Иная сказка

Гет
NC-17
В процессе
38
Размер:
123 страницы, 8 частей
Описание:
Они думали, что их жизнь будет похожа на сказку, однако у судьбы были другие планы. История Беллатрикс Лестрейндж, ее семьи, ее любви и службы Темному Лорду от начала и до конца. История о Пожирателях Смерти и о войне.
Посвящение:
Мари-Белатрикс, как основного вдохновителя.
И, конечно же, моей прекрасной бете: Elmira Safiullina
Примечания автора:
Наконец-то я решилась начать писать полноценный макси о Пожирателях Смерти. Долго к этому шла и, кажется, пробил час. ( Я знаю, что у меня еще три фанфика незакончены, но однажды я их добью).
Фанфик будет охватывать большой промежуток времени и множество персонажей. Основные - Волдеморт/Беллатрикс/Рудольфус, Антонин Долохов и Рабастан Лестрейндж.
https://vk.com/club184118018 - группа автора.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
38 Нравится 37 Отзывы 17 В сборник Скачать

Глава 7

Настройки текста
      

***

Магическая Британия. Норд-Райдинг. Лестрейндж-холл. Июль 1969 года.       Рудольфус Лестрейндж нервничал перед встречей с отцом. Даже перед ЖАБА он так не переживал, как в этот раз. Отчасти потому, что экзамены можно пересдать, а свою жизнь — нет. Рудольфус понимал, что на кону его будущее счастье с любимой девушкой. С девушкой, которая любит его взаимно, по крайней мере, Лестрейнж по-настоящему верил в это. Годы спустя он будет задаваться вопросом, как мог быть таким слепым и глупым, но вывод напрашивался один — Рудольфус совсем помешался от любви, и чувства застили ему взор. Через призму чувств и эмоций он видел в Беллатрикс только лучшее, не осознавая, какой она человек.       Так или иначе, Рудольфус собрался с мыслями и решил поговорить с отцом. Немало усилий ему это стоило. Он долго подбирал правильные слова, выбирал подходящую линию поведения, чтобы родитель прислушался к нему, понял, что намерения сына самые что ни на есть серьезные. Облачившись в черные выглаженные брюки, рубашку и серый жилет, Рудольфус счел, что готов к трудному разговору. Он специально выбрал момент, чтобы отец был один. Рудольфус решил поговорить с родителями по отдельности. Только в таком случае его попытка имела шанс на успех. Если же чета Лестрейндж была бы вместе, то они пришли бы к одному решению и, скорее всего, не одобрили бы брак сына.       Противостоять сэру Сильвию и леди Алиссандре одновременно у Рудольфуса не хватило бы моральных сил. Чаще всего родители наступали единым фронтом и переубедить их в чем-либо было практически невозможно.       Рудольфус поднялся к главным покоям, остановился у дубовой лакированной двери, три раза постучал и, дождавшись позволения, вошел. Если его и преследовали сомнения, то стоило ему переступить порог кабинета отца, как они улетучились. Осталась только решимость, с которой впору было идти на штурм крепости.       Кабинет отца встретил Рудольфуса идеальным порядком. Он словно олицетворял натуру хозяина. Обои темно-зеленого цвета говорили о мрачном характере сэра Лестрейнджа и выдавали в нем истинного слизеринца. Прочная и основательная дорогая мебель без излишеств в виде резных ножек говорила о строгости и твердости характера.       Даже сидел сэр Лестрейндж как-то по-особенному. Прямо, расправив широкие плечи. Его фигура за массивным письменным столом напоминала внушительную скалу, и на мгновение младший Лестрейндж ощутил волнение, но усилием воли подавил его. В конце концов решается его судьба!       — Рудольфус? — удивленно спросил сэр Сильвий, держа в руках какой-то документ. На днях должна была состояться особо крупная сделка по закупке оборудования в золотую шахту, поэтому мужчина изучал договор, чтобы вложение оказалось не бессмысленным. На столе перед сэром Сильвием были разложены стопочками остальные особо ценные бумаги, и он по мере работы проверял и их. — Что-то случилось? — поинтересовался с тенью беспокойства сэр Сильвий, глядя на сына, который решительно направился к нему, не дождавшись позволения войти. Подобное поведение немного удивило сэра Лестрейнджа, обычно Рудольфус был самим очарованием и всегда придерживался правил, в отличие от полоумного Рабастана, которого никогда не сдерживали никакие рамки.       — У меня к вам серьезный разговор, — как никогда твердо промолвил Рудольфус, глядя в глаза сэру Сильвию. Они были противоположностями друг другу: кареглазый, черноволосый и смуглолицый Сильвий и его рыжеволосый, зеленоглазый сын. Характеры у них тоже полярно отличались. Сильвий — твердость, уверенность и жестокость. Рудольфус — мягкость, податливость и благородство. Однако в этот момент Сильвий внезапно подумал о том, что у Рудольфуса что-то есть от него. Взгляд юноши горел решительным пламенем, плотно сжатые губы говорили о том, что он готов идти до конца. Но что послужило катализатором?       — Присаживайся, — кивнул Сильвий на кресло, стоящее у стола, напротив него. Рудольфус опустился в кожаное кресло и, глубоко вздохнув, уставился на отца. Сэр Лестрейндж понял, как отпрыск на самом деле волнуется. — Я внимательно слушаю.       — Я хотел поговорить о своем грядущем браке, — выпалил Рудольфус, поерзав в кресле, словно пытался сесть поудобнее. — Дело в том, что я узнал кое-какую информацию, и она отныне не дает мне покоя… — подбирая правильные слова, проговорил он.       — И что же ты узнал? — с интересом, горящим в карих глазах, спросил сэр Сильвий. Было видно, что слова сына его заинтересовали.       — Дело в том, что наши с Беллатрикс чувства взаимны, — сказал Рудольфус, понимая, что должен сделать все, чтобы их брак состоялся. Он не может упустить шанс на счастье теперь, когда он столь близок. В конце концов каждый сам кузнец своей судьбы. И Рудольфус хотел взять свою жизнь в свои руки. Что в этом плохого? — Мой долг как джентльмена бороться за нашу любовь. Мы с ней поговорили и решили, что хотим быть вместе.       Сильвий откинулся на спинку кожаного кресла и задумчиво посмотрел на сына. Странно, он не замечал за Беллатрикс особенной любви к Рудольфусу. Вела она себя всегда сдержанно и уверенно, да, смеялась над его шутками, но такое часто бывает. Впрочем, едва ли Сильвий присматривался к старшей дочери Сигнуса Блэка.       — Не пожалеешь ли ты о таком решении? — спросил резонно сэр Лестрейндж, внимательно глядя на сына. Он ожидал увидеть хотя бы тень сомнения в глазах отпрыска, но их не было. Рудольфус был полностью уверен в своих словах.       — Нет. Я люблю ее. Мои чувства взаимны, разве этого недостаточно для брака? — с расстановкой промолвил он, облизав пересохшие от волнения губы.       — Ты должен понимать, что у всех поступков всегда есть последствия, готов ли ты с ними столкнуться? — задал очередной вопрос Сильвий.       — Да, — честно ответил Рудольфус. — Отец, вы понимаете, о чем я говорю. Вы любите мою мать так же, как я люблю Беллатрикс, и вы сделали все, чтобы она стала вашей женой, — прямо произнес Рудольфус, глядя в глаза отца. Того такая честность ничуть не смутила. Он поджал губы, пытаясь понять, не временны ли чувства сына. Главное, чтобы Рудольфус ни о чем не пожалел спустя годы.       — Я всегда был уверен в твоей матери, Рудольфус. Она готова была даже сбежать со мной, если бы ее отец не одобрил брак. Сандра всегда во всем меня поддерживала. Она — моя точка опоры, без нее я бы не стал тем, кем являюсь. Я всегда был уверен в ее преданности и любви, — монологом проговорил сэр Лестрейндж. Его голос стал странно низким, и в нем ясно скользила едва уловимая нежность, твердый взгляд карих глаз потеплел, когда он говорил о жене. — Уверен ли ты в чувствах Беллатрикс? Может, она просто жаждет богатства и власти. Такое тоже случается, — предположил сэр Сильвий. Рудольфус вспыхнул от гнева и раздраженно посмотрел на него.       — Беллатрикс из древней, чистокровной и влиятельной семьи. Они достаточно богаты, чтобы не бегать за золотыми мешками, — твердо и уверенно отозвался Рудольфус, глядя в глаза отца. — Что касается чувств, то да. Я уверен в том, что она меня любит, — ответил он, вспоминая тот божественный поцелуй в гостиной Малфоев. Рудольфусу казалось, что он взлетел до райских садов.       — Инфералы мне в дом, — пробурчал сэр Лестрейндж. — Ты уже не ребенок, и в любом случае за последствия будешь отвечать сам, — заключил он. — Что будешь делать с Андромедой Блэк? Она по уши в тебя влюблена и не скрывает этого, — поинтересовался Сильвий, заставив сына помрачнеть.       Рудольфус Лестрейндж был неконфликтным и спокойным человеком. Он предпочитал ни с кем не ссориться и решал все вопросы мирным путем. Недаром ему сулили карьеру политика. Теперь же его желание жениться на Беллатрикс могло обернуться неприятными последствиями. В первую очередь сердце Андромеды будет разбито. Она наверняка очень обидится на сестру. Рудольфусу не хотелось становиться причиной раскола, но он осознавал, что иначе нельзя. Счастье для одних — горе для других. Так, кажется, говорили.       В конце концов Лестрейндж — слизеринец, а слизеринцев в первую очередь волнует собственное благополучие. Какая разница, что будет чувствовать Андромеда, если они с Беллатрикс будут счастливы?       — Я ничего не чувствую к Андромеде и не смогу стать для нее хорошим мужем, — вздохнув, проговорил Рудольфус. — Ей подберут другого супруга, который оценит ее по достоинству.       — Надеюсь на это, — ответил Сильвий. — Но учти, нет ничего страшнее обиженной женщины.       — Я это учту, — кивнул Рудольфус.       — Блэки, я думаю, согласятся на брак между вами. В конце концов Беллатрикс — наследница Сигнуса, и, если она действительно тебя любит, то будет бороться за ваше семейное счастье, — заключил Сильвий, приняв решение сына. Он чувствовал, что оно принесет им всем большие проблемы, но гнал это чувство подальше. Рудольфус — взрослый человек, за все последствия ответит сам. Если сможет, конечно же. К тому же Беллатрикс девушка из хорошей, уважаемой семьи, абсолютно чистокровна и хороша собой.       Рудольфус с легким сердцем покинул кабинет отца, радуясь, что его задумка удалась. Отец внял его просьбе и обещал поспособствовать скорейшему заключению помолвки. Рудольфус так радовался, что не осознавал, в какие неприятности вот-вот впутается. Он не замечал оценивающих взглядов со стороны Беллатрикс, наигранности ее фраз. Он был слеп от любви и ничего не видел вокруг.       Желая поделиться радостными новостями с братом, думая, отец поговорит с матерью самостоятельно и как-нибудь склонит ее к правильному решению, Рудольфус направился в покои Рабастана и, войдя в них, в неверии замер. Брат снова был с той самой светловолосой служанкой, которая долгое время строила ему глазки. Рабастан развалился в кресле перед камином, закинув ноги на журнальный столик. У него на коленях сидела маленькая горничная. Рубашка его была расстегнута, и девчонка трепетно прижималась к Рабастану, позволяя ему бесстыдно исследовать ее тело.       Рудольфус поморщился, и его щеки тронул румянец. Как только Рабастан вступил в период полового созревания, в его покои нельзя было войти. Он бегал за каждой юбкой и его совсем не волновала репутация. Даже факт быть застуканным за постыдными делами не сильно его пугал.       Вот и теперь, заметив вторжение, Рабастан прекратил целовать горничную и с улыбкой уставился на Рудольфуса, который не знал, куда деть глаза. В свои годы он был не очень-то решителен с девушками, зато Рабастан кутил и куролесил за двоих.       Девушка, увидев старшего сына хозяина замка, густо покраснела и попыталась встать с колен Рабастана, но тот с силой стиснул ее запястье, не давая этого сделать. Тогда служанка отвела взгляд, чувствуя, как пылают щеки от смущения.       — О, брат, как хорошо, что ты заглянул на огонек, — протянул с широкой улыбкой Рабастан. — Не хочешь присоединиться? — спросил он с лукавыми огоньками в глазах. Девушка на его коленях дернулась, надеясь, что это шутка. Но Рудольфус не сомневался, что его брат мог выкинуть что-то подобное. Его никогда не сдерживали рамки общества, он стремился к абсолютной свободе во всем. В увлечениях, в слабостях, в любви.       — Я, пожалуй, откажусь от столь заманчивого предложения, — протянул Рудольфус, не зная, куда себя деть. — Развлекайся, позже поговорим. — С этими словами он покинул комнату брата, который не спешил оставлять свое увлекательное занятие. Закрывая дверь, Рудольфус услышал, что Рабастан сказал что-то особенно пошлое. Следом раздалось глупое хихиканье горничной. Вот же бесстыдница. Временами Рудольфус думал, что абсолютно все грязнокровки легкодоступны и глупы. По крайней мере, в замке в большинстве своем работали такие особы, готовые на все, чтобы оказаться в хозяйской постели и урвать толику богатства.       Рудольфус, идя по коридору замка, невольно вспомнил свою первую любовницу, с которой стал мужчиной. Девушка училась вместе с ним на одном курсе, только на Хаффлплафе. В Хогвартсе он частенько замечал на себе ее взгляды, а, увидев ее в Холле в качестве служанки, сильно удивился. Девчонка была влюблена в него, это было так заметно, что Рудольфус решил, что она станет для него неплохим развлечением.       Как-то он наведался в комнатушку девушки, заверил ее, что она ему интересна, навешал лапши на уши и пообещал жизнь в достатке. Непонятно, чего желала та служанка, то ли любви, то ли денег, но она отдалась ему. Они стали любовниками и проводили некоторое время вместе, хотя Рудольфус не чувствовал к ней ничего, кроме похоти. Спустя время о позорном увлечении сына узнала леди Алиссандра и поспешила уволить горничную от греха подальше.       Юный Лестрейндж немного расстроился. Не потому что питал к Холли, так звали ту девушку, чувства, а потому, что у него отняли интересную игрушку. Все же до распутства брата он никогда не опускался и брезговал пользоваться девицами легкого поведения.

***

      В это время, не ведая, что решается ее судьба, Андромеