Вечное притяжение

POV Чанёль Как же я не люблю эти переезды. Начиная с того момента, как я родился, мы постоянно меняем место жительства. Скачем с одного места на другое, но мне, похоже, никогда не понять, зачем мы это делаем. На этот раз мы переехали в маленький городок, что рядом с Токио. Из окон машины я успел отметить для себя столь небогатый пейзаж: редко встречающиеся взору маленькие дома, придорожные закусочные и круглосуточные магазины. Людей же очень мало. Не знаю, чем это можно объяснить. Либо население слишком мало из-за какой-нибудь эпидемии, или же просто напросто люди боятся переезжать сюда из-за каких-нибудь событий, связанных с этим городком. Мне, если честно, совсем не интересно, почему здесь так мало жителей, наоборот, я очень рад, что мы переехали именно сюда – давно хотел сбежать от вечно-движущихся мегаполисов, где жизнь кипит даже ночью, не давая сбоя. Словно кто-то каждый раз заводит город, как игрушку. Иногда кажется, что люди, живя в таком постоянном бешеном ритме, перестают жить вовсе. Каждый день предсказуем до жути. Внутри них ничего не ломается? Кажется, механизм жизни перестает постепенно стучать, кровь по венам замедляет свой ход, все жизненные процессы перестают протекать – человек медленно умирает внутри. Приправим всё это отключением всяких чувств и получим робота, способного только на услужение кому-либо. Кажется, мне такая судьба не грозит: во мне давно умерло всё настоящее и живое, оставляя место сладостной боли, что отравляет меня внутри. *** Прошло уже две недели с того момента, как я с родителями въехал в новый дом. Мне досталась комната на втором этаже размером три на четыре метра в традиционном японском доме. Небольшая, но места мне хватило более чем. Окно выходит на речку и кукурузное поле. Кукурузы там, конечно же, не было из-за наступивших холодов, и на поле никли под ледяными покровами лишь голые стебли. Так же недалеко от дома проходила набережная, где речка суживалась до трех метров. В противоположной стороне находилась железнодорожная станция. Я часто люблю прогуливаться до неё, доходя до вывесок с развевающимися на ветру цветными объявлениями: всё это напоминает мне школьную ярмарку. Рядом со станцией через дорогу находится круглосуточный магазин, с виду напоминающий небольшую коробочку. Раньше я очень боялся покупать что-либо в магазине, думая, что меня за это осудят. Сейчас мне было по боку: я просто приходил туда, брал то, что мне нужно и шёл к кассе. Ещё я заметил большое выпуклое зеркало, подвешенное над потолком, прямо перед кассой. Всякий раз, смотря в него, я видел одно и то же: болезненный цвет лица, красные глаза и торчащие уши, которые я старательно пытался прятать под шапку. Обычно я покупаю онигири с лососем и банку ванильной «Кока-колы», расплачиваюсь на кассе, потом разворачиваюсь и иду к выходу. Толкаю тяжёлую входную дверь, выходя из тёплого помещения и окунаясь в холодный воздух, жадно глотая его. Я всегда спокойно перехожу дорогу, потому-что встретить проезжающие машины в таком месте – редкость. Около станции в ряд стоят лавочки, выкрашенные в голубой цвет. Точнее, сейчас краска местами облупилась, а цвет стал уже каким-то грязно-голубым, если не серым. Я выбираю любую лавочку и сажусь на неё, достаю свои онигири и спокойно ем их. Иногда на станции можно было встретить заядлых дачников или же просто людей, которые терпеливо ждут свои поезда. Постепенно народу становится всё меньше и меньше. Когда рядом никого, я чувствую себя более комфортно, нежели в большом скопление людей. Сидя на лавочке, я полностью могу отдаться потоку своих мыслей, совершенно не задумываясь ни о чём лишнем. Люблю моменты, когда меня оставляют полностью одного. Даже родители редко общаются со мной. Да и я, в свою очередь, не очень-то иду на контакт. Если честно, так было не всегда. Трудно поверить, но раньше я рос очень общительным, умным и весёлым мальчиком. У меня было много друзей, с которыми я постоянно играл, веселился и просто дурачился. Я думал, что так будет всегда,… Просто тогда я не подумал о последствиях. На западе уже садилось солнце, освещая небо ярко-красными лучами, словно языками пламени, уступая место черничной ночи. На небе проступают тусклые точки звезд, словно кто-то рассыпал бисер на чёрную материю. Дорогу до дома освещают уличные фонари и вывески круглосуточных магазинов, не давая совсем потеряться в кромешной темноте. Иногда, идти обратно домой меня заставляет не наступление темноты, а внезапно начавшийся дождь. Особенно, если на небе видны вспышки молний, а где-то вдалеке слышны раскаты грома. Родители привыкли к тому, что я поздно возвращаюсь домой. Они знают, что я не потеряюсь, и меня никто не украдёт. Похоже, их скоро совсем перестанет заботить моё существование. - Чанёль, опять ты поздно? Иди поешь, я оставила тебе немного ужина. Как же я люблю мамин голос. В нём столько тепла и заботы. - Я не голоден, - как обычно отмахиваюсь и спешу в свою комнату. Мама уже свыклась с моим поведением. Если раньше она скорее спешила дотронуться до моего лба, ласково спрашивая, всё ли со мной в порядке, то теперь она просто устало отводит взгляд и спешит на кухню, чтобы убрать остатки ужина в холодильник. Весь остальной вечер она проведёт за чтением скучной книги с незамысловатым сюжетом. Мне кажется, она такими темпами скоро превратиться в бесчувственного робота. Отца я вижу редко: обычно он допоздна на работе, или же в командировке. Общий язык мы давно потеряли, поэтому я практически не скучаю по нему. Остаток вечера и ночи я провожу в своей комнате. Чаще всего я беру в руки гитару и играю, что придёт в голову. Попытки сочинить что-то собственное не увенчались успехом. Играть на гитаре я научился ещё в младшей школе для мальчиков в Южной Корее. Мама записала меня на какой-то творческий кружок, куда я пошёл против своей воли. Но всё же я рад, что научился игре на обычной, шестиструнной. Когда мы опять переехали, мне пришлось оставить свою школу и перейти на домашнее обучение. Мама даже тут не потрудилась нанять мне учителя, чтобы я проходил школьный материал. Действительно, зачем? Всё равно скоро переезжать. Отложив гитару, я беру ноутбук и лазаю в интернете. Родители купили мне его, чтобы я поддерживал связь с одноклассниками из школ, в которых учился, когда приезжал на новое место. По ночам в четырёх стенах моей комнаты непрерывно слышится глухое щелканье кнопки компьютерной мыши и клавиш клавиатуры. Я могу просидеть в одном положение хоть всю ночь. Могу даже не лечь в кровать – она так и останется заправленной. Всё чаще я сижу на разных форумах и общаюсь с разными людьми. Они называют себя «хикки». Боюсь, себя я так назвать не могу. Эти ребята слишком безбашены, раз ведут такой образ жизни. Довольно-таки недавно я познакомился с одним парнем. Его зовут Такеши, и он полностью разочарован в жизни. Такеши вот уже полгода сидит дома и никуда не выходит. Живёт он один, но иногда к нему заходит мама или бабушка. Такеши полгода назад начал странно себя вести: забросил учёбу и полностью впал в депрессию. Поэтому отец снял ему квартиру в нескольких кварталах от родительского дома. Целыми сутками он торчит в интернете, смотрит аниме или же играет в «WOW». На столе у него скопились миски из-под быстрорастворимой лапши, фантики от конфет, бутылки из-под пива и «Кока-колы». Такеши страдает асоциальностью и вообще боится людей. Недавно он подсел на какие-то наркотики. А несколько дней спустя вообще перестал появляться в сети. Пожалуй, стоит сторониться подобных типов. Так и проходит ночь. На востоке уже начинает светлеть. Редко утром увидишь солнце, только сиреневые волны рассвета, которые постепенно становятся голубыми, а затем и вовсе всё расплывается в серо-белое пятно, которое затягивает своей плотной массой всё небо. Самое время лечь спать.