Неплохая сегодня ночь, правда?

Очередной мотив Монокумы. Совсем скоро произойдет ещё одно убийство, как бы ребята не старались это предотвратить. Сколько бы они так не думали, мотив каждый раз порождает убийство. Хаджиме больше не может это терпеть. Нужна передышка, свежий воздух, потому что заснуть никак не получается, а в голову то и дело лезут мрачные мысли. На острове Бармаглот сейчас ночь, пропитанная страхом. Наверняка все боятся даже выходить из своих коттеджей, но не резервник. Направляясь на пляж, Хаджиме то и дело встречает друзей, которым, к удивлению, тоже не спалось. Неужели ничего не боятся? Так еще и улыбаются непринужденно, будто ничего и не произошло... Парень садится на песок, припадая спиной к пальме. На пляже ни души, и лишь блеклые звезды с месяцем во главе с высокого небосвода наблюдают за студентом, которого понемногу поглощает грусть. На небе ни облачка, но это не делает ночь более светлой. Море шумит, бьется о берег, наигрывая свою, казалось бы, успокаивающую ритмичную песню. Легкий ночной бриз играется с листьями суровых пальм, колыша их из стороны в сторону, запускает свои тонкие пальцы в колючие волосы парня, перебирая пряди. Хаджиме утыкается носом в полусогнутые колени, тяжело вздыхая. Когда все это закончится? А закончится ли вообще? Может, конец всему придет тогда, когда они все дружно умрут? Когда же, черт возьми, Монокума перестанет издеваться и играть с их жизнями? Это все– только его вина. Он старательно погружает их в отчаяние, желая наблюдать за их страданиями, медленным процессом гниения изнутри, а затем и смертью... Кто же такой ненормальный садист прикрывается плюшевой игрушкой и руководит этой игрой? Это остается загадкой. У них нет никаких улик к разгадке, а каждый мотив, каким бы он странным и недейственным не казался на первый взгляд, вновь заставляет кого-то идти на убийство. Неужели отсюда никогда выбраться? Остров Бармаглот– клетка, полная отчаяния. Парень дышит тяжело и сжимает свои волосы. Спать совсем не хочется. Он бы так и продолжил предаваться негативным эмоциям, если бы... – Неплохая сегодня ночь, правда?– Мягкий, тихий, чуть хриплый и бархатистый голос раздаётся где-то вблизи, разрушая эту тяжёлую атмосферу. Привычно-оптимистичный тон, словно все отлично, в данной ситуации очень неуместен и отчасти раздражает. Хината смиряется с тем, что побыть наедине с самим собой ему не получится, но как бы то ни было, он одновременно и не рад пришедшему, и рад... Совсем немного. Правда. – Комаэда, что тебе нужно? – Грубо отрезает Хаджиме, не поднимая головы с коленей и не удосужившись даже взглянуть на парня. – А-ха-ха, ничего особенного, – Нагито садится рядом на песок, устремляя взгляд к горизонту. – Я просто заметил, как ты идешь сюда... Решил за тобой пойти, мало ли, вдруг что-то недоброе замышляешь. Удивленный такой наглостью, Хината все-таки поднял голову и, широко распахнув глаза, сказал: – Ты следил за мной? Зачем? – Ну, можно и так сказать. Возможно, я просто хотел пообщаться с тобой. "Врет" – Проносится в голове Хаджиме. Он не такой человек, который станет за тобой следить по ночам чисто ради общения, нет. Вероятнее всего, он что-то задумал, и от него лучше держаться подальше. Однако Хината не особо желает уходить. Как ни странно, его тянет к этому счастливчику, к которому приближаться никак не желательно. Рядом с ним как-то приятно, спокойно, а его улыбка так же успокаивает, как и в первый раз. Хаджиме каждый раз старательно давит странные чувства, проводя свободное время с Нанами, но это не сильно помогает. Он не особо желает в присутствии Нагито показывать свои настоящие эмоции, поэтому остается только лживо грубить ему. – Ты? Со мной? – Хината выдавливает из себя издевательскую улыбку и садится лицом к Комаэде, в ожидании скрестив руки. – Ты же так ненавидишь меня, зачем со мной общаться? Для тебя я лишь резервный мусор, дно социума, о чем ты хочешь со мной поговорить? – Эти