Рассвет

***

— Тётушка Ли, здравствуйте! — с порога кланяется парень, солнечно улыбаясь. Женщина за прилавком кокетливо поправляет выбившуюся прядь волос и приподнимает уголок тонких губ в улыбке. — Давно тебя не было, — косится она на юношу, ожидая объяснений, пока тот кладёт пустую корзинку на небольшой деревянный выступ, выбирая продукты. — Да! — Сяо Синчэнь таки светился от радости, — был в лесу… — Снова? — охает она, приложив руку к груди. — Собрал много тех целебных трав, коих не находил раньше, — ответил парень, — оно того стоило. — Сяо Синчэнь закутал руки в рукавах бело-синих простых одежд, скрывая ссадины и царапины, которые получил, пока убегал от волков той ночью. — Ах, А-Чэнь, — женщина с тоской наблюдала за тем, как юноша носится по сельскому магазинчику, тыкая слабым пальцем в скромно обставленные витрины. Накупив еды на выручку, которую Сяо Синчэнь получил накануне за свою работу у соседей, парень прощается с тётушкой А-Ли, пожелав ей напоследок хорошего дня. От этого солнечного ребёнка женщине всегда было тепло на душе, не глядя на то, что иногда ей становилось грустно от того, как всеми любимый А-Сяо изводил себя. Однажды, будучи еще совсем ребёнком, он из ниоткуда пришёл в деревню, упав без сознания у центральных ворот. От мальчика оставались одни кожа да кости, благо, добрые люди откормили малыша. Когда юноша пришел в себя, у него спросили, как его зовут. Имя он помнил, однако всё, что было до потери сознания, было будто вырезано из памяти подобно кадрам в фотоплёнке. Сяо Синчэню приходилось в поте лица работать у других селян на поле или по хозяйству Те помогли юноше возвести небольшой домик, в котором он смог бы жить. Мальчик оказался очень добрым, умным и рассудительным не по годам. Когда Сяо Синчэню исполнилось пятнадцать, единственный лекарь деревни умер от старости, и тогда юноша решил освоить это ремесло, ориентируясь лишь по книгам, которые смог достать. — Ха-а, — облегчённо выдохнул Сяо Синчэнь, когда наконец дошёл до своего двора. Рыжая собака, что охраняла дом от воров, оставалась на привязи, и от чего-то громко лаяла, в тщетных попытках выбраться из захвата ошейника. — Ты чего как с цепи сорвалась? — удивлённо раззинув рот, юноша поставил плетёную корзинку на близ стоящий уличный столик и подошёл к животному, притянув к себе. — Ну что случилось? — в его объятиях Шуанхуа, так звали собаку, успокоилась, но всё с таким же оскалом смотрела прямо на порог дома. — Ау… — заскулила она, развернув рыжую голову к хозяину. Сяо Синчэнь насторожился и опустил Шуанхуа, бесшумно ступая лёгкой поступью по неровному слою земли. Внезапно со стороны двери дома до ушей парня донёсся тихий плач. Целитель вздрогнул от неожиданности, и сделал пару мелких шажков назад. Первым порывом было взять какую-нибудь тяжёлую вещь, чтобы огреть ею невежу, что пробрался в чужую собственность, однако существо на пороге разразилось ещё бо́льшим криком; потёртый серый свиток чуть шевельнулся. Сяо Синчэнь определенно понимал, что за чудо сейчас находится на его пороге. Раньше ему никогда не приходилось напрямую контактировать с маленькими детьми, однако пару лет назад у его соседей, живущих через забор, родился ребёнок. И тот плач, из-за которого даже лекарь не спал ночами, он запомнил на всю жизнь, наверное. Сяо Синчэнь скоро подошёл к порогу дома, приподняв дитё с влажной земли и аккуратно убрал грязную ткань с лица малыша, дабы рассмотреть поближе. Она, — это оказалась девочка, — открыла свои почему-то почти прозрачные глаза, уставившись на парня над нею и задумчиво приложила пальчик к губам. На тонком запястье малышки была повязана белая атласная ленточка с прикреплённой бумажкой. «Ее зовут А-Цин. Достопочтенный даочжан, молим тебя позаботиться о ней».  — гласила записка, написанная зажатым почерком на скорую руку. Видимо, человек, писавший это, сильно нервничал. — А-Цин, значит… — грустно улыбнулся Сяо Синчэнь, баюкая свиток с ребёнком в руках. Истерика понемногу сходила на нет, а потому юноша занёс «находку» внутрь.

