Numb to the feeling

      — Здравствуйте, Александр, — индикатор на виске андроида попеременно мигал, оповещая о том, что процессор начал свою работу.       Внутри всё перевернулось от звука родного голоса. Алекс поднял голову, устремляя свой взгляд в зеленые омуты глаз — таких родных и таких непривычно отстранённых.       — Здравствуй, Агата, — он сжал кулаки, впиваясь короткими ногтями в кожу, пытаясь совладать с подступающей к горлу тошнотой. Физическая боль на секунду притупила душевную, но освобождение было секундным.       Андроид внимательно всматривалась в лицо мужчины, подмечая мелкие детали, незаметные человеческому глазу, сканируя внешность и эмоциональное состояние своего нового хозяина. Красные склеры на белках красноречиво говорили о систематическом недосыпе, подёргивания уголков губ — нервное напряжение, возможно посттравматическое. Напряжённая поза и сжатые кулаки — агрессивно настроен, уровень стресса значительно превышен. Бледность лица — явный признак недостатка кислорода и солнечного света, лёгкий тремор мышц рук — последствие длительной алкогольной интоксикации.       Алекс молча наблюдал, как немигающий взгляд сосредоточен на нём, отчего по спине прошёл неприятный холодок, а тошнота подступила с новой силой.       — Вы, очевидно, расстроены. Чем я могу вам помочь? — в голосе появилась нотка тревоги, той самой, с которой Агата всегда спрашивала Алекса, как прошёл день на работе. С той же самой чёртовой интонацией, с которой началось их знакомство.

Flashback

      Липкий и непроглядный туман окутал возвышенность, на которой находился особняк Аннет Сильвер-Харрис. Не самое лучшее время и погодные условия для прогулок, но для приезжего парня, проводившего в этом ненавистном месте вот уже несколько дней, такие променады были сродни психотерапии. Он шёл, засунув руки в карманы джинс, ёжась от этой постоянно летящей в лицо влаге, не похожей ни на полноценный дождь, ни на мелкую изморось. Пиная мелкие камни, попадающиеся по пути на землистой тропинке, швед размышлял о том, стоило ли вообще заключать эту сомнительную сделку, на которой так настаивал Фредерик и собственная мать.       Резкий глухой удар в область левого бедра откинул парня на дорогу, отчего тот, балансируя и пытаясь найти опору, встал на четвереньки. Повернув голову, он увидел капот жёлтой малолитражки, а следом и выбегающую из неё взволнованную, испуганную и миниатюрную рыжую девушку. Она быстро приблизилась к Алексу, извиняясь и помогая вставать, придерживая парня под локоть.       — Боже, простите! Я могу вам чем-то помочь? Может, отвезти вас в больницу? — её медные кудри рассыпались по плечам, а взгляд изумрудных глаз был такой, словно она его не еле подтолкнула бампером, а, как минимум, убила. — Я на секунду всего отвлеклась, чёрт…       — Девушка, вы с ума сошли отвлекаться в такой туман? — он встал, опираясь на мягкую ладонь незнакомки, и потёр ушибленный бок, поморщившись.       — Мне правда очень-очень жаль, простите ещё раз! — её пухлая нижняя губа едва задёргалась, предвосхищая то, от чего у Алекса с детства скручивало живот. Он терпеть не мог это оружие вселенской манипуляции — женские слёзы.       — Забудьте, я тоже виноват, надо меньше думать и больше следить за окружающей действительностью.       Затем она с паникой в глазах настаивала на том, чтобы отвезти Алекса в больницу, практически затягивая в свою машину, вызвав в парне приступ веселья.        — Ваши извинения приняты, правда, — он мягко улыбнулся, пожимая маленькую ладонь девушки. — Трудно злиться на таких красавиц.       Оставив девушку в полном недоумении, Алекс развернулся и пошёл прочь, скрываясь в плотном тумане.

End flashback

      — Ты напоминаешь мне одного человека, — Алекс снова опустил голову, не находя сил смотреть в лицо жены, повторенное на машине с ювелирной точностью: те же веснушки, родинки на коже, еле заметная оспинка над левой бровью, отчего волоски там росли неровно. Грудь сдавливало и становилось тяжелее дышать. Будто бы нырнул в омут, и темнота поглотила весь внутренний свет.       — Кого-то, кто был вам дорог? — андроид всё ещё стояла в своём саркофаге, наблюдая немного свысока за опечаленным мужчиной, чей взгляд так старательно избегал её.       — Ту, кого я… — слова застряли в горле, а по щетинистой щеке прошла тёплая полоска, капая на гранитный пол. В следующий миг тёплая ладонь коснулась его щеки, стирая влагу и поднимая пальцами подбородок.       — Кого вы любили? — Алекс чуть не поперхнулся воздухом, опешив от того, как машина считала его эмоции.       Она вышла из бокса, оказавшись лицом к лицу с Алексом. Разница в росте была небольшой, поэтому их взгляды встретились. Заметив удивление в лице мужчины, она одёрнула руку, будто обжёгшись, и потупила глаза в пол. Пушистые ресницы на её веках слегка подрагивали, отчего Алекс не мог оторваться, словно завороженный, наблюдая. В голове набатом стучала мысль, что всё это лишь умелая симуляция и ничего больше, но этот её потерянный и слегка расстроенный вид, тепло рук, взгляд и даже интонации голоса твердили об обратном. Он нашёл способ обмануть смерть. Или он сошёл с ума?       — Я понимаю, что то, что хочу сделать — бред и противоречит законам природы, логики, здравого смысла, чёрт чего ещё, но я должен, — его голос стал ниже, приобретая приятную хрипотцу.       Ту самую, от которой по коже Агаты вереницей неслись мурашки, когда Алекс читал ей стихи Байрона вслух. Она всегда заводилась с пол-оборота, стоило ему подойти сзади, прижимаясь всем телом, обхватывая кольцом рук и шепча на ухо:

