circle his name (обведи его имя)

***

Чонгук сидел на кровати Чимина, пока на ноутбуке последнего шел какой-то зарубежный фильм. Вроде, Пак говорил, что он даже получил Оскара. Да и без него каждый второй кричал о достоинствах этого кино, но Гук все равно не мог нормально погрузиться в просмотр. Чимин сидел, откинувшись на стену позади и опираясь на плечо парня. Его брови были сведены, а губы поджаты. Было видно, что он полностью погрузился в происходящее на экране. Гук же полностью погрузился в происходящее слева от него. Когда старший потягивал колу из соломинки, его кадык так завораживающе двигался, что у Чона на лбу проступила незамысловатая надпись «гей». И не то, чтобы это было для него сюрпризом, с собственной голубизной он разобрался и жил уже много лет, но что-то в Чимине заставляло его вновь проходить через все «прелести» осознания своей ориентации. А происходить этого не должно, ведь они друзья. Они знакомы всего пару недель, но хен постоянно принимает его в своей крохотной комнатке общежития, когда Хосок выставляет Чона за порог. А бывает это пять дней в неделю. Наверное, поэтому-то находиться рядом с Паком и смотреть на него исключительно как на друга становилось невозможным. Чем дольше парни проводили время вместе, тем сильнее Гук тонул. В его шоколадных глаза и ослепительной улыбке. И это все пока его взгляд не спускался ниже. Острые ключицы, подкаченное тело с длинными ногами и шикарная задница… но он не должен об этом думать. Хотя внимание младшего фокусировалось на чужой внешности лишь в начале, потом пришло что-то куда более страшное. Высокий смех, периодический психологический анализ того или иного действия и, конечно же, непонятная любовь Чимина к соперничеству. Чужие глаза просто загорались, стоило им о чем-либо поспорить, о любой мелочи. Как-то парень проиграл Чону щелбан, поставив на то, что все шоколадное мороженое будет распродано, когда они заходили в какой-то маленький супермаркет. Иногда Чонгук задумывался, не понял ли Пак, что младший конкретно потерялся в нем. В конце концов, Чимин периодически кидал на него очень неоднозначные взгляды или случайно касался бедер, заваливаясь от смеха. А иногда он придвигался слишком близко, обжигая шепотом чужое ухо, и это при том, что они были одни. Позже Гук прокручивал это раз за разом и не спал ночами напролет. А иногда — прямо как сейчас — Чимин отвлекался от просмотра фильма и поворачивался к Чонгуку, медленно проходясь языком по нижней губе и легко ухмыляясь. В такие моменты в его глаза показывался игривый блеск, заставляя сглатывать в предвкушении. Чего именно он так предвкушал, Чон, естественно, не знал. Чимин, судя по взгляду, видел его на сквозь. Казалось, что он мог читать мысли или что-то в этом роде. Наверное, поэтому-то он и гипнотизировал младшего взглядом, раскалывая словно грецкий орех. Боже, и Чон был готов расколоться. Даже сломаться, раскрошиться в порошок, просто чтобы Пак перестал… или наоборот не останавливался? Он был уже на шаг от того, чтобы просто наклониться, соединяя их губы. Господи, эти губы. Чонгук перевел взгляд на рот парня, вновь сглатывая. Чимин как специально облизал нижнюю, заставляя задумываться о том, какого это — целовать его. Прикусывать нежную кожу и переплетать языки. Боги, как же он хотел этого. Но не делал. Чонгук резко отвернулся, возвращаясь к фильму. Что там происходило он совсем не понимал, но чувствовал, как чужой взгляд жжет дыру в его профиле. Наверное, стоило это прекратить и просто поддаться эмоциям, стоило поцеловать Чимина, раскрывая его рот своим языком, а потом провести по нёбу. Стоило пройтись рукой вдоль хрупкой спины, очерчивая каждый позвонок и чувствуя как податливое тело прогибается под его действиями, при этом вслушиваясь в сбитое дыхание, а потом… Черт, стоп. Гук ощущал, как жар поднимался по шее, перемещаясь румянцем на скулы. Они были друзьями. Чимин по-дружески позволял ему перекантоваться у себя. Не стоит так опрометчиво рушить то, что между ними устоялось. Пак никогда не говорил о своей ориентации, он и словом не обмолвился о том, что ему нравятся парни. Поэтому, если Гук так просто поцелует его, это будет до ужаса неуважительно. Чимин мог не быть геем, а все остальное было просто подкинуто его богатым воображением. Чонгук вздрогнул, когда голова парня мягко приземлилась на его плечо, а сам Пак издал приглушенный вздох. Чимин мог не быть геем, но ему определенно нравилось находиться непозволительно близко. Нравилось находиться кожа к коже.