слова лезвием проходятся по сердцу, потому что Хината считает, что это действительно так, а Нагито просто по-своему интерпретирует эти слова, но опять-таки, резервный даже не подает виду. – Знаешь... – Практически перебивает его парень. – Я тоже задумывался над этим. Я прекрасно знаю, что ты бесполезен, но почему-то ты меня продолжаешь волновать, а твое состояние все еще заботит меня. Может я ошибся и в тебе есть большая, сильная надежда? Опять он за свое. Все было нормально, и он вдруг начал свои речи о надежде. Нужно быть осторожным. Не ответив ни слова, Хаджиме вновь разворачивается к морю и обхватывает голову руками. Усталость от обстановки его не покинула, только вот теперь эту усталость вытесняет присутствие этого слегка назойливого парня. Повисло неловкое молчание. Хаджиме отмечает, что, возможно, этот парень заполняет пустоту в его сердце не только сейчас, когда он просто подавлен, а еще и в целом. И как бы он ни старался выкинуть эти мысли из своей головы, как бы ни старался он грубить и отталкивать Нагито, показывая, что тот ему неприятен, на деле он испытывает совсем другие чувства к этой Белоснежке. Он понимает, что Комаэда– не тот человек, которому можно доверять, привязываться, но... Даже не смотря на это, он продолжает заполонять собою сердце Хинаты, а он просто старается это скрыть за маской грубияна. Хината потерялся. Потерялся в своих чувствах, однако сейчас его заботит не только это. Как бы беловласый не старался развеять обстановку своим присутствием, Хаджиме все равно чувствует себя слегка подавленно. Мысли о мотиве его все ещё не покидают, и он морально готовит себя к ещё одному потрясению и наплыву отчаяния. – Все нормально? "Какой заботливый". – Проскакивает в голове Хинаты.– Не очень. Я устал от всего этого... Убийственная игра, учителя в виде плюшевых игрушек, да и вся эта ситуация... Слишком странная. Я не знаю, как надолго меня хватит. – М... Только не говори, что тебя коснулось отчаяние. Хината молчит. Если ему сейчас скажешь в ответ хоть что-то, то сделаешь хуже себе же. У него вновь начнется этот чёртов приступ, и тихая атмосфера ночного спокойствия точно будет разрушена, только вот Комаэда не затыкается, к сожалению. – Ты все больше убеждаешь меня в том, что ты бесполезен. Ты поддался отчаянию даже тогда, когда убийство еще не произошло... Ничего. Оно скоро перерастет в надежду, ведь она всегда поглощает отчаяние... Я уверен, что и тебя это коснется! В тебе действительно есть сильная надежда, и я это чувствую! Хаджиме, от нервов сжимая кулаки, удивляется тому, как быстро Нагито переключается с оскорблений на... комплименты? Зная характер Комаэды, эти слова действительно звучат как комплимент. Парень поднимает усталый взгляд на собеседника и не без удивления замечает, что в глазах Нагито нет никаких спиралей, как и намека на какую-либо ненависть и неприязнь. "Какой же ты странный, черт возьми... Как тебя понять?" Его приоткрытые губы чуть подрагивают, будто беловласый хочет что-то сказать, и Хината невольно задерживает на них взгляд. Парень испытывает желание к ним прикоснуться, поцеловать. Когда у него все же получается отвести глаза, он ловит на себе смущенный взгляд Нагито и надеется, что тот ничего не понял, а если и понял, то вскоре забудет. Под пристальным взором Комаэда теряется и, кажется, слегка краснеет и растерянно ощупывает собственное лицо, не понимая, что же так привлекло собеседника. Неловко. – Ты хотел сказать что-то ещё? – Хаджиме надеется разрядить смущенную обстановку. – Аа... А, да. – Комаэда возвращается в реальность, услышав этот вопрос. Вновь улыбается мягко, словно ничего странного не произошло. – Я хотел сказать, что я влюблен в те–... Твою надежду! Даже в таком, как ты, она настолько сильна, что это не могло не привлечь меня! "Влюблен в те?... Это признание в любви, что ли?" Это действительно похоже на признание в любви, и, наверное, это оно и есть, учитывая