circle his name (обведи его имя)

Этим же вечером Чонгук оказался в общаге напротив знакомой двери. Да, Чимин не писал и не звонил. Да, они никак не контактировали. И да, наверное, в этой ситуации стоило бы именно Паку сделать первый шаг. Но Гук не выдерживал, он все еще боялся, что старший говорил серьезно. Что Чимин действительно не хотел, чтобы Чон даже касался его. Он аккуратно постучал в дверь и принялся ждать. Не было похоже, чтобы кто-то внутри спешил открывать, но Чонгук точно знал, что Чимин там. Поэтому он повторил свое действие более настойчиво, хотя это не вселяло надежды. И все же, замок издал характерный звук и перед ним предстал явно помятый жизнью парень. — Чонгук-а? — как-то по нежному, но до боли вымотано проговорил он. — Хен. — Входи, — старший отошел в сторону, пропуская Чона внутрь. Гук чувствовал себя до жути некомфортно. Он радовался, что перед его лицом хотя бы не хлопнули дверью, но не был уверен, что это что-то значило. Он все еще страшился подходить к парню ближе полутора метров: вдруг его вновь оттолкнут. — Думаю, нам нужно поговорить, — первым подал голос Чонгук. — Да, определенно, — выдохнул Чимин, опираясь на собственный стол. Над его головой все еще возвышалась громоздкая полка с книгами, но многие из них переехали на рабочую зону. Чон смог разобрать лишь надпись на одном из корешков: «Посттравматический синдром и его проявления». — Прости за тот вечер, — вновь заговорил парень, заслоняя собой кипу учебников, будто нарочно пряча их от чужого взгляда. — Я… я поступил ужасно глупо, но мне правда нужно было время разобраться. Я не хотел говорить то, что сказал. — Тебе не стоит за это извиняться, просто я правда не знаю, что об этом думать. — Для начала можно не забиваться в угол, будто я на тебя с ножом наброшусь… — Ты сказал не прикасаться к тебе. — Я не это имел ввиду, — он опустил взгляд, сильнее опираясь на столешницу. Чонгук окинул Чимина взглядом. Казалось, он похудел еще сильнее, а круги под глазами так и норовили расползтись на все лицо. — Ты не спишь? — выпалил он, хотя больше было похоже на утверждение. — Думаю, мне стоит серьезно задуматься о снотворном, — парень усмехнулся, будто в этом было что-то забавное. — Но боюсь, что без тебя рядом меня никто не разбудит… Чонгук опешил. Он не совсем знал, как реагировать на сказанное и не мог подобрать слов для достойного ответа. И какой ответ вообще можно считать «достойным»? — Ты можешь… — Чимин закусил щеку изнутри, — ты можешь остаться сегодня? Он вновь начал казаться до невозможности хрупким, будто мог расколоться от одного неосторожного прикосновения. Чонгук не сомневался, что сможет сохранить его в целости и сохранности, но отказать язык не поворачивался. Не когда парень смотрел на него так, будто Чонгук был его единственной надеждой, будто во всем мире никого больше не существовало, и, если он уйдет, то тот сам рухнет на пол, разлетаясь на куски. Гук выдохнул, произнося сдержанное: — Конечно. — А ты можешь… — он склонил голову, в голосе совсем не убавилось отчаяние. Дистанция между ними была слишком огромная, и Чонгук не был уверен, что он имел ввиду только буквальную, — можешь обнять меня? Младший не знал. Хоть Чимин и говорил противоположное, но Гук все еще боялся, что парень не хочет, чтобы к нему прикасались. Чон слишком отчетливо помнил, как Пак скинул его руку, словно прикосновения делали ему физически больно. — Пожалуйста, — выдохнул парень, и Чонгук неуверенно шагнул вперед. Правильно ли он поступал? Им нужно было нормально поговорить, стоило сказать, что Чон устал от того, как Пак постоянно строил между ними эту чертову стену, но… но сейчас он сам просил остаться, просил обнять его. Чимин, не дождавшись, сам кинулся на Гука. Его слабые руки обвила шею, а нос уткнулся куда-то в плечо. Тело Чона рефлекторно подалось навстречу, но он застыл, не позволив рукам прикоснуться и остановил их всего в нескольких сантиметрах. — Не поступай со мной так, Чонгук-а, — жалобно произнес старший, он был на грани. — Мне так жаль, правда. Я так сожалею. Я был не в себе. Так боялся, что ты больше никогда не вернешься, что гипнотизировал телефон всю ночь напролет. Я буквально не могу сомкнуть глаз из-за того, что ты больше не касаешься меня. И Гук сдался. Он притянул Чимина ближе, заключая в крепкие объятия. Он чувствовал, как чужое тело расслабилось и что-то подсказывало, что, если он расцепит хватку, оно просто рухнет. Чон просто позволил Чимину потерять контроль ненадолго. Временно он мог забыть обо всем и не спрашивать парня о той панической атаке или о том, почему Пак закрывается от него. Хотя в его памяти все еще было покрытое слезами раскрасневшееся лицо и пустые потерянные глаза вперемешку с «прошу, не надо».

