, если ты сам не выберешь одного из нас раз и навсегда. На миг тело мое деревенеет от ужаса, но я тут же успокаиваюсь. - Ты не сможешь. Вскидываешься и делаешь шаг ко мне, всем своим видом демонстрируя готовность исполнить угрозу. - Не сможешь, потому что в таком случае я обязан буду занять его место. А вслед за этим мне придется найти менее раздражающую эльфийку, ради появления на свет наследника. Обойти древние законы я не имею права. В твоих интересах, Арагорн, чтобы Трандуил жил как можно дольше. Беспомощно роняешь голову на грудь. - Ты жесток, Леголас. - Это несправедливое обвинение. Хотя, возможно, в какой-то мере ты прав. Но все мои черты лишь отражение. С тобой я - ты. С отцом я - он. Это сведет меня с ума. - Ты должен выбрать сейчас. - Нет, Арагорн. - Должен. - Я сделал выбор тогда, снес за него наказание, но ты не принял моей жертвы, и теперь, когда я сделал выбор еще раз, ты приходишь и заставляешь меня изменить решение. Ради чего? Ради того, чтобы опять сомневаться? Не у меня нужно спрашивать о любви, Арагорн. У тебя. - Это глупо, я люблю тебя, и готов повторять это, покуда оно не втемяшится наконец в твою голову. Сделай выбор снова! - А ты говорил, что жесток я. - Леголас, - шелестящий шепот, полный сожаления, и ты присаживаешься рядом. Медлишь секунду и тянешься за поцелуем. Но я непреклонен. Упираюсь рукой в твою грудь. - Я не гоню тебя, Арагорн. Но знай, что я не игрушка, и нельзя сначала накричать на меня, а потом лезть с ласками, как ни в чем не бывало. Стук в дверь. - Эру, прошу, пусть это всего лишь нерадивый слуга перепутал день с ночью, - испуганно молю я одними губами. Толкаю тебя в плечо, не давая встать и молнией оказываюсь у двери. - Леголас, я подумал о том, что мы можем... Я проскальзываю в коридор, не давая отцу заглянуть в комнату, и быстро закрываю за собой дверь. - ...отбросить прошлые правила, - заканчивает он, подозрительно приподняв бровь. - Да, отец, идем к тебе, - судорожно выдыхаю я, надеясь на то, что он спишет мое предобморочное состояние на возбуждение. Он выразительно наклоняет голову, и будто прошивает взглядом монолитное дерево, что скрывает моего ночного гостя. - Я надеюсь, у тебя нет секретов от меня? - слегка холодно спрашивает он, но позволяет увести себя за рукав прочь. Позже, остывая от соития, я осторожно кладу голову ему на плечо. Он позволяет мне это сделать. - Ada, почему мне так сложно? - шепчу я. Он задумчиво перебирает мои волосы, устремив взгляд куда-то в окно, на небо. - Ты не первый эльф, что столкнулся с такой проблемой, сапфир мой. Я теснее прижимаюсь к нему. Он молчит, медленно и шумно выдыхает носом, будто собираясь с мыслями. - Люди должны быть с людьми, - говорит он, - эльфы с эльфами. Гномы с гномами, - брезгливо морщит нос, - любовь... быть может, она делает исключения, позволяя меркнуть законам сущности... - Я не понимаю, отец. - Наш народ... - и снова медленно выдыхает. - Скажи мне, - прошу я. - Ты был неправ, когда пытался уличить меня во лжи в ту ночь. Я не лгал ни твоей матери, ни тебе. Я любил вас обоих, - он переворачивается на бок, утыкается носом в мое плечо и приобнимает одной рукой. Мне остается лишь тихо лежать, затаив дыхание. - Эльф, что дарит свою любовь, забирает сущность партнера, взамен отдавая свою. Ты не снискал удовлетворения в вашей страсти с Человеком, потому что люди не способны принять сущность своей пары. Они слепы и глупы, они не созданы для истинной любви. Эльфы же, - он начинает гладить меня по бедру, и я млею от ощущений, прикрыв глаза, - растворяясь друг в друге, образуют единое целое. По-настоящему единое. Понятие такое существует и у людей, но у них это лишь пустая метафора. Я обманывал тебя несколько в другом, Леголас. Эльфы не обязаны любить одного на всю жизнь. Но за раз они могут любить лишь одного. Надеюсь, ты понял меня. - Я понял, Ada. - Человек! В покоях принца! Человек! - утро встречает нас не только солнечными лучами но и истошными воплями слуги, - господин! Мы схватили его! - Постой, отец, нет! - я хватаю его за руку, стоило ему потянутся к мечу, и встречаю полный льда и ярости взгляд. - Кажется, я знаю, что это за человек. Не так ли? - сжимая мою руку в ответ, цедит он истекающим ядом голосом. Едва поспеваю за его размашистым шагом. Арагорн, зачем