***

Сяо Синчэня всё ещё окутывали нешуточные сомнения. Справлюсь ли я с ребёнком, если мне самому едва исполнилось двадцать? А вдруг у неё есть родственники? Да нет, бред, мне же ее подкинули… Неуверенно, будто опасаясь событий из ряда вон выходящих, юноша оставил девочку у себя. А-Цин была довольно чиста для той, кого подбросили под дверь с желанием избавиться. Лишь пыль, осевшая на малышку и редкая грязь от неаккуратной ткани, в коей ребёнка оставили на произвол судьбы. Парень вымыл А-Цин в теплой воде, залив ею невысокую бочку и отыскал где-то на чердаке более менее подходящие одежды из плотного хлопка, дабы та не мёрзла. — И что же мне делать с тобой? — укутывая девчонку в темно-зелёные одежды, спросил Сяо Синчэнь, пока та послушно вертелась в его руках, помогая юноше одеть себя. Для своего возраста, а на вид ей было не больше нескольких месяцев А-Цин оказалась довольно сообразительной. Это значительно упрощало задачу. Малышка в сильных ладонях парня улыбнулась до ушек своими красными, словно спелая вишня губами. Сяо Синчэнь не смог устоять перед такой очаровательной малышкой, притянув к себе.

***

Однажды, А-Цин исполнилось двенадцать лет, она прибежала домой, торопливо рыская по помещению в поисках Сяо Синчэня. — Даочжан! — маленькое солнышко держала раскрытые ладони перед собой, старательно оберегая их содержимое. — А-Цин? — вышел из кухни молодой парень. Он как раз заваривал любимый чай из диких растений девчушки, которая наполнила его жизнь красками с самого ее появления в этом доме. Его взгляд скользнул по вновь порванным тканям одежды А-Цин, и Сяо Синчэнь громко выдохнул, с укором смотря на неё. — Ты опять бегала к лесу? — Прости, даочжан, — она виновато опустила голову с небрежным пучком чёрных волос, и цветы с её рук посыпались на пол с лёгким шорохом. — Просто я хотела тебе помочь… — Помочь? — Сяо Синчэнь спохватился, когда до него дошло. Он быстро опустился на колени рядом с А-Цин, с тоской глядя на девушку. — Хочу с тобой в лес и лечить людей, как ты, — прошептала А-Цин, пока А-Сяо взял её детское лицо в руки, вытирая слёзы большими пальцами. — Правда? — улыбнулся лекарь, — разбужу тебя завтра утром, пойдём вместе за необходимыми мне травами. — Обещаешь? — она широко раскрыла белые глаза. От радости её ресницы слабо трепетали, когда Сяо Синчэнь взял её руки в свои. — Да. А сейчас, — юноша бережно собрал жёлтые лютики, — пойдём пить чай. — Как скажет даочжан! — А-Цин резким движением запястья смахнула прозрачные слёзы с век и уверенно последовала за Сяо Синчэнем. Когда они пили чай, А-Цин показалось, будто сегодня теплый напиток в ее чашке куда более вкусный, нежели обычно. И дело было вовсе не в усовершенствовании навыков Сяо Синчэня. На белоснежном лице девочки выступила невольная улыбка, когда горячая жидкость разливалась по телу, отдавая приятной слабостью под мелодичный голос юноши, который вновь рассказывал А-Цин какие-то новости последних дней.

