Искупление грехов под опекой Богини (Переписывается)

***

      Хоть Андре и осознавал это, но жизнь младенца оказалась довольно скучным занятием. Ежедневные осмотры хоть как-то скрашивали жизнь. Его распорядок дня состоял только из сна, кормления и осмотра. Причем, сна и кормления было в несколько раз больше, чем осмотров. И как бы перерожденец не пытался удержаться от пары часов дневного сна — постоянно проигрывал в этой односторонней битве. Даже во время спокойных размышлений или общения с Айко, он мог заснуть. И, как оказалось, во сне со своей «сожительницей» они так же могли общаться. Но через время это стало надоедать, ведь простые рассказы о своей прошлой жизни быстро закончились, а самой девушке не было толком чего рассказать, хоть Маррей и пытался распросить её о жизни и деятельности Богов, но та тщательно отмахивалась от подобных вопросов. Так что, спустя пару попыток, Андре всё же отстал от девушки, ведь, мало ли какие тайны он мог выведать.       Но, всё же, была в жизни младенца пару интересных плюшек. Основная из них — никто не обращает на тебя внимание и не воспринимает как человека. Младенец, да младенец. Из-за этого люди не боялись разговаривать при нём о чем-то, что могло бы повлечь за собой последствия. Например, когда Маррей уже находился в своём новом теле около трёх дней, к нему и его матери пришёл мужчина. Хотя, как сказать мужчина — парень. Он, так же, как и мать, выглядел как подросток, максимум юноша не больше 20 лет. Не настолько красивый, как его мама, но тоже ничего. Каштановые короткие волосы, глаза болотного цвета, чёрные очки, одетый с иголочки. В общем, в какой-то степени, выглядел он как ботаник. И, как заявила мама, это был новый отец Андре. Из их милого разговора, бывший убийца смог выловить много новой информации. Мать звали Ринко, отца Юта, а новое имя Маррея — Кансями*, отец же сразу назвал его Кан-тян**. Мужчина пока-что не стал вдаваться в сложность японских именных суффиксов, оставив это на более поздний возраст, продолжая слушать разговор. Так же, выяснилось, что они и вправду были школьниками, а точнее старшеклассниками и этот год должен был быть последним, но по неожиданность к ним нагрянул ребёночек. Несмотря на то, что они подростки, а как мы знаем, есть куча стереотипов про то, что подростковая любовь — не настоящая, было видно, как сильно они любили друг друга. Даже такой человек как Андре уловил это, хотя и сам не смог испытать такой любви, как у этих двоих. Но, хоть они и любили друг друга и даже собирались пожениться, была одна проблема. Как выяснилось, Ринко было дочкой очень богатых и высокоуважаемых людей. Мать — актриса, отец — политик, стоящий на ровне чутли не с призидентом. Тобишь, сама Кансями была внучкой великих людей. Которые, как стало понятно, не обрадовались, что их дочь в таком возрасте родила ребёнка, тем более от выходца из простой семьи, коим был Юта.       «Вот это милодрама» — с сарказмом подумал Маррей, которому придётся привыкать к новому имени, которое совершенно не похоже на его старое.       «Ой, помолчи ты, интересно же»  — шикнула на него Айко, которая и впрямь смотрела за всем за этим, как на неплохой такой сериальчик, в котором только что раскрыли интересный поворот событий. Впрочем, для её «сожителя» тоже было интересно узнать, с кем ему придётся жить с десяток лет, а потом и общаться всю жизнь, да и в целом, какой будет его семья.       При таких обстоятельствах родители Ринко совершенно были против женитьбы их дочери с таким человеком, даже изначально хотели отправить её на аборта, но мать Кан-чан оказалась очень хитрой, в результате чего дотянула до самого крайнего срока, пока её живот не было отчётливо видно, а аборт был уже невозможен или, по крайней мере, незаконен. Из-за этого парочке было запрещено даже общаться, но Юта как-то умудрился пробраться в клинику, чего, к сожалению, в разговоре не упоминалось.       Больше ничего выяснить не удалось, ведь новоиспеченному отцу надо было уйти как можно скорее и, желательно, незамеченным. Что он и сделал, оставив свою девушку одну. Но у той явно поднялось настроение, от чего даже Андре стало теплее на душе, но тот понимал, что всё явно не будет так просто в их семейной жизни.       