***

Что-то с грохотом разбилось о ламинат. Должно быть, на нем теперь даже будет царапина или типа того. Но сейчас Чимину нужно беспокоиться не об этом. В его квартире настоящий погром, а сам Пак забился где-то между кроватью и рабочим столом. Ему осталось надеяться лишь на то, что Минхек выпустит пар и свалит отсюда, чтобы напиться в каком-нибудь дешевом баре. Он был готов молиться об этом. — Чертов подонок, вылезай, — рявкнул Ин, заставляя Чимина сильнее вжаться в стену. — Я видел вас! Видел вас обоих в том блядском кафе, поэтому будь мужиком и ответь за это! Парень точно знал, где именно Пак прячется. Вообще-то, его тело как-то само собой заползло туда, когда Хек залепил ему звонкую пощечину, заставляя слезам проявиться от боли. Чимин даже повалился на пол, начиная пятиться назад, пока не уперся в стену. Но, возможно, Ин был слишком занят, круша все до чего мог дотянуться. Чимина потряхивало в своем убежище, пока парень скидывал все с книжных полок в углу комнаты. Слезы уже текли по щекам. Теперь-то он понимал, как глупо было даже приоткрывать дверь, когда подвыпивший парень заявился на пороге. Из квартиры Минхека можно было хотя бы сбежать, а из собственной… Неконтролируемый громкий всхлип вырвался из груди, привлекая чужое внимание. Пак уже готовился, что сейчас его за майку выдернут из укрытия, а дальше… кто знает, что будет дальше, но точно ничего хорошего. Однако, этого не произошло. Наступила полнейшая тишина, что совсем не обнадеживало. Чимин только сильнее скрутился, стараясь даже не дышать. Еще через мгновение в его сторону полетела первая книга, промазав и упав на кровать. Видимо, эта неудача только подстегнула Ина, и уже один за другим громоздкие учебники направились в его сторону. Чимину оставалось лишь сильнее притянуть к себе колени и закрыть голову руками. Слезы и всхлипы даже не скрывались, пока тело трясло от страха, а острые углы обложек царапали нежную кожу. Он был в ужасе, боясь даже пошевелиться или открыть глаза. В нос все так же било запахом крепкого алкоголя. Дверь находилась непозволительно далеко, а телефон валялся на полу в нескольких метрах. — Ну… ничего не скажешь? — раздалось злостное, а Пак почувствовал, что в него больше ничего не летит, раздаваясь оглушительными хлопками, приземляясь на ламинат. Голова Чимина отказывалась взвешивать сложившуюся ситуацию. Горло болело от небольшой истерики, которую он переживал между кроватью и столом. Слова могли разозлить Минхека только сильнее, он был пьян и не мог вести нормальный разговор, но из-за нахлынувшего отчаяния Чимин все же произнес: — Прошу тебя, — слишком тихо и сломано, вперемешку со всхлипами, — пожалуйста, остановись… — Что? — послышался смешок. Пак так и не осмелился открыть глаза, все еще прикрывая голову руками. — Давай поговорим завтра, пожалуйста… — Чтобы шлюха вроде тебя успела придумать тысячу оправданий?! — Нет, Минхек, прошу, давай поговорим, когда ты протрезвеешь, — голос практически сошел на нет, Чимин чувствовал, что он допускал ошибку за ошибкой. — Ах ты ж, — парень только сильнее зажмурился в ожидании того, что же последует за этими словами и громкими шагами в его сторону. Однако судьба решила сжалиться над ним — раздался звон телефона. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что звонили Минхеку. Тот остановился, выуживая гаджет и, видимо, сразу же отвечая. Чимин не слушал, что говорит парень, возможно, он вообще ничего не говорил, но скоро раздались тяжелые шаги, а после и хлопок входной двери. Пак не знал, кто стал его сегодняшним спасением, но был готов валяться у этого человека в ногах, в благодарности. Прошло около пяти минут, прежде чем он нашел силы отстраниться от стены, переставая защищать голову руками. Чимин осторожно выглянул из-за кровати, окидывая комнату быстрым взглядом. Горшок с его любим цветком, над которым он трясся около двух лет, был разбит, а земля разлетелась по полу. Книги все еще валялись где-то там же, не говоря о разлившемся кофе и разбитой кружке. Жидкость портила страницы учебников и размазывала чернила в конспектах. Чимин всхлипнул раз, второй, а после его накрыла натуральная истерика. Тело трясло даже сильнее, чем когда Минхек еще был здесь. Теперь он мог не сдерживаться, и его завывания разносились по помещению, отражаясь от стен. Страх все еще впивался в парня своими когтями и скоро до него дошло, что стоило бы запереть дверь, пока парень не решил вернуться.