***

Чонгук стоял напротив двери, которую видел впервые в жизни. Тэхен сказал точный адрес, поэтому ему нужно было просто позвонить в звонок или постучать, и искренне надеяться, что Ким соврал. Что нет никакой непонятной квартиры, в которой Чимин жил когда-то и в которую периодически приходил. Но несмотря на то, что ему стоило бы поскорее с этим разобраться: разобраться со всем, что наговорил Хосок, с делом Минхека и, в конце концов разобраться, с их несущимися в пизду отношениями. Чон просто не мог. Он смотрел на дверь, вспоминая все хорошее, что между ними было. Гук искренне хотел верить, что чтобы не произошло за этот вечер, эти воспоминания все перевесят. Он поднял правую руку, нажал на звонок и отошел от двери буквально на шаг. Сначала парень надеялся, что там никого не окажется, но через пару долгих секунд раздались неторопливые шаги. Тогда Гук начал молиться, чтобы дверь ему открыл кто-нибудь другой. Милая женщина в халате и с лопаткой для готовки в руках, школьник в круглых очках или даже головорез — все было бы нормально, он бы извинился и попытался дозвониться до Пака. Но открыл Чимин. Он был потрепанный и помятый, будто успел прожить лет десять, хотя они виделись буквально этим утром. И сказать честно, годы эти были явно наполнены не сладкой ватой. Брови старшего поползли вверх, но он быстро вернул себе самообладание и как-то измотано выдохнул. — Чонгук. — Чимин, — отозвался он. — Можно войти? Гук мог бы задать тысячу вопросов, но даже один взгляд на своего парня заставлял захотеть просто заткнуться и защитить его. На этой мысли что-то больно кольнуло, Чон уже не был уверен, что может называть Пака «своим парнем». От этого он непроизвольно нахмурился. Чимин же, закусив губу, отошел в сторону, нехотя пропуская его внутрь. Он был одет слишком по-домашнему и как-то небрежно, утопая в худи и спортивных штанах. Раньше он любил так кутаться в большие вещи Чонгука. Младший с горечью отметил, что давно этого не видел, и сейчас Пак стоял в своей собственной одежде. Переступив порог, парень двинулся за Чимином, проходя небольшой коридор. Большинство дверей было закрыто, и они повернули в единственную распахнутую. Еще в прихожей Чон подметил, что мебель будто покрыта пылью, хотя разбросанных вещей не было. Сразу становилось понятно: на постоянной основе здесь никто не живет. В комнате же были белые тусклые обои, стол рядом с кроватью, шкаф с зеркалами и несколько книжных полок, забитых по нельзя. Это моментально вернуло его в комнату Пака к громоздкой полке. Здесь же учебников было раза в три больше. Парень прошелся взглядом по полу, избегая чужой взгляд, и наткнулся на что-то вроде скола в темном ламинате. Чимин аккуратно присел на край кровати. На ней не было ни подушек, ни постельного былья, только голый матрас и плед у изголовья. Он тоже не смотрел на Чона, сверля взглядом собственные голые пальцы ног. — Так у тебя есть квартира, — прервал тяжелое молчание Гук. — Почему живешь в общаге? Это казалось самым логичным и безобидным вопросом из списка. — Я бываю здесь редко, в основном, когда кажется, что мне некуда идти, — пожал плечами Чимин, поднимая голову и смотря на Чона. Он поджал губы и начал теребить длинный рукав худи. — Ты не ответил на сообщения. Чонгуку было больно от того, что Пак считал, что ему некуда идти. Младший хотел быть для него именно таким безопасным местом, но, кажется, это больше не было правдой. Если когда-то вообще было. — Да, выключил мобильник, хотел сделать от всего перерыв. — Оу. Тогда, прости, что потревожил… — Нет, — резко