И если мертвецы приют покинут свой, И к вечной жизни прах из тленья возродится, Опять чело мое на грудь твою склонится: Нет рая для меня, где нет тебя со мной!

      Тело Агаты подрагивало в сильных руках от горячего шёпота на коже, она сладостно прикрывала глаза с пушистыми ресницами и откидывала голову ему на плечо, прижимаясь ближе и дыша чаще. Алекс, позабыв о приличиях и о том, что тогда дом был полон родственников и досужей прислуги, брал её со всей страстью и неистовством прямо на столе в библиотеке, зацеловывая губы своей уже невесты, ловя сладкие стоны и прижимаясь разгорячённой кожей к коже. Они были безумными, безбашенными и сумасшедше влюбленными. Они были счастливы. Были.       — Вы слышали о коте Шредингера? Пока вы не приняли решение — все варианты реальны, — голос андроида, как пуля в тишине, просвистел в сознании Алекса, раздираемого противоречивостью чувств и ощущений.       — Порой, мне кажется, я и сам как тот кот в коробке, нахожусь в каком-то Лимбе, — грустная усмешка прошла по мужским пересохшим губам. Алекс давно стал своей собственной тенью, бестелесной и серой, лишь повторяющей чьи-то движения.       Он подошёл почти вплотную, беря мягкую и тёплую на ощупь ладонь андроида в свою, нервно поглаживая тыльную сторону большим пальцем. Копия Агаты смотрела на Алекса с нескрываемым интересом, индикатор на виске начал стремительно мигать, а её зрачки расширились. Нильсен запустил вторую руку в шелковистые волны рыжих волос, чуть сильнее сжимая их на затылке, отчего существо перед ним прикрыло веки, словно наслаждаясь прикосновением. Сердце в груди Алекса забилось ещё чаще, проходя жаром по спине. Подкатывал приступ головной боли от ощущения неправильности и дикости происходящего, но видя, как она реагирует на прикосновения, как приоткрываются её пухлые губы, как приятно её ладонь лежит в его руке, было трудно поверить, что прямо перед Алексом не его жена.       Взяв Агату за шею, он притянул её лицо ещё ближе к своему так, что кончики их носов соприкоснулись. Почва уходила из-под ног от близости её губ, от бархата кожи, от её волос под пальцами, от тепла её тела рядом. Такого родного, что скулы сводило, и по коже проносился ток, отдаваясь покалыванием в конечностях.       — Ты больной ублюдок, Нильсен! — крик Рэйчел разорвал тонкую дымку секундного наваждения. Её глаза округлились, а на лице застыла смесь шока, отвращения и нестерпимой боли, кольнувшей в самое сердце при виде Агаты, восставшей из мертвых.       — Рэй, это не то, что ты думаешь, — Алекс резко отстранился скрепя сердце, отпуская ладонь из рук.       — Да, это другое, что я думаю. Ты, определённо, съехал с катушек, друг. Вместо того, чтобы растить сына, который остался без матери, ты развлекаешься с резиновыми куклами с интеллектом! — она выплёвывала эти слова, хотя пульс колотился в висках при виде того, насколько это существо в точности повторяло Агату. Рэй была испугана.       Алекс стоял посреди холла, не находя в себе сил ответить на справедливые обвинения. Маленький Роберт уже давно жил в Стокгольме, пока его отец пытался пережить своё горе в одиночестве и алкогольном угаре. Этим утром Алекс пообещал Рэйчел, что после того, как он завершит все дела в Лондоне, они вместе уедут в Швецию навсегда.       — Я наивно думала, что под «делами» ты имел в виду продажу дома, Алекс, а не вот это вот всё, — она в ярости размахивала маленькими ручками, испепеляя взглядом причину своей агрессии — всё это время стоявшую в комнате девушку-андроида.       — Дай мне пару дней, Линд. Клянусь, я уеду с тобой.       — Ты совершаешь огромную, непростительную ошибку, Ал, — Рэйчел погладила друга по щетинистой щеке. — Но знай, что я рядом.       Всё это время, находясь поодаль от двух людей, Агата стояла не шевелясь, ощущая возросшее напряжение в комнате. Она внимательно изучала хрупкого вида блондинку, которая смотрела на мужчину с грустью и чем-то ещё. Это чувство было трудно описать, но искусственный интеллект мог сравнить это с приятной одержимостью чем-то. Агате понравилось это ощущение, нравилось, как на него реагирует мужчина: он сразу смягчился, его плечи расслабились и голос стал ниже и тише. Она записала этот приятный тембр, прокручивая у себя в голове снова и снова, пока уголки губ сами непроизвольно не поднялись.