***

— Даочжа-ан~ — позвала А-Цин Сяо Синчэня, веселой походкой направляясь к парню, который, наклонившись, перебирал семена неведомых девушке цветов, — смотри. Стерев с лица остатки земли тыльной стороной ладони, лекарь закинул голову, дабы рассмотреть А-Цин. Солнце слепило в глаза даже сквозь ветки деревьев, обросшие зелёными свежими листками. Где-то неподалеку слышалось журчание ручейка на фоне стука дятла о кору дуба. Сяо Синчэнь чуть приподнял тяжёлые веки, и, часто моргая, осмотрел стоящую над ним воспитанницу с ног до головы. На А-Цин красовался умело сплетенный венок из голубых цветов незабудок и белым вьюнком поверх. Щёки девочки чуть порозовели, что в совокупности смотрелось невероятно мило, когда она ещё и крутилась во все стороны, демонстрируя веночек на голове братцу Сяо Синчэню. — Даочжан, нравится? — Угу-м, — скромно улыбнулся юноша. — Хочешь, тебе такой сплету? — загорелась вдруг идеей А-Цин, хлопая в ладоши и несколько раз прыгнув на месте от предвкушения. — И это она собиралась мне помогать с целебными травами? — вовсе не злясь, тихо буркнул Сяо Синчэнь. — Прости, даочжан, — виновато улыбнулась та, срывая ромашки. — Будет у тебя веночек из ромашек! — с нескрываемым восхищением пролепетала А-Цин. Девушка резко упала на землю, облокотившись о рядом стоящее дерево и усаживаясь поудобнее. С пучком маленьких цветков, она принялась за плетение. В такие моменты А-Цин была особенно усидчива, и разрушить такую идиллию было ну очень сложно. Перебирая пальцами растения и сплетая их воедино, А-Цин стала негромко напевать неизвестную Сяо Синчэню песню. —… поживала жизнью беззаботной, и в город старый я пришла… там на перекрестке повстречались два слепых…

