Numb to the feeling

      — Я не хочу это видеть! Не могу, просто не могу, Алекс! — Рэйчел срывалась на крик, глядя на матовый стеклянный прямоугольник, больше походивший на гроб, чем на стильную дизайнерскую упаковку, стоявший посреди просторного холла особняка.       Алекс подошёл ближе к саркофагу, проводя пальцами по гладкой и прохладной поверхности, прислушиваясь, словно ожидая услышать родной голос и еле слышный шум дыхания.       — Прошу, Рэйч, побудь со мной, — в голосе мужчины чувствовалось раскаяние, боль и страх перед тем, что он наделал, но бежать было уже поздно.       Блондинка осторожно подошла ближе, положа ладони на напряжённые плечи Алекса, слегка сжимая пальцы и утыкаясь носом в каштановый загривок.       — Я всегда буду рядом, — она, еле слышно, чтобы не расстраивать друга, сглотнула подступившие слёзы. — Но ты своими руками мостишь дорогу в собственный Ад.       На круглом деревянном столике цвета слоновой кости возле входной двери лежали две папки с подробным описанием модели андроида, инструкция, соглашение о неразглашении и договор на астрономическую сумму за спецзаказ, выполненный самим Элайджей Камски.

Flashback

Шестью месяцами ранее

      Алекс сидел на полу кабинета, прислонившись к стеллажу с книгами: Агата обожала читать и с рвением маньяка скупала книги, создавая свою собственную библиотеку. Любовные романы перемешивались с научной фантастикой, биографии великих людей соседствовали с мирами Толкина и Дж.Мартина, а детективы составляли конкуренцию книгам по психологии. Весь этот книжный бедлам идеально характеризовал рыжую, неугомонную и яркую звёздочку, озарившую когда-то тусклый и мрачный небосвод жизни шведского наглеца.       У их сына были её глаза: тот же открытый взгляд с чуть лукавым прищуром, когда он хотел добиться чего-то от отца. Например, очередного динозавра или кусочка ананасового пирога.       Алекс не виделся с мальчиком уже полгода, пока тот находился в Швеции с бабушкой, дедушкой, ордой нянек и сворой лабрадоров, которых так любил этот любознательный шестилетний мальчишка.       Алекс только что услышал о том, что в Америке произошла научно-техническая Революция: в жизнь людей вошли человекоподобные роботы. Различные модели со всевозможным набором функций призваны были помогать, защищать, служить, исполнять прихоти. Общество в Новом свете в момент разделилось на тех, кто считал андроидов новым витком эволюции и тех, кто отчаянно цеплялся за прошлое, уверяя в том, что груда умного железа никогда не заменит человека.       «Киберлайф» — компания, основанная молодым гением-социопатом, уверенно штурмовала внутренний рынок, при этом обваливая мировые биржи.       Нильсен стекленеющим от выпивки взглядом смотрел вечерние новости, впитывая информацию, словно губка. В тот вечер в его голове крепко засела мысль «А что, если…», отравляя каждый день, разрастаясь чернотой в душе и скручивая израненное сознание в узел.       Он махом допил содержимое стакана — водка со льдом отлично справлялась с функцией стирания памяти и тоски в душе, оставляя лишь горечь во рту и сильнейшее похмелье на утро.       Голова уже плохо соображала, а перед глазами всё плыло, словно окружающая реальность была лишь миражом в пустыне, вызванным болезненным подсознанием, лишённым влаги.       За окном послышался шум въезжающей машины, и в окна кабинета попеременно ударили лучи фар, на секунду ослепляя и вынуждая Алекса закрыться рукой от навязчивого непрошеного света. Он неуверенно поднялся, ища опору лопатками и плечами, задевая ладонями корешки книг и скидывая их с полок под громкие шведские ругательства.       — Рэйчел! — бархатистый голос стал хриплым и низким.       — Алекс, прости, что задержалась. Мне нужно было… — блондинка на высоких каблуках, словно порхая, входила в кабинет, пронося за собой шлейф цветочно-шипрового парфюма. — Твою мать! — её взгляд упал на друга, пытающегося балансировать на нетвёрдых ногах, цепляясь за любые статические объекты в комнате. — Алекс, меня не было час, чёрт бы тебя побрал! — она со злостью отпихнула миниатюрной ножкой пустую бутылку «Grey goose», подбегая к Нильсену, на бегу разуваясь и подхватывая его подвижное, как капля ртути, туловище под руки.       — Я смотрел вечерние новости, — его язык заплетался и не слушался, присыхая к нёбу от переизбытка эмоций. — В Америке делают роботов, мать твою! — Алекс поднял указательный палец вверх, пытаясь сфокусироваться и ткнуть в экран телевизора.       — И ты решил, что это стоит отметить? — Рэйчел, пыхтя, тащила спортивное туловище к дивану, располагавшемуся прямо в середине кабинета.       — Можно и так сказать, — заботливые руки маленькой женщины укладывали его на парчовую обивку, но Нильсен был выше и физически сильнее, поэтому, потеряв равновесие рядом с поверхностью, потянул хрупкое тело за собой.       Скотская степень опьянения, ранящее силой тысячи кинжалов, и саднящее чувство одиночества, желание простого женского тепла стали виновниками того, что внезапная близость что-то всколыхнула в безжизненном сердце, требуя запредельного. Лица друзей оказались критически близко, так что их дыхание смешалось в единый порыв воздуха.       Губы Алекса требовательно и жадно впились в губы Рэйчел, а руки прижимали тонкую талию, припечатывая к широкой груди. Язык по-хозяйски проникал в маленький рот, пытаясь урвать хоть каплю тепла и нежности, от недостатка которой проламывало ребра. Маленькие ладони хлестали Алекса по лицу, били кулачками в грудь, пытаясь вырваться из цепкой хватки отчаявшегося мужчины, нуждающегося в женской ласке. Отвечая на этот безумный поцелуй, Рэйчел проклинала себя, понимая, что на утро Алекс не вспомнит ничего. И от этого в сердце щемило нестерпимой болью, обжигающей внутренности. На минуту поддавшись этому обоюдному отчаянию, она перестала сопротивляться, притягивая Алекса за шею, углубляя этот поцелуй нелюбви и безысходности.       По её щекам текли слёзы, а сердце бешено колотилось за рёбрами, разрывая на миллион осколков то, что осталось от её души. Вся жизнь Рэйчел Линд состояла из неразделенной любви и заботы, которую она готова была дарить и отдавать единственному человеку на Земле. Но это всё было ему не нужно. Алекс Нильсен — друг, чьё сердце никогда не принадлежало ей.       Она первая прервала поцелуй, задыхаясь от слёз и раздирающей изнутри никому ненужной любви, прерывая эту агонию.       — Тебе нужно поспать, Алекс, — она взглянула в родные голубые глаза. — Отпусти меня. Ты не хочешь этого, — блондинка осторожно скатилась на пол, усаживаясь у изголовья дивана и обхватывая колени руками. Тело било мелкой дрожью, а плечи дёргались от тихих рыданий.       — Прости меня, Линд, — тёплая ладонь потрепала белые волосы на макушке. — Я в стельку. И я скучаю по ней. Я так сильно скучаю по ней, Рэй…       Спустя пару мгновений хватка пальцев ослабла, а кабинет наполнился мерным посапыванием. Рэйчел встала, сняла с кресла цветастый плед, под которым прятала вечно мерзнущие ноги Агата, и укрыла Алекса, проводя ладонью по отросшим каштановым волосам, убирая длинные пряди с высокого лба.       — Я тоже скучаю по ней, Ал.