Помимо семейной информации, Андре смог выяснить, что одна из медсестер, которая ему сразу же не понравилась, подворовывала различные препараты, предназначенные для мамочек и их новорождённых деток. К счастью, мужчина заметил это, и прямо в разгар кражи маленькая Кансями закричала на всю клинику, из-за чего правонарушительницу сразу поймали. А мать ещё и решила, что эта воровка что-то сделала с её крошкой, из-за чего собиралась закатить скандал на всю страну так точно, но её быстро успокоили. После этого случая Маррей отчётливо распознал в Ринко выходца из богатенькой семьи, ведь многие из них вели себя именно так.       После этого дни в клинике протекали относительно спокойно, а родственников кроме матери больше не было не слышно и не видно. А вот после выписки за ними приехал мужчина на довольно дорогой машине, который оказался всего лишь личным водителем Ринко. Работник был очень неразговорчивым и явно профессионалом своего дела, из-за чего всю довольно долгую дорогу они проехали в тишине. Дом же оказался не просто домом, а целым домищем: трёхэтажный, с явно дорогой отделкой и двориком, что был в несколько раз больше по площади самого дома, с виднеющимися дополнительными сооружениями. От такого зрелища у Андре полезли глаза на лоб, что на маленьком детском личике, по мнению матери, выглядело очень забавно и мило, из-за чего та начала снова сюсюкаться со своей дочкой, которая за пару дней привыкла к такому поведению.       Не успела Ринко вдоволь намучать своё чадо, как из дома вышло две женщины, выглядящие совсем противоположно. Первая — явно помоложе, выглядящая довольно статно. Чёрные-смоляные волосы средней длины, карие глаза, худая и явно ухаживающая за собой. Вторая — пожилая, лет 50 минимум, полненькая, низенькая, с чепчиком и фартуком, выглядящая как типичная нянечка или горничная. Даже по внешнему виду было понятно, что первая была новоиспеченной бабушкой, а вторая — служанкой или вроде того.       Мать сразу же убрала своё сюсюкающееся выражение лица, сменив его на более строгое, посмотрев на свою мать. Та гордо спустилась по ступенькам, подойдя ближе, но расстояние всё ещё оставалось. В воздухе повисла явно не дружелюбная атмосфера, будто бы эти женщины готовы сцепиться с друг другом. Причём, не обычная «бабская» драка, с вырыванием волос и царапаниями, словно рассерженные кошки, а что-то намного серьёзнее. Единственной преградой для этого служил маленький свёрток на руках у Ринко, являющийся малюткой Кан.       «Намечается что-то серьёзное»  — проговорила Айко, так же наблюдая за всей ситуацией. Андре же решил, что лучше будет промолчать, и продолжил молча смотреть.       —Ямада-сама***, давайте я отнесу девочку в комнату — предложила та самая пухлая женщина, что до этого неловко стояла в стороне от начинающейся бури.       —Да, конечно — согласилась Ринко, передавая Кан-чан служанке, совершенно не сводя взгляд с матери, будто бы та могла совершить неожиданную атаку и наброситься в любую секунду.       Начался конфликт или нет Маррей понять не мог, ведь, как и говорили, его отнесли в детскую комнату. Ему удалось немного осмотреть дом, что и внутри выглядел очень дорого и богато: изысканная мебель, куча ковров, виднеющиеся золото и мрамор в интерьере. В прошлой жизни Андре бы пришлось долго пахать для такого великолепия, ведь, хоть он и был одним из лучших убийц, но не гнался за роскошью и выполнял не слишком много заданий, живя на легке. Впрочем, большего ему и не надо было. Но теперь, родившись в такой состоятельной семье, ему придётся привыкать ко всему этому.       Детская комната оказалась девчачьей-девчачьей, даже слишком. Две розовые и две белые стены, с различными красивыми узорами и наклейками в виде бабочек, мебель из светлого дерева, выполненная в одном стиле. Пеленальный столик, шкаф для одежды, белая детская кроватка с розовым бельём. В эту самую кроватку женщина уложила малютку.       —Скоро придёт ваша мамочка и покормит вас — начала она миловаться с Кансями, что спокойно лежала и не подавала признаков голода.       Через минут двадцать, как и сказала горничная, Ринко пришла с тем же состояние, умиляясь каждому чиху своей доченьки. Но, несмотря на это, она накормила и выполнила остальные прихоти своего чада, хотя, точнее сказать, прихоти его организма.       Так и проходили младенческие дни новой жизни Андре Маррея. Точнее, в жизни Кансями Ямады.

***