OST: Чэнь Чжосюань & Сунь Болунь — Одинокий город

Сяо Синчэнь чуть приподнял голову, уставившись на поющую А-Цин. Губы девушки едва шевелились, когда из них лилась приятная слуху грустная мелодия. Голос у А-Цин звучал неторопливо и обворожительно, заставляя вслушиваться в каждую строчку. —… город принял нас, чужой и равнодушный, но в час недобрый нас накрыло демона крыло… — А-Цин? — только и шепнул Сяо Синчэнь под шелест листьев и нежное звучание песни, подобно перезвону колокольчиков. —…ветер лёгкий пух души подхватит, И спрячет в пенных облаках. Болью бьется в сердце осознание Что все быть должно не так!.. — в груди обоих, сидящих под тем деревом, что-то болезненно сжалось. Возможно, просто песня была слишком печальной и исполнялась А-Цин с тоской и дрожащим голосом, а возможно, в этом было заложено куда больше смысла. —…камнем рухнул хищник тот из поднебесья, Кровью алой перья запятнал. Душу белоснежную на клочья Чёрный коршун растерзал… Стеклянными от предательских слёз, Сяо Синчэнь все также неотрывно смотрел на А-Цин. —…песня журавля в ночи затихла навсегда, На кварталы мягко опустилась тишина. Этот город пуст, здесь больше нечего искать, И мертвых нам никогда не вернуть назад… — после длительной паузы А-Цин гордо вскинула подбородок, протягивая лекарю готовый венок. — Держи, даочжан. — С-спасибо, — краешек рта Синчэня невольно приподнялся, — что это за песня? — отчего то переживая, спросил юноша. Нацепив веночек на голову, он забросил тканевую сумку на плечо. — А, это, — девчушка вдохнула как можно больше чистого воздуха, и внезапно распахнула глаза, ошарашенно глядя перед собой, — пахнет кровью, даочжан… — Кровью? Сяо Синчэнь и сам учуял этот запах человеческой крови. Не успел он опомниться, как А-Цин схватила юношу за запястье и потащила в сторону, откуда веяло злосчастным запахом, который с каждым их шагом по склону небольшого холмика ощущался все явственнее. Наконец, когда они пришли к тому самому ручейку, источник запаха лежал перед ними без сознания на берегу среди камышей и распластавшись на мокром песке. — Ему нужно помочь, — тревожно бросился к пострадавшему человеку Сяо Синчэнь, и его руки мгновенно приняли алый окрас от крови из открытых ран парня. — Ох, — закатила А-Цин глаза; девушка уже успела пожалеть о том, что они пришли сюда. Ей и даром не сдался этот никчёмный незнакомый человечишка, который валялся в луже собственной крови. — А-Цин, он дышит! — почувствовав слабое, медленное дыхание исходящее от парня, подозвал к себе воспитанницу Сяо Синчэнь. — Нужно его поднять… Сяо Синчэнь осторожно, не задевая многочисленные раны и порезы парня, перебросил одну его руку через своё плечо, а затем и вторую, бережно уложив незнакомца себе на спину. Он несколько раз шевельнулся, а затем вновь потерял сознание. Голова длинноволосого юноши упала на плечо Сяо Синчэня. Тот лишь слабо улыбнулся, и скоро, ведя за собой А-Цин, направился в деревню сквозь лес. — А-Цин, принеси таз с водой, и чистые тряпки из сундука, пожалуйста, — попросил лекарь, бережно укладывая окровавленного парня наземь. Точёные черты его лица были чем-то знакомы, однако Сяо Синчэнь точно никогда не встречал этого человека ранее. — Хорошо, — неохотно покорилась она. Несильно похлопав юношу по щекам, лекарь привёл его в чувство. Тот закашлялся, освобождая горло от застоявшейся в нём крови. — Где я? — хриплым низким голосом произнес он, пока Сяо Синчэнь осматривал его раны, чуть стянув с юноши чёрные одежды. — Я нашёл тебя в лесу, — вздохнул он, — и поэтому принёс тебя в деревню, чтобы залечить твои увечья, — он заглянул прямо в карие глаза юноши, — меня зовут Сяо Синчэнь. — Сяо… Синчэнь? — Ага, — Синчэнь дружелюбно взял его руку в свою, — скажешь своё имя? — Сюэ Ян. — Вот и отлично, А-Ян… — А-Цин уже поставила воду и бинты рядом с лекарем, а потому скоро скрылась в дверях дома, — давай я перевяжу твои раны. — Спасибо. Сюэ Ян вновь почувствовал тёплые прикосновения Сяо Синчэня на своей коже, вновь заглянул в его светлое прекрасное лицо и вновь услышал этот голос. Все это было таким знакомым, что кости ломило от ноющей боли, а сердце билось так, словно вот-вот проломит ребра… Как же он скучал. В какой-то момент юношу посетила мысль, будто он был рождён ради новой встречи с этим человеком, хоть и понятия не имел, почему он ему так знаком. Чувство дежавю шло за парнем по пятам, заставляя мозг сильно напрягаться. — Я местный лекарь, так что можешь не беспокоится, — молвил Сяо Синчэнь, заметив, как дрожат плечи Сюэ Яна. Тот лишь тихонько хихикнул: дрожь была вовсе не от волнения за своё здоровье. — Даочжан такой умелый, — наклонив голову набок, улыбнулся Сюэ Ян. Сяо Синчэнь убрал мешающую прядь волос за ухо, перевязывая грудь юноши, время от времени прося того повернуться под другим боком. — Тебе нужно расслабиться и отдохнуть, — елейным тоном произнес Синчэнь, заботливо протирая нагие ступни Яна влажным полотенцем. Несколько раз он задумчиво смотрел на чистую кожу с редкими порезами, на что Сюэ Ян широко улыбался. Касания временами щекотали стопы юноши. — Даочжан, а кто та малышка? — не унимался Сюэ Ян, когда его уже уложили в постель. Сна ни в одном глазу, ведь рядом сидел Сяо Синчэнь. И как тут уснёшь, когда подле кровати сидит этот чудный человек, от одного вида которого тебя прошибает трепетной дрожью? — А-Цин. Много лет назад мне подбросили её под дверь моей скромной обители, — водя пальцем по старенькому матрасу, поведал он. — Выходит, какие-то люди просто свалили воспитание ребёнка? — возмущённо нахмурился Сюэ Ян, привстав с постели. За что сразу поплатился тупой болью в пояснице. — Всё не так уж и плохо… Сюэ Ян немного помолчал, разглядывая мягкие черты лица Сяо Синчэня, не имея желания и сил оторваться. Даже при всём понимании, насколько бесстыдно он пялится на своего спасителя, он продолжал сверлить его взглядом, пока не заметил одну интересную вещицу на голове Синчэня. — Красивый веночек, — на щечках лекаря проступил румянец, — даочжа… — Пора спать, — спокойным, но твердым тоном произнес Сяо Синчэнь, и тусклый свет восковой свечи вмиг потух.