ты пришел? Как я теперь упрошу отца отпустить тебя? Тебя не заковали в цепи, но решетки в наших тюрьмах не сломает даже самый матерый орк. - Назови хоть одну причину, почему я не должен убивать ЭТО, - скривив губы, бросает отец. - Он король, его ждет народ, Ada, а вдруг люди пойдут на нас войной за его смерть? - Кому ты рассказал, что едешь к эльфам, Человек? - звучно спрашивает он. - Никому, - без промедления отвечаешь ты. Зачем... Отец смеется. Высокомерно, без сожаления. - Вот видишь, сын, никто не узнает, благодаря кому канул в лету этот недо-король. - Ada, я прошу тебя... - Или есть другие причины, сын мой, почему должна продолжать существовать сия никчемная жизнь? - Ada... - Жалкий двуличный враль, - отец открывает решетку, замок которой расползается под его прикосновением, и не щадя, швыряет меня, как куклу, в твои объятия. Стоило ему вернуть решетку на место, как замок из гибких ветвей возвращается на место. Отец уходит, чтобы вернуться спустя пару минут, за которые я так и не успел ничего тебе сказать, в силу оцепенения, с боевым луком и колчаном стрел за плечом. - Доказывай. - Что, отец? - горько спрашиваю я. - Доказывай, что любишь его, - он натягивает тетиву и целится тебе в голову. - Зачем тебе это надо, отец? Прошу, отпусти его, и он больше никогда не вернется, обещаю... - Доказывай, - шепчешь ты. Я замираю с открытым ртом, и яростно шепчу в ответ: - Что ты делаешь, сумасшедший, я пытаюсь спасти твою жизнь! - Он умрет, если я не сочту доказательства весомыми, - беспощадно молвит отец. - Спасай, - тихо говоришь ты, пронзительно глядя мне в глаза. Кажется, я ненавижу вас обоих. - Ada, я не могу позволить тебе убить его, - со слезами в голосе говорю я, - но тебе будет больно от увиденного, почему же тогда... Скрип тетивы, натягиваемой до предела, вынуждают меня, испуганно вскрикнув, впиться в жесткие губы. Я не закрываю глаза и вижу, как ты смотришь на стрелу, нацеленную на тебя. Разворачиваюсь так, чтобы под прицелом оказалась моя собственная голова. Теперь он не сможет убить тебя, не убив меня. Но... почему ты... разворачиваешь меня обратно? Не рискую оторваться от тебя, чтобы отчитать за неразумность. - А ты, Человек, можешь доказать ответные чувства? - бесцветно спрашивает он, и ты послушно расстегиваешь мою камизу. Хочется выть от обиды и безысходности. - Дальше, - приказывает отец. Ты смотришь на меня с сожалением и прикасаешься к моей шее губами. - Дальше! - Отец, хватит! - Целовать эльф может и без любви. Отдашь ли ты ему свое тело? Почему, Эру, почему? Я не смогу возбудиться под его суровым взглядом, но тебе это не мешает. Кажется ты больше ничего не замечаешь вокруг. - Без смазки?.. - тихо интересуешься ты. - Без, - его твердый вердикт. Это совсем не так приятно без вожделения. Но я не морщусь и терплю. Ты присаживаешься на тюремную лавку, увлекая меня на себя, лицом к отцу. Эта наполненность. Будто чуждая. Будто ни разу я не отдавался тебе. Боль в душе достигает апогея, и наступает то самое безразличие, что поглотило меня в ту ночь, когда отец наказывал меня. И я поднимаю взгляд. И смотрю без страха. Ты осторожно приподнимаешь меня, опускаешь, а я слушаюсь, механически продолжая совокупление. Я слышу скрип зубов. Отец роняет лук и врывается в камеру. - Он мой! - кричит и распахивает плащ, расстегивает тонкие узкие брюки. Я зажмуриваюсь от стыда, но принимаю сухой горячий орган в свой рот. Ты сопишь подо мной. Я не вижу эту дуэль взглядов, что сейчас разыгрывается между вами. Он дергает меня за волосы, запрещая бездействовать. И я стону, почти плача, но начинаю работать языком. Темп тоже задает он. Тебе приходится подстраиваться, иначе моя шея может пострадать. Чувствую твое горячее семя глубоко внутри меня. Чувствую его, не менее горячее, на моем лице. А потом - ничего не чувствую. Я прихожу в себя на скамье с подстеленной тонкой периной. Но то не тюремная скамья, а одна из тех, что стоят в беседках вокруг замка. Каждая из них сокрыта густой порослью высоких кустов, скрывая находящихся в ней от посторонних глаз. Передо мною ты, рядом стоит он. Оба стараетесь не смотреть друг на друга. - Финал, Леголас, твое последнее слово. Ты должен решить сейчас, - безапелляционно, но как-то глухо говорит отец, высоко подняв подбородок.