***

Когда Чон вернулся домой, недавно проснувшаяся парочка уже во всю хомячила незамысловатый завтрак. Парень перевел недоверчивый взгляд на своего брата, который делал сэндвич с маслом, джемом, яйцом и беконом. Оставалось надеяться, что это кулинарное творение потом не настигнет его нуждой засесть в туалете часа на два. — Можешь не верить, но это действительно вкусно, — пролепетал брат, замечая скептический взгляд младшего. — Тэхен, кстати, тоже его любит. Гук перевел вопросительный взгляд на Кима, который потягивал кофе из кружки с уточкой. Тот не сразу понял, что от него, вообще-то, ждут ответа. — А, — он захлопал глазами, переводя взгляд на Гука, — да, Чонгук-и, это на удивление вкусно. — Хен готовит эту ошибку кулинарии со старшей школы, и я зарекся, что никогда не попробую… — Потому что знаешь, что я всегда прав и тебе понравится, — на это Чон лишь фыркнул, разворачиваясь по направлению к душу. Вообще-то, однажды он все-таки сдался и попробовал сделать себе этот странный бутерброд и, к его великому удивлению, было по-настоящему вкусно. Но все же, Гук видел этот бесячий взгляд хена и не хотел признавать его правоту. Прошло несколько лет, Чонгук до сих пор морщил нос, но при этом с радостью готовил такой же сэндвич, когда Хосока не было дома, после заметая следы. Эту войну он не проиграет. Гук зашел в свою комнату в поисках чистой одежды, уже предвкушая ощущение теплого душа на коже. Более того, там он смог абстрагироваться и хорошенько подумать. А тем для размышления было уйма. Нужно разобраться с тем, что творилось у них с Чимином. Они вместе спали на кровати Пака, пока старший не отрываясь прижимался к нему, а Чонгук так же крепко обнимал в ответ. Этой ночью все прошло без происшествий или кошмаров, но Чон считал, что это чудо можно было списать на донельзя вымотанное состояние Чимина, из-за чего его тело просто перестало выдерживать. Казалось, он отключился стоило голове коснуться подушки. Но утром, когда будильник напомнил, что Гуку стоило поспешить к себе, если он не хочет опоздать на пары, старший неохотно разлепил веки и все вновь стало странным и натянутым. Они ничего не говорили, обменявшись парой общих фраз из разряда «доброе утро» и «пока». Хотя даже это звучало сухо и напряженно. Чонгук ушел, буквально ощущая как нерешенность всего творящегося между ними давила на плечи, заставляя ссутулиться. Чимин выглядел таким же потерянным, привстав на кровати и молча наблюдая за сборами младшего. Было видно, что эта спокойная ночь и на десятую не компенсировало его нужду в отдыхе и пополнении энергии. Он все также закусывал то нижнюю губу, то щеку и заламывал пальцы. Чон не мог даже предположить, помирились они или все до сих пор так же плохо. Он даже испугался, что эта ситуация может находиться очень близко к «безнадежно». Парень глубоко вздохнул, выуживая пару спортивок и хмуря брови, когда где-то за его спиной захлопнулась дверь. Даже поворачивать не нужно было, чтобы понять, кто это был. — Вопрос: ты окончательно решил бросить дело Минхека? — заговорческим голосом спросил Хосок. Гук лишь снова вдохнул, уже и сам не зная ответ. — А что? — Просто я говорил с Джуном после твоего ухода, — Гук повернулся и увидел лицо хена. Оно приняло такое выражение, будто парни проводили расследование убийства Кеннеди и сказанное было строго секретным. — Теперь мне тоже кажется, что все не так просто, — он замялся, но потом произнес: — Может ты был прав, и полицая просчиталась, решив, что Ин сам свалил. Сначала на Гука нашла волна удовольствия от того, что старший признал его правоту, но после лицо парня вытянулось. Слова поставили его в тупик, у Чонгука было достаточно проблем и он совсем не был уверен, что заниматься этим делом было правильным решением. С тех пор как Чон влез в него, все пошло, откровенно говоря, по пизде. — Хен, — выдохнул Гук, еще сильнее нахмурившись, — давай поговорим об этом вечером. Хотя бы, когда Тэ не будет маячить на фоне, — нашел предлог прекратить этот разговор парень. — Да, ты прав, — выражение лица поклонника теорий заговора все еще было приклеено к Хосоку, — обсудим это позже. Он вышел из комнаты так, будто избегал взглядов