***

— Кто так обошёлся с тобой? — вновь осматривая раны Сюэ Яна, тяжко вздохнул Сяо Синчэнь. — Разве это важно? — несколько грубо бросил тот, мгновенно пожалев о тоне, коим заговорил с лекарем. А-Цин, сидящая сзади в позе лотоса и рассматривающая какую-то книгу с картинками, легонько стукнула Сюэ Яна по затылку, — Ауч. — Если ты не хочешь говорить, то… — Нет-нет, не то, чтобы я не хотел, — попытался возразить Сюэ Ян, размахивая руками перед собою, — просто даочжан, вероятно, расстроится, услышав всю историю моей жизни бродячего заклинателя. — Ты бродячий заклинатель? — с недоверием взглянула на него А-Цин. — А что? — Сюэ Ян демонстративно показал девчушке язык. — Покажи, на что ты способен, раз уж такой умный! — Тише вам, — миролюбиво улыбнулся Сяо Синчэнь. — Всё равно, кое на что я способен, — лукаво прищурив глаза, произнёс Чэнмэй. Синчэнь устроился поудобнее, как и А-Цин, отрываясь от своего чтива. — У тебя есть бумага, даочжан? — Была… А-Цин, принеси, пожалуйста, — А-Чэнь в тот момент нежно наносил мазь на лицо и слегка пострадавшие ушки Сюэ Яна, — у меня руки заняты. — Ну, раз просит даочжан, — девчушка скрылась в дверях комнаты. — Почему ты спас меня тогда? — со всей серьёзностью, на которую он был способен, спросил юноша. Сяо Синчэнь на мгновение застыл, а затем, продолжив кропотливо вылечивать рубцы на коже Сюэ Яна, мягко произнёс: — Даже не знаю. — Эх, даочжан-даочжан, — искренне улыбнулся больной, каждый раз подставляясь под изящные пальцы А-Чэня, якобы случайно касаясь его сильнее. — Я принесла, — вмешалась А-Цин. Сюэ Ян раздажённо цокнул, но всё же принял из её рук несколько листов. Он прикусил кончик пальца, и маленькая капля крови выступила наружу. — А-Ян. — голосом, полным стали, процедил Сяо Синчэнь. — Всё в порядке, — Сюэ Ян сосредоточенно выписывал иероглифы на листке, и горделиво забросил голову, когда наконец закончив. Его карие глаза хищно блеснули, прежде чем лист в его руках загорелся алым пламенем. Сяо Синчэнь в удивлении распахнул глаза, переводя взгляд то на сгоревшую бумажку, то на Сюэ Яна. А-Цин такие вещи почему-то не интересовали, и девушка скоро ушла, оставляя их наедине. — Можешь… меня научить также? — стеснительно попросил А-Чэнь. — Могу.