произнес Чимин, а потом вновь замялся, — нам не стоит оттягивать. Я так слишком долго от этого бегаю. Он закусил уже покрасневшую губу. Чон не совсем понимал, что именно парень имел ввиду. Гук нахмурился, уточняя: — Ты о чем? — Ну, Тэ сказал, что Хосок спрашивал что-то о Минхеке, да и ты… Полагаю, ты что-то пытался разузнать об этом или типа того. Глаза Чонгука распахнулись. Хотя, чего еще он ожидал; конечно, Чимин знал об этом. Наверное, его предположение оказалось верным и все, что происходило между ними сейчас — все это из-за Гука и его расследования. — Так что спрашивай, чтобы ты не планировал узнать, — парень усмехнулся, но выглядело это как-то отчаянно. Он провел рукой по волосам, смотря на младшего вымотанным взглядом, будто они говорили не пару минут, а несколько часов. — Я… я не… — Чонгук хотел оправдаться, по крайней мере, ему казалось, что он должен был это сделать. Но вот нормальной отговорки у него не находилось. Любопытство? Интерес? Глупая игра в детектива? Это все точно не стоило их отношений. — Мне просто показалось, что студент не мог так просто пропасть. — Даже несмотря на то, что я сказал, что так оно и было… Укол вины показался до невыносимости реальным, почти физическим. Гук не должен был так себя чувствовать, ведь Чимин тоже врал и не раз, но парень не мог ничего с собой поделать. — Возможно, я ввязался в это по глупости, но… но я узнал, что ты был последним, кто видел Минхека на протяжении недели до его исчезновения… Чимин посмотрел на него нечитаемым взглядом. Чону не верилось, что он правда это говорит, что он правда об этом думает. — А еще в его районе практически нет камер слежения, его лучший друг тоже не верит в простую пропажу, да и долги он все выплатил, — начал заполнять тишину Гук, стараясь говорить как можно больше и дольше. — И детектив сказал, что ты дружишь с Тэхеном, а еще то, что было насилие в ваших отношениях… а, и, кажется, у тебя ПТСР или типа того, поэтому… — Да, — перебил Чимин, подпрыгивая на ноги, и обнимая собственное тело. Он начал защищаться, его лицо стало суровым и непроницательным, — ты прав, Чонгук. — О чем ты? Он не понимал, совсем потерялся в чужих словах и лжи, окутавшей Пака с ног до головы. Наверное, именно она на него так и давила. — Если я скажу тебе, что тогда произошло, то ты остановишься? — брови старшего сошлись домиком, а голос начал срываться. Чон даже подумал, что этот разговор может спровоцировать еще одну паническую атаку. — Ты можешь пойти с этим в полицию, но прошу, просто остановись… — Да о чем ты, черт возьми? — его голос тоже принял отчаянные нотки, Чонгук боялся того, что Чимин собирался сказать. — Это был я. Тишина. Давящая на них обоих тишина. Чимин отчаянно пытался сохранить лицо, но начал предательски всхлипывать. Чонгук же просто застыл на месте, вдумываясь в услышанное. Вообще-то, он надеялся, что Пак просто расскажет о той последней неделе, скажет, что, возможно, приходили за процентами от долга, или что Минхек покончил с собой, или вообще что угодно. Чон бы поверил, в этот раз он бы поверил. — Я убил его, — проговорил Чимин, разрушая молчание. — Ты ведь хотел найти виноватого, докопаться до истины? Вот она — я убил его. — Нет, — покачал головой Чонгук. — Да. Как ты и говорил, Минхек мог ударить меня, мог швыряться вещами, черт, да однажды он чуть не придушил меня. Я пытался его бросить, но он не отставал. Хочешь, называй это самозащитой… — старший всхлипнул, закрывая глаза, чтобы слезы не сорвались и не потекли по щекам. — Только, Чонгук-а, пожалуйста, остановись… Но