папарацци, заставляя Гука невольно усмехнуться. В голове сразу всплыла мультяшная походка хена, когда Чимин впервые пришел сюда. Чонгук сидел на диване и все, чем он занимался — это ненавидел сегодняшний день. И не просто так ненавидел, как когда ты затупил на тесте или потерял любимую ручку, нет он так конкретно пропитывался ненавистью к этому дню. Он не смог нормально подумать о том, что происходит между ним и Чимином, а потом весь день в универе пытался догадаться, что же такое Хосок услышал от Намджуна, раз это заставило его передумать. И еще больше Чон хотел выяснить, к каким выводам пришел его хен. Поэтому сейчас Чонгук сидел на диване, пялясь в выключенный телевизор, и ждал своего брата. Оставалось надеяться, что он смог по полной вжиться в роль секретного агента, которого строил из себя этим утром, и не додумается привести домой Тэ. А вообще, в голову Гука периодически возвращался Пак и то, как это дело постоянно переплеталось с ним. Наверное, Чону не стоило этому удивляться, ведь парень встречался с Минхеком. Однако, кажется, то, что младший так погряз в этом «расследовании» очень дерьмово отражалось на их отношениях. Вспоминая вчерашний вечер и сегодняшнее утро, мысли Чонгука только больше и больше начинали давить, будто планировали взорвать его череп изнутри. К этому ужасному ощущению добавлялось еще и чувство тревоги. Кошмары, трясущиеся руки и приступы паники начались только после того, как Чонгук спросил Чимина о его бывшем. Гук не был настолько глуп и сегодня же прогуглил посттравматический синдром, книгу о котором он заметил вчера на столе старшего. Он бы не обратил на нее столько внимание, потому что Чимин постоянно сидел за подобными учебниками; наверное, это было как-то связано с его занятиями — Пак учился на психолога. Но также парень обычно рассказывал Чону, что интересного узнал о том или ином расстройстве, а вчера Чимин постарался заслонить весь рабочий стол, словно не хотел, чтобы Гук что-то увидел. Поэтому вместо одной из пар Чонгук пытался незаметно прочитать статьи из википедии и каких-то сайтах о психических болезнях. Проблемы со сном такие как бессонница и кошмары, тремор, раздражительность, отдаление от близких и — вишенка на торте — панические атаки, которые будто переносят человека к травмирующим событиям, — все это говорило о том, что Чимин и впрямь столкнулся с ПТСР. Это заставило Чонгука не на шутку переживать за своего парня, потому что сейчас они были далеки друг от друга как никогда. Да и мысль, что при любом триггере Чимин может потеряться в собственном сознании, заставляла Чона играть желваками и напрячься всем телом. Пак знал, что с ним происходит, и все равно отказывался рассказать Чонгуку. Последнего даже беспокоила возможность того, что это он являлся причиной. Парень крутил телефон, пытаясь понять, что же в этой ситуации лучше: отступить назад и дать старшему личное пространство или наоборот, вцепиться в него и не отходить ни на шаг. Мысль о том, что Чону придётся отпустить Пака, скручивала внутренности узлом. Даже если в последнее время все было сложно, Гук правда был счастлив рядом с Чимином. Тонул в его глазах, не мог насытиться даже десятками часов, проведенных вместе, и что там еще пишут книги о влюбленности и прочем. Чонгук и не подозревал обо всем этом, пока не оказался здесь. Не на диване в собственной квартире, конечно, а в моменте, когда дотянуться до Чимина было практически невозможно. И это было не то ощущение, когда тебе не хватает всего пары сантиметров, нет. Это было так разрывающее ужасно, как когда парень находился настолько далеко, что даже пытаться было глупо. Между ними растянулись сотни километров. Чимин врал. С самого начала и до самого конца. Он врал о том, как они встретились, врал о Тэхене, не говорил о бывшем, он даже никогда не исправлял Гука, когда тот заявлял, что Пак старше на какой-то несчастный год. Врал о детективе Киме. Он утаил пропущенный год, которой провел непонятно где (даже его лучший друг не был в курсе). Казалось, что и сам Пак Чимин являлся одной сплошной ложью. И при всем этом, Чонгук видел чужие горящие глаза, искренние улыбки, завораживающий смех. Он помнил, как тело