то, что он его так резко оборвал. Внутри Хаджиме все переворачивается и сжимается, и парень вновь корпусом поворачивается к беловласому, удивлённо пялясь на, мол, "Чего?". Сердце Хинаты колотится, словно ненормальное, а ладони потеют. В голове созрел вопрос: что делать? Бежать от него, дабы не произошло ничего более страшного? Не получится, конечности буквально немеют. Просто пялить друг на друга? Тоже не вариант. Неужели ситуация безвыходная? – Чего ты так смотришь на меня, будто я напугал тебя до полусмерти? – Он говорит это таким спокойным тоном, словно сказал что-то обычное, а не признался в любви. Это пугает. В следующий момент Нагито совершает то, что вообще не вписывается ни в какие рамки: парень подползает к Хинате довольно близко и смотрит в его лицо, глаза с любопытством и... ожиданием? От этой непозволительной близости у Хаджиме дыхание спирает, а от вида все ещё приоткрытых губ кружится голова. Так близко, черт... Хаджиме краснеет и понимает, что бежать уже некуда, а сопротивляться, отрицая свои чувства... Смысл? В русой голове что-то щелкает, выключается, и он отбрасывает все отрицания, хватая Комаэду за капюшон и притягивая чуть ближе. – Правда?... – Резко и с издёвкой выдыхает тому в уста. Поначалу Нагито опешил, но даже не дернулся из цепкой хватки, с лёгкой улыбкой прикрыв глаза. – Да... Без лишних слов Хаджиме припадает к губам напротив. От этого мягкого прикосновения его буквально током прошибает, но он все равно доволен происходящим. Чувства, которым он дал волю, накрывают его волной, и парень буквально тает в мягких устах Комаэды. Мягкие, их приятно целовать, с каким-то терпким привкусом. В одной рубашке должно быть холодно, но жар разливается по телу Хаджиме массивными волнами, не давая замёрзнуть. Он прижимает Комаэду к себе за талию, углубляя поцелуй. С ним хорошо, каким бы психом он не являлся. В ответ Нагито аккуратно обнимает резервника за шею, прижимаясь к нему поближе. Целует в ответ, радуясь, что ему наконец-то ответили взаимностью. Да-да, не только Хаджиме был без ума от беловласого, но ещё и Нагито испытывал к нему симпатию. Он чувствовал себя спокойно рядом с ним, каждый раз хотел подойти к нему и провести свободное время, однако не решался, потому что был уверен, что тот ненавидит его. Этот бесполезный резервник с самого прибытия запал в сердце Нагито, и он не поверил, если бы ему сказали, что он когда-то под покровом ночи будет целоваться с ним, парень посчитал бы это чем-то из разряда фантастики. Но парня оправдывает титул Абсолютного счастливчика, и, судя по всему, удача все же решила подсыпать ему в жизнь немного счастья и любви, которой он давно хотел. Это все выглядит как сцена из романтичного фильма: ночной пляж, тишина шумящий океан и целующаяся на берегу парочка. Мило. Только спустя пару минут Нагито отрывается от Хаджиме, затуманенным взглядом глядя на него. Парни дышат тяжело, пытаясь привести сердцебиение в порядок, но не выпускают друг друга из объятий. – Я люблю тебя, Комаэда-кун...– Хаджиме вновь целует Нагито, быстро отстраняясь. – И я тебя. Казалось бы, все, ничего больше и не нужно, парни признались друг другу и стопроцентно будут счастливы, но... Комаэда вдруг округляет глаза в испуге и указывает куда-то рукой за спину Хинаты. Резервник резко оборачивается и понимает, что за ними все это время следила камера Монокумы. Хината поворачивается обратно, запускает пятерню в колючие волосы и смеётся, понимая, как же потом неловко им будет. Видимо, они влипли. Теперь этот раздражающий медведь все расскажет и отвертеться уже никак не получится, но какая разница? В классе понимающие ребята, они не станут осуждать, да и какая разница, кто как подумает, когда Хаджиме наконец-то получил взаимность? Теперь он не один, и нет больше смысла ничего скрывать. Парень вновь целует Нагито, не в силах насытиться поцелуями с этим милым парнем. Бармаглот подарил ему не только отчаяние, но и счастье.