Гук не верил. Он знал Чимина, он, черт, да он влюбился в Чимина. Он помнил все мелочи о нем, он знал его всего и полностью, Чимин не мог… — Чимин-а, — проговорил парень, привлекая внимание старшего. Глаза Пака распахнулись от подобного мягко обращения, — Ты же боишься крови… Оба обреченно вросли в пол. Чонгук как сейчас помнил глупую историю, где Чимин впервые разодрал колени в шесть лет и с тех пор чуть ли не терял сознание от одного ее вида. Когда парень ходит сдавать кровь из вены, всегда отворачивается и старается контролировать собственное тело и сознание, чтобы не отключиться прямо так — с иглой в руке. Через мгновение раздался протяжный стон, нет, даже не стон — вой. Чимин осел на ламинат, словно марионетка, которой обрезали нитки, зажимая рукой рот. Это и так все говорило. Конечно, Пак мог задушить или отравить его, но тогда бы он так не отреагировал, не начал заходиться в непонятной истерике. Он бы шел до конца. Но сейчас парень просто глотал слезы, опираясь о кровать и совершенно не смотря на Чона. Тот подлетел к нему со скоростью света. Гук впервые был рад, что сказанное оказалось ложью. Он был готов поклониться всем богам, начиная с древнегреческих, за это. Но что-то в Чимине не давало ему полностью насладиться облегчением. Парень сидел на полу, хватаясь за рубашку Гука. Он резко поднял свои раскрасневшиеся глаза, смотря умоляюще. Теперь весь Пак, с ног до головы, был олицетворением слова «обреченность». Чонгук задумался, что же могло быть хуже, чем убийство своего бывшего. — Ч-чонгук-а, пожалуйста, — начал старший, — п-пожалуйста, брось это. Ради меня, ради всего, ч-что между нами было… — Чимин, — Чон принялся вытирать его заплаканное лицо, а паника начала поступать к собственному горлу. — Нельзя было, т-тебе нельзя было… — Хен, — перебил его Гук, чувствуя, как чужие пальцы впились в плечо, — просто скажи мне, мы сможем с этим разобраться. Ему стало страшно. На Чимине лежала какая-то неподъемная ноша, которая ломала его до подобного состояния, и он, кажется, нес ее в совершенном одиночестве и уже очень давно. — Я знаю, что в последнее время между нами все шло далеко не гладко, но, Чимин-а, мы разберемся… просто скажи мне… Чонгук не был уверен, о чем просит, не был уверен, что правда хочет этого. Какая-то часть мозга орала, что лучше оставить все, как оно есть сейчас, не лезть дальше и не переступать границ. Какая-то часть говорила именно это, но… но Чимин буквально распадался на кусочки прямо в его руках. Чон хотел переложить эту ношу с чужих плеч на свои собственные, он хотел сделать жизнь Пака хотя бы каплю легче. Старший смотрел не него с какой-то гаснущей надеждой, будто самостоятельно пытался потушить ее раньше, чем та успеет разгореться. Было видно, как он думает, прямо взвешивает это решение, а слова крутятся на языке. — Хен, — прошептал Гук испуганно, понимая, что услышанное может перевернуть всю его жизнь, — просто скажи это… — Черт, — вырвалось у парня. — Почему ты не можешь просто жить как раньше? Это звучало так обречённо, его губы еле шевелились, выговаривая слова, а слезы потихоньку подсыхали на коже. Оба понимали, что теперь уже поздно. Чонгук не мог отступить назад и притвориться, что ничего не произошло, что Пак не жил с какой-то ужасной тайной за спиной, а сам Чимин больше не мог отпираться, надевая маску безразличия. Старший приоткрыл рот, позволяя сбившемуся выдоху нарушить молчание, а потом проговорил: — Ты должен пообещать, что умрешь с этой тайной. Чон опешил. Парень знал, что это было частью цены, которую