парня прогибалось на невместительной кровати, помнил, как его кожа будто воспламенялась от одного прикосновения Чона. Чимин так искренне радовался каждому их свиданию и нёсся в объятия, иногда врезаясь в прохожих. Он продолжал приходить в библиотеку, потому что считал это романтичным. Потому что хотел его увидеть. Гук не верил, что это тоже было обманом. Просто не хотел верить. Однако сейчас даже это рушилось буквально на глазах. Можно было подумать, что Гук — единственный, кто пытался сохранить то немногое, что еще не рассыпалось. И все же, даже если спасать уже нечего и они завели свои отношения в тупик, — а Чонгук отказывался принять это, вспоминая слегка кривоватый передний зуб во время яркой улыбки Пака — он переживал. Парень открыл их диалог в Ка-токе. Даже эта малость заморозилась между ними. Никаких смешных селфи или глупых приколов. Никакого «встретимся после занятий» или «как прошел день?». Он вздохнул, чувствуя, как сжалось сердце. Чонгук Хочу тебя увидеть Я сильно скучаю Две такие глупые и жутко неуместные строчки повисли в окне диалога. Чон не хотел пялиться на них в ожидании ответа. От этого зрелища в его памяти всплывал вчерашний вечер, когда Чимин выглядел таким же поникшим и раздавленным, как и Гук сейчас. Интересно, он тоже физически мог ощущать, как их время ускользает? Как они теряют друг друга? — Чонгук-и, — вырвал его из мыслей голос хена. Хм, он и не заметил, как кто-то пришел. — Выглядишь дерьмово, — добавил старший. — Чувствую себя так же… — Это из-за Чимина? Хосок явно чувствовал себя неловко, когда говорил это, но он и не был слепым, чтобы не заметить. Чонгук же просто кивнул в ответ. — В любом случае, — решил перейти к делу младший, — что такого тебе сказал Намджун-хен, что ты передумал? — Ну, он сказал, что между выплатой долга и исчезновением Минхека прошло по меньшей мере две недели. То есть, его явно не похитили бандюги, и у Ина не было причин сбегать из города. Хосок пожал плечами, пока мысли в и так разболевшейся голове Гука начали нагнетать еще больше. — Вообще-то, последним, кто видел Минхека был Чимин. Джун сказал, что где-то дней пять никто кроме него не связывался с этим чуваком. — Детектив говорил, что Чимин пытался порвать с ним, но Минхек угрожал самоубийством или чем-то в этом роде, — он сглотнул, чувствуя, как ком формируется в горле. — Даже угрожал самому Чимину… — Да, я поговорил с Тэ, когда выяснилось, что они… ну, знакомы, — Хосок потер шею, будто ему было неудобно об этом говорить. Хотя, да, та ситуация была правда странной. — Он сказал, что Минхек частенько переходил границы и даже преследовал его… — И что ты думаешь? Чонгук нахмурился, ожидая ответа. На самом деле, хен выглядел то ли расстроенным, то ли сконфуженным. Гук немного боялся, что эти размышления могли завести куда-то не туда. И даже не того, что до этого мог дойти Хосок, он боялся, что его собственный мозг начинает шептать нечто подобное. Хо тоже свел брови, качая головой. — Я… Я не уверен, Гук-а, — он прошелся по волосам рукой. — Может тебе стоит поговорить со своим парнем… Чон кивнул, понимая, что ему уж точно стоило поговорить с Чимином. Но последний так и не ответил, даже не прочитал его сообщения. Он встал, направляясь в двери. Парень натягивал кроссовки и бомбер, когда Тэхен ввалился в прихожую, не особо смотря под ноги и наступая ему на обувь. — Привет, Тэ, — проигнорировал его оплошность младший, — ты случайно не знаешь, где Чимин? Ким остановился на месте, задумавшись. — Вроде, пошел к себе, — он пожал плечами. — В общагу? — Не-а, в свою квартиру, — тараторил Тэхен, пока лицо Чонгука принимало максимально озадаченный вид. Он впервые об этом слышал. — Он не живет там с пропажи Минхека, но иногда возвращается… или, как минимум, пытается. Парень казался максимально беззаботным, пока говорил об этом, но стоило ему закончить и взглянуть на Гука со своей квадратной улыбкой, как та медленно испарилась. — Ой, кажется, мне не стоило это говорить… — пробормотал Тэ, он выглядел как нашкодивший ребенок, отводя взгляд. — Ладно, — зажмурился Чон, сжимая переносицу. Что еще мог скрывать Чимин? Гук, вообще-то, боялся ответа. — Просто назови адрес.