End flashback

      Заблаговременно отпустив всю прислугу, Алекс сидел на кухне, ощущая телом всё негодование Рэйчел, которая кружила между островками и шкафчиками, готовя кофе. Треск коричневых зёрен в кофемашине, тихое шипение пара, звук льющегося горячего напитка и волшебный аромат наполняли комнату.       Линд недоверчиво поглядывала на кухонную тумбу, устланную бумагами с изображением андроидов. Когда она впервые узнала о том, что человекоподобный робот Хлоя в Штатах прошёл тест Тьюринга, Рэйчел не спала полночи, ворочаясь и обдумывая ситуацию в стремительно меняющемся мире. Эта мысль пугала её, потому что одно дело — купить умный пылесос, но совсем другое — разумное существо синтетического происхождения, при первом взгляде на которое не сразу видишь подвох.       Алекс внимательно изучал бумаги, пробегая сосредоточенными и серьёзными глазами по строчкам текста. В какой-то момент Рэйчел заметила перемену в выражении его лица: во взгляде будто бы загорелся, если не огонёк надежды, но что-то тлело на дне этих арктических без эмоциональных льдин, заставляя сердце блондинки переворачиваться.       «Андроид, на базе модели — WR400 «Трэйси», с возможностью эмуляции температуры человеческого тела, внешний облик выполнен по индивидуальному заказу (приложение фото 1, 2,3)», — Алекс беззвучно шевелил губами, вчитываясь в каждое слово, пропуская через себя и понемногу осознавая, что он натворил.       — Алекс, может, пока не поздно, вернёшь это обратно? — Рэйчел присела на высокий стул напротив, накрывая ладонью руку мужчины и ища поддержки в глазах друга.       — Я не знаю, честно… Рэйч, если не хочешь смотреть на неё, то не нужно. Я справлюсь. Сам, — он сильнее сжал крохотную ладонь, давая ясно понять, что дни беспросветного пьянства давно позади. — Мне это нужно, понимаешь?       — Нильсен, ты знаешь, что я люблю тебя, но вот это, — она ткнула пальцем в рисунок. — Выше моих сил. И если при взгляде на бумагу с изображением ЭТОГО у меня желудок сводит, то… — голос Рэйчел предательски задрожал, и, закрывая глаза, она стала глубоко дышать. — Это безумие.       — Ладно, если боишься, что я пойду вешаться, то просто побудь здесь, хорошо? Не выходи из кухни, пока я не позову, — шатен одним глотком допил кофе, звонко стукнув чашкой по деревянной поверхности столешницы.       Он шёл в сторону холла, сжимая в холодеющих пальцах бумагу, превращая её в подобие плотного мяча. Тело охватило жаром, пульс с бешеной силой стучал в ушах, колени подкашивались, лёгкие обжигало, будто от недостатка кислорода после стометровки. Алекс приблизился к стеклянному саркофагу, приложив обе ладони к стеклу, всматриваясь в темноту. Затем рука потянулась к кнопкам, располагавшимся на небольшом выступе — ручке сбоку. Одно нажатие пальца и створка, преодолевая внутреннее давление, отъехала в сторону.       От открывшейся перед взором картины, которую он хотел всем сердцем и панически боялся увидеть, спёрло дыхание, а в глазах предательски защипало. Алекс запустил пальцы в волосы, оттягивая до боли и закусывая губы не в силах поднять голову.       Из глубины камеры на него чуть сверху взирала пара зелёных глаз. Аккуратное лицо обрамляли рыжие волнистые волосы длиной немного ниже плеч; пухлые губы были накрашены помадой цвета карамели; на чуть вздёрнутом носике задорными крапинками разбрызгались еле заметные веснушки, а на щеках играл лёгкий румянец.       Абсолютная копия Агаты Нильсен, если бы не бело-синяя униформенная одежда и едва мигающий голубой круглый светодиод на правом виске.