***

— Даочжан вернулся, — А-Цин вышла на порог дома, когда юноша в белых одеждах летящей походкой направлялся к порогу. Под рукой он держал всю ту же корзинку. — Здравствуй, А-Цин. — Шуанхуа, которую сегодня пустили гулять по двору, вприпрыжку подбежала к хозяину, ластясь к его ногам. — О, даочжан вернулся? — Сюэ Ян мысленно стукнул себя по лбу за то, что не встретил сегодня А-Чэня, когда тот возвращался обратно. — Как твои раны, А-Ян? — Понемногу затягиваются, — слабо улыбнулся тот. — Я принёс вам кое-что, — пока Сяо Синчэнь рылся в корзинке, Сюэ Ян и А-Цин уже успели подойти к нему, в предвкушении наблюдая за неуклюжими действиями рук парня. Когда он наконец достал несколько маленьких свёртков и выложил их у себя на ладони, позволяя ребятам взять по две, Сюэ Ян отступил на два шага назад, а А-Цин принялась за изучение неведомых ей вещей. — Что это, братец? — Конфеты. Сюэ Ян настороженно подступил к Сяо Синчэню вновь и аккуратно забрал сладости с его руки, чуть склонив голову и благодарно посмотрев на юношу. А-Цин уже успела съесть одну конфету, и, облизав губы, девушка прикрыла глаза от наслаждения. — Как вкусно, даочжан, — вторую сладость она сложила в рукаве своих одежд, — спасибочки~ — Буду время от времени приносить их вам, — произнёс Сяо Синчэнь, созерцая то, как Сюэ Ян медленно подносит сласть к губам, а затем расплывается в улыбке, озаряя ею А-Чэня…

***

Утро начинается не с кофе, и даже не с солнечных лучей, ласкающих твоё лицо сквозь приоткрытые занавески. Проснувшись в холодном поту, Сюэ Ян сжался в клубочек на потёртых местами простынях. Сон, приснившийся ему этой ночью, вызывал очень смешанные чувства. Злость на самого себя, счастье и мелькающая за горизонтом надежда разгорались внутри юноши подобно пламени, заставляя грудь то и дело вздыматься от такого мощного потока. — Сяо Синчэнь… — шёпотом молвил он, вспоминая абсолютно всё, что было раньше. Некоторые воспоминания были размыты, некоторые, не самые приятные, отпечатались в памяти подобно тавру, оставляя шрам на сердце. Но одно он знал наверняка. Он не позволит подобному повториться. — А-Ян? — удивлённо вскинув брови, Сяо Синчэнь наблюдал за тем, как Сюэ Ян, в одной лишь ночной рубашке, совсем босой и растрёпанный бежал к нему навстречу. Свет от едва проступающего на зените рассвета падал на его лицо. На нём застыло выражение неимоверной радости и счастья. Сюэ Ян совсем раскраснелся, то от чувств, то от бега. — Даочжан, — падая в самые мягкие объятия, проронил юноша, со всей нежностью прижимая к себе паренька в белом, без намерения отпускать. — Даочжан, пожалуйста, — взмолился Сюэ Ян, пока Сяо Синчэнь ошарашенно застыл, слушая биение чужого сердца, — пообещай мне одну вещь. — Всё что угодно, А-Ян, — радушно произнес Синчэнь, всё ещё не понимая внезапного порыва юноши. — Никогда не оставляй меня. Никогда, слышишь? — в тщетных попытках успокоиться, Сюэ Ян ещё сильнее зарылся в шелковые волосы А-Чэня. — Что-то случилось? — с долькой печали в голосе произнёс Сяо Синчэнь. — Просто будь рядом, — прошептал он. — Рядом… — повторил вслед Сяо Синчэнь, улыбаясь своей невероятной улыбкой. Улыбкой, которую Сюэ Ян любил больше всего на свете.