Монохром

На улице неожиданно холодно для начала сентября. Столбик термометра замер на пятидесяти трёх градусах по Фаренгейту. Дождь начался еще ночью и, судя по всему, не собирался останавливаться. Небо, затянутое серыми тучами, казалось ниже, навевая мысли о большом грязном сером мешке, который натянули на целый штат. Не добавляли оптимизма такие же серые будни. - Дин, спускайся, а то опоздаешь! – голос матери отвлек парня от созерцания пейзажа за окном. Серые будни… Старший ребенок из семейства Винчестеров с какой-то внезапной злостью стукнул кулаком по стене, рядом с окном, едва удержавшись, чтобы не засадить прямо по стеклу. Серые будни. Фраза прочно застряла в голове, опуская настроение ниже плинтуса. Кто бы знал, сколько Дин готов был отдать ради того, чтобы разбавить свою жизнь яркими цветами, и дело было вовсе не в осенней депрессии. Знаете, каково это, когда врачи ставят диагноз «ахроматопсия» и беспомощно разводят руками, обрекая человека на серое, в прямом смысле этого слова, существование? Не знаете, а вот Дину пришлось узнать. Когда детям показывали красный и синий кубики, а после просили подать синий, родители маленького Винчестера получали обратно сразу два кубика. Первое время было смешно, потом стало тревожно, а после посещения врача просто страшно. Разумеется, первое время было тяжело всей семье. Приходилось приспосабливаться, забывая про понятие цвета, а Мэри Винчестер подолгу успокаивать тогда еще маленького Дина, объясняя, что он такой же, как и все… Чем старше становился Дин, тем легче, и в то же время сложнее становилось «притворяться нормальным», как это называл сам парень. Легче, потому что за свои восемнадцать лет он успел если не смириться, то привыкнуть жить в черно-белом мире, а сложнее, потому что порой ему казалось, что только рядом с родителями и братом он может расслабиться. Окружающие вечно норовили либо навязать ему свое проклятое, абсолютно ненужное Винчестеру сочувствие, либо смотрели на него, как на экспонат цирка уродцев, отчего никогда не отличавшийся терпением Дин вспыхивал как спичка. В младшей школе было терпимо: дети не задумываются над такими словами как «ахроматопсия» и оценивают друг друга в большей степени по личностным качествам, а вот после переезда и перехода в среднюю школу стало совсем плохо. Сперва Дин просто кайфовал от огромного количества внимания к своей персоне и искренне недоумевал, отчего остальные парни еще не попытались побить зарвавшегося новичка. Вскоре волнения поутихли, и Дин стал спокойно учиться, сводя общение к минимуму и ревностно оберегая свой секрет, но буквально за несколько минут все рухнуло, как карточный домик от дуновения ветра… *флэшбэк* - Мистер Винчестер, - противный голос мисс Бронтон разнесся по классу, сообщая, что преподаватель хочет видеть у доски именно Дина, - пишите уравнение. Вздохнув, парень быстро взял первый попавшийся под руку мелок и стал быстро записывать необходимое решение, но был прерван учительницей: - Мистер Винчестер, я могу понять вашу любовь к голубому цвету, но все же возьмите красный мел, а то ваши записи абсолютно не видны… Класс взорвался смехом еще в начале фразы учительницы, поэтому последние слова услышал только Дин. Сжав зубы, он заставил себя успокоиться и не хамить гадкой учительнице. Рассказывать ей о своей проблеме он, разумеется, не собирался. - Мисс Бронтон, могу я пойти к доске? – не весь класс, видимо, оценил глуповатую шутку учительницы в адрес новенького. - Не стоит. Я думаю, мистер Винчестер самостоятельно сможет отличить красный мел от зеленого. Сама того не зная, мисс Бронтон ударила по самому больному. Неуверенно протянув руку к одному из двух внешне одинаковых мелков, Дин сгреб его со стола. Секунда – и взрыв смеха сотряс стены класса, отмечая, что парень ошибся. Ученики смеялись вместе с ухмыляющейся учительницей, а Дина просто трясло. Бросив злополучный мелок назад на стол, он назло всем таки дописал злополучное уравнение, сильно нажимая на голубой мелок, после чего вышел, хлопнув дверью. Через пару дней все знали о том, что Дин не различает цвета. И из повседневных шуточек вроде: «Чего разоделся, как попугай? А, точно, ты ж все равно не видишь!» - складывался его личный ад. Это было падение с небес на землю. Путешествие в преисподнюю прямым экспрессом. Винчестер просто на стены готов был лезть от безысходности, ибо и дня не проходило, чтобы кто-нибудь его не задел или не пожалел «бедняжку». Прекратилось все через пару недель, когда Сэм, младший брат Дина, не выдержал и, несмотря на протесты последнего, рассказал все родителям, чем вызвал у брата лишь волну гнева: - Ну вот нахрена ты это сделал?! Я же сказал, что сам разберусь, Сэм! Младший, сжавшись в комочек под гневным взглядом брата, молча наблюдал с кровати за мечущимся по комнате Дином. Старший Винчестер защищал его от всяких наездов, а Сэм в свою очередь изо всех старался незаметно сохранять душевный покой брата. Он долго молчал, как Дин и просил, но понял, что брат не сможет разобраться самостоятельно. С каждым днем ему становилось все хуже и хуже: Дин приходил измотанный, злой, стал плохо спать и перестал шутить. - Я же всего лишь хотел помочь… - Скажи прямо: ты гребанный калека, сам не справишься! Давай еще на каждом углу объявления развесим: «У Дина Винчестера цветовая слепота!» Может быть кто-то еще не знает! - Дин… Я не… - Уйди. - Дин, послушай! - Я сказал закрой дверь с той стороны, что не понятно?! Молча повиновавшись, Сэм вышел, а Дин бросился на кровать и сразу уснул, чтобы вечером, когда он спустился к ужину, узнать от отца, что они переезжают и заканчивать старшую школу ему придется уже в Лоуренсе… *конец флэшбэка* - Дин, как тебе? – дверь открылась, едва не стукнув выходящего Дина по лбу. Маленькое торнадо в лице Сэма ворвалось в комнату, демонстрируя рубашку. - Если уменьшить размера на два, то будет как раз, - со смешком отозвался Винчестер, - рано тебе еще мои рубашки таскать. Надевай свою, и пойдем, опаздываем уже. Сэм кивнул и убежал переодеваться, а Дин, бросив еще один взгляд в окно, тряхнул головой и стал быстро спускаться по лестнице, покрытой серым ковром...