Непризнанная

      Её взор покрыт нетронутой некем пустоты. Она была там одна. Ничего не было лишним. Лишь она и пустота. Та, что была внутри её души, одинокая, никем не порочна. Но напротив резко появилось что-то неописуемое, непонятное. Напротив, стояла она же сама. Но уже с оборванными крыльями, испачканными в крови ладонями и безумной улыбкой на губах. — Узнала, милая, саму себя, или же просто хочется сбежать от прошлого? Тебе повезло, ты не прочувствуешь ту боль, что пережила я, пытаясь сторониться всей этой ангельской мути, ставая на путь дьявольской слуги, поближе к Люциферу. Запомни, они скучают по мне: моему смеху, моим поступкам, и моей любви и поддержки обоих сторон. Ты не я. И не станешь мной. Шепфа, дай мне возможность, вновь быть с теми, кого люблю, побыть с теми, кто был мне дорог. Я обещаю, что изменю мир в лучшее русло!       Вторая Вики безудержно рыдала, не желая становиться тенью, но понимала, что все это неизбежно. Ей заготовленная другая роль в этом грешном мире. Её крылья, что так подобны к вороньим, начали рассыпаться, та и сама она начала исчезать, по крошке осыпаясь в белом и пустынном мире. Слезы все также бежали по щекам, пока кожа осыпалась. Настоящая Вики смотрела на другую, и с её глаз ринулись слезы ручьем. Она присела на коленки, и дотронулась к щекам, вытирая с них жидкость. — Извини, но в этом теле была изначально я, поэтому, у меня есть шанс снова стать собой. Я пожертвовала собой прошлой, ради возможности снова встретиться с ними, побыть на едини, сказать то, что не смогла тогда…       Вторая личность улыбнулась, печально сведя глаза к ногам, что уже раскрошились, и стали кучкой пепла. Нет, она даже смеялась, лишь бы не казаться столь опечаленной своей пропажей. Ей доводилось испытывать это. Те моменты, когда мама не смотрела на нее, лишь ругала за каждое неправильное решение, и отворачиваясь, рыдала, закусывая губу, убегала в другую комнату к отцу.       Было больно в душе, ведь она не осознавала, что делала не так, никто не указывал на её ошибки. Девочка пыталась сделать лучше, чтобы быть похожей на свою мать-серафиму, но это ни коим образом не выходило у нее. Она была нелепая, неумелая, бездарная, как только не говорила на нее мать. Постоянные упреки выводили девочку, и на пару раз сбегала с дома, бродя по улицам по улицам земных существ. В её голове никак не укладывалось, почему к ней такая ненависть, злоба. Неужели, она была схожа так сильно, которого она не желала видеть, который вскрывал старый раны, и заставлял их кровоточить.       И сейчас, девушка получила будто облегчение, развеявшись перед настоящей, той, что с самого начала была в этом мире. Теперь все встало на свои места. Душа отошла в небытие, и вернется уже в совсем ином обличии. В тело войдет та, что отдала жертву, важнее всего святого на небесах — бессмертие в мире мертвых. Мир пустоты стал тихо растворятся, а тяжелые веки девушки раскрываться от яркого света и множества голосов, что были около нее. Настоящая Вики стала единым.       Знакомые голоса начали различаться средь других. Вот, тонкий, и одновременно с кислинкой, голос Мими, встревоженный трепет Ади, беспокойный тембр Семи, нежный голос Дино, и грубый, с ноткой апельсина, речь Люцифера. Она была рада слышать их. Сквозь те двадцать лет простого существования, она снова почувствует вкус жизни. Сможет засмеяться, шутить, и быть просто рядом с ними. Это единственное, чего желала блуждающая душа.       Ресницы распахнулись, зрачки по сторонам обежали все, что могли зацепить взглядом. Завиднелась знакомая комната в лазарете, где она была уже когда-то. Ладонь Мими крепко сжимала её ладонь, но так трепетно, словно ожидая пробуждение хозяйки, при этом прилег на краешек кровати, заснув чутким сном. Люцифер смотрел зорким взглядом, всматриваясь даже в то, поднимает ли грудная клетка девушки. Слушая, дышит ли она. Он первый заметил пробуждение, поэтому, тихонько подтолкнул демоницу, от чего та сонно подняла голову, и затуманенным взглядом посмотрела на ладонь, что крепко держала. — Что случилось, Люци? — пробормотала девушка, подняв свой взгляд на Вики. Её зрачки вмиг расширились, и она, отбросив ладонь, прихлынула к девушке напротив, крепко сжав кольцо из ладоней. — Мими, отцепись от нее, ей же дышать будет нечем, — проговорил Ади и раскрывал своими грубыми ладонями кольцо вокруг Вики: ты же не хочешь дать ей умереть от недостатка кислорода. Сейчас это более легче сделать, чем тогда.       Вики посмотрела на них вроде теплым, но в то же время, ледяным взглядом, словно пыталась отдалиться от них. Сейчас ей не хотелось выдавать себя настоющую, повременить, хотя осознавала, что им сложнее всех видеть в этом теле ту старую Вики, что беззаботно улыбалась, поддерживала каждого в беде. Она снова оглянулась, вытащила ладонь с крепкой хватки демоницы, и пугливо, словно крольчонок, спросила: — Где моя мама? Позовите её, я хочу сейчас же увидеть свою маму! — истерично закричала девушка, пуская из зениц каплю за каплей лживые слезы.       