нужно заплатить. Он даже не успел кивнуть, прежде, чем Чимин продолжил, начиная с самого начала: — Т-ты же знаешь, что у Минхека были проблемы с контролем гнева. Особенно, когда он выпивал. Так вот, когда я сказал ему, чтобы он больше не приближался и проваливал нахер из моей жизни, Хек напился так, что совсем потерял контроль. Мои попытки порвать с ним, — парень вздохнул, отводя глаза, — продолжались так долго, что в тот день я психанул и наговорил кучу всего. Естественно, он вернулся. Вломился в мою квартиру, начиная громить все подряд. Сказать честно, происходило это далеко не в первый раз, поэтому я заранее попросил Тэ прийти ко мне на ночь. Тэхен зашел в квартиру, прямо когда Минхек душил меня… не уверен, смог бы он остановиться, казалось, Хек реально планировал убить меня… Гук замер. Он даже перестал дышать, а воображение само рисовало описываемые события. Парень даже боялся представить, как в этой самой комнате Чимин задыхался, ощущая чужие руки на собственной шее. Страх пробежался по позвоночнику, пока он всматривался в поникшее лицо Пака. Его руки потряхивало, как это происходило последние недели, но в основном он держался неплохо. — Думаю, Тэ пришел к такому же выводу. Ни я, ни Минхек даже не заметили, как он вошел, пока Тэхен не приложил его моим кубком из старшей школы, — губы парня начали дрожать, а руки вновь вцепились в одежду младшего. Чимин все еще не поднимал на него глаза. — Все произошло так быстро… Минхек просто упал, а его голова стукнулась о тумбочку… боже, вокруг было столько крови, она растекалась по полу, а его глаза стали словно стеклянные… Тэ весь дрожал с кубком в руках… а запах… это запах крови, он будто был везде, впитывался в стены и заполнял легкие… я даже не сразу понял, что произошло… О, боги — пронеслось в голове Чонгука. Чимина трясло, трясло не по-детски, пока речь продолжала путаться и становиться бессвязной. — Чимин, — он аккуратно потряс парня за плечо, вынуждая поднять на себя глаза. В его голове произошел взрыв, услышанное словно подожгло мозг, но он должен был держаться. Хотя бы один из них должен был. — Чимин, все хорошо, я здесь, Чимин. Он взял парня за руку, насильно превозмогая чужую дрожь. — Ты же знаешь Тэхена, знаешь, что он просто не может причинить кому-то вред. Боже, да он не разговаривал со мной три дня, когда я паука убил, и верещал о его жене и детях, — его глаза бегали по лицу Чонгука, а губы терзались зубами. Казалось, он в любой момент потеряется в собственных мыслях. — Я должен был что-то сделать, должен был об этом позаботиться… Я сказал Тэ убрать кровь, вылетая из комнаты раньше, чем меня отключит. Боже, я до сих пор чувствую ее запах, когда прихожу сюда… Чонгук огляделся, понимая, что в квартире не осталось ни следа; значит, Чимин сам внушил себе это. В его голове сразу всплыли те статьи о посттравматическом синдроме, это полностью объясняло происходящее с парнем. Раньше Чон думал, что психика Пака могла пошатнуться из-за насилия, как морального, так и физического, но теперь… — Тэ был будто в трансе, просто делал то, что я говорил. Из-за вида красной лужи меня моментально вывернуло, стоило выйти за дверь. Когда я более-менее пришел в себя, крови уже не было. Тэхен стоял будто манекен, я был обязан с этим разобраться, понимаешь… — Вы избавились от тела? — голос Гука пропал, а то, что говорил Чимин переваривалось слишком медленно. — Я смотрел «Как избежать наказания за убийство», поэтому знаю, что есть шанс только если Минхека будут считать пропавшим, — старший помотал головой, переводя