В душе появилась неприязнь к чувствам, которыми так легко манипулировать. И сейчас все они поверили, что она испуганна до ужаса ребенок, который забился коленкой, и кричит, заставляя обратить на себя долю внимания. Все молча смотрели на нее: кто с жалостью, состраданием. Ангел Фенцио вышел с палаты лазарета, подозвав к себе стражника, и о чем-то переговаривал с ним. Спустя десять минут, в палату покачивающими движениями зашла Ребекка, укоризненной посмотрев на свою дочь, будто увидела нечто не нужное, хламье посреди улицы. Её голос, словно гром средь ясного неба, перебил молчание. — Вышли все прочь отсюда! — грубо произнесла женщина — Нечего подслушивать разговоры высших существ!       Все ангелы и демоны покорно вышли с палаты, оставив на едине дочь и мать, заставляя атмосферу в маленькой комнатке с кучей коек, накаляться все сильнее и сильнее. Ребекка смотрела на свою дочь унизительным взглядом, словно избегала кажду возможность пересекаться с ней. Она отвернула, и ушла к окну, решив начать моральные мучения для дочери. — И чего ты снова зовешь мать? Неужто соскучилась, или, из-за обычного обморока вызывать меня с работы? Если это нечто и вправду важное, уж не стану тебя ругать. Но если что-то пустяковое, ожидай самое строгое наказание, какого у тебя ещё не было.       Вики усмехнулась, даже хохотнула. Старую Вики веселило, что мать, которая породила её, столь холодно и небрежно относилась к собственному чаду. Девушка встала с кровати, откинув тонкую простынку, что укрывало тогда бессознательное тело. Она подошла сзади родителя, ухватила ту за плечи, и развернула испуганное лицо к себе. Ребекка уже поняла, в это мгновение, что перед ней явно не та старая стеснительная девчушка, что боялась одного вида строго взора. — Мамочка, почему ты так смотрела на меня? — невольно сдвинулась ступня вперед, заставив женщину на автомате отступить назад, прижаться к стене золотыми крыльями. — Неужели не соскучилась? А как же слезы над моим мертвым телом тогда? И те чувства тоже были тогда ложью? — с ухмылкой произнесла Вики, оперившись ладонью об стену.       Ребекка с ужасом смотрела на собственную дочь. Веки распахнулись, а зрачки сузились до размеров горошинки. Вики смотрела на нее с ненавистью, и некой, то ли жалостью. Девушка убрала ладонь и на пару шагов отошла в сторону. — До…доченька… Это ты? Н…но, как же так, ты не могла… Ты поклялась Мальбонте, что уничтожишь его и улетела за ним ввысь, и лишь твое тело, словно перышко, приземлилось на землю, а после, и его. Ты не могла… — Ха… Ты же серафим, я — дочь серафима, и все ещё думаешь, что моя голова глупа и пустынна. Это даже, в какой-то степени смешно, нелепо. Считать свою дочь ничтожеством, что ничего не умеет — это полностью в твоем репертуаре. Хочу сказать тебе одно. В этот раз, я не дам тебе ничего сделать, и сама скину тебя с поста серафима. Ведь теперь я уже рождена здесь, — раскинув по сторонам ладони, указывая ими на окно, — в мире демонов и ангелов. — Закрой рот свой поганый! — вскрикнула серафим, взглянув на дочь испепеляющим взглядом. — Ты мне не дочь! Моя дочь мертва, она не была столь жестока, от нее исходило тепло и её решимость в помощи к другим. Ты — не она! — вскрикнула она, указав на нее пальцем. — Хахахахаха! — рассмеялась девушка, придерживая себя за живот, немного при этом согнувшись. — Мама, я существовала до этого и прожила вместе с этим телом, и уже прочувствовала твою гнилую сущность. Ты бы не сказала это просто так. Ты не считала это девочку, полную амбиций ангела, в том, что она действительно достойна будущего рядом с тобой. Как и тогда. Твои действия всегда разняться с твоим его.       Вики напоследок улыбнулась, и вышла с палаты, оставив родную мать с ужасом на её лице. — Я все вспомнила, и крылья эти, серые, уже давно очернены. Тогда, в небе, я выбрала свою сторону. И она явно не столь белоснежная, как ты хотела. Он дал мне возможность выбора. Мальбонте, он был и вправду неимоверным созданием. И сквозь ту пелену, что видели вы, я видела его другого. Все, я ухожу, и больше ты меня не узнаешь,       Девушка щелкнула пальцами, и с её крыльев спала огромная куча света, из-за которых были чёрные, как смоль, а в глазах блеснул огонек. Дверь захлопнулась, а Ребекка закричала глухим криком. Она поняла, что ошибалась. Её дочь была намного сильнее самой нее…        Вики уже вышла из лазарета, и направилась в сад «Адама и Евы», чтобы расслабиться после столь неприятной встречи с родной матерью. Её душа рвалась на кусочки, сердце разрывалось. Ей не хотелось тогда говорить все это, но та боль, ненависть, отчаяние, что успело взрасти к самому родному человеку… Это уничтожало её душу изнутри. Она уселась около статуи Равновесия, и горько зарыдала. Вовсе не заметив парня, что приблизился к ней. — Вики, ты в порядке? — произнес нежный голос, обладатель которого уютно уселся рядом и прижал к себе. — Ты уже не та, которую я помнил…       Вики на мгновение успокоилась, он протерла глаза, и убирая с лица пряди промокших волос. Его голос был единственным, который она желала услышать после его смерти. И сейчас он сидит напротив её лица и так искристо улыбается. Минутное спокойствие вмиг испарилось, и на щеках снова оказались слезы. Она крепко обняла парня, и вжалась лбом ему в предплечье. Её разрывало изнутри старые чувства, но новые, словно облегчали ту старую ношу. — Ты изменилась. Я так и знал, что тебе по душе больше демоненок, Вики, — сказав это, он потрепал лежащую на его плече, голове. Девушка всхлипнула ещё громче. — Тебе идет к лицу этот чёрный.