дыхание. Он исключительно усилием собственной воли держал себя на плаву. — На самом деле мне просто повезло. Его долги, брат, с которым они не общались, и то, что Хек снял все деньги… я просто сделал необходимое… Да и детектив так спешил закрыть дело… Чимин был прав, если бы Ким Сокджин порылся в этом тщательнее, если бы изначально, на самом первом этапе, не решил, что Минхек сам сбежал, вряд ли у Пака бы все получилось. В конце концов, логично предположить, что жертва насилия просто не выдержала и дала отпор. У Чимина же было хрупкое алиби в лице Тэхена… — А как же Тэхен? — сорвалось с его языка. Чимин моментально помрачнел, хотя Чон думал, что это уже невозможно. — Ты же знаешь его, Чонгук-а, — прошептал парень, поднимая на него глаза и смотря с немой мольбой. — Ты же знаешь Тэхена, разве он мог… специально… — Пак запнулся. — Он просто испугался и вступился за меня. Теперь я должен вступиться за него, — он вцепился в руку Гука так, что костяшки побелели. — Он же даже не помнит, — жалобно проскулил Пак. — О чем ты? Лицо Чонгука вытянулось, а брови нахмурились, пока Чимин смотрел на него стеклянными от слез и отчаяния глазами. — На следующий день он весело улыбался и спросил меня, не приходил ли Минхек, — глаза младшего округлились. — Тэ такой невинный, что его психика не выдержала и стерла воспоминания о чем-то столь травмирующем. Поэтому-то он и вел себя как робот. Сначала я не знал, что он вообще имел ввиду, но после выяснилось: при диссоциативной амнезии у человека просто пропадают воспоминания. Это может произойти из-за чувства вины или серьезного внутреннего конфликта. В случае по-детски невинного Тэхена, сработало и то, и то. В голове Гука всплыла куча книг на громоздкой полке Чимина, и он уверен, что словосочетание «диссоциативная амнезия» явно было на одном из корешков. — Это навсегда? — У кого-то да, у кого-то нет, — пожал плечами парень. — Поэтому я и взял перерыв после учебы, а потом начал жить с ним… — Чтобы присматривать, — продолжил Чонгук, поддаваясь назад и упираясь спиной в кровать. Они оба сидели на полу, и оба казались выжатыми как фрукты для лимонада. Мысли Чона путались. Осознание, что Чимин имеет причастность к убийству, накатывало очень медленно. Еще медленней приходило осознание того, что Тэхен — самый солнечный и добрый человек на планете — лишил кого-то жизни. Тэхен — друг Чонгука, парень Хосока, постоянный советчик, который вечно впутывается непонятно во что. Чимин говорил, что парень немного «неадаптированный» к их жестокому обществу. Тэхен, который прячет печенья в кастрюле и практически живет с Гуком. Конечно, даже Пак, который на первый взгляд кажется сдержанным и собранным словно айсберг, не выдержал и мучался от кошмаров и панических атак, что же говорить о Тэ… Чонгук почувствовал, как чужая холодная трясущаяся ладонь коснулась его руки. Наверное, шок слишком явно проступил на лице, он не мог сейчас об этом думать. Чону бы стоило как-то ответить на этот жест: сжать ладонь Пака или отпихнуть от себя, но он не сделал ни того, ни другого. Голова тонула в мыслях, липких и тягучих, словно мед. Парень не знал, как на это реагировать, не знал, что теперь делать. Вот — прямо перед его носом раскрылась правда, за которой он так гонялся, что довел Чимина до подобного состояния и фактически разрушил их отношения. Но теперь он не знал, что с ней делать. В сознании начало всплывать лицо Хосока, говорящего, что он тоже считает, что с делом Минхека что-то не чисто. Чон сглотнул вязкую слюну, не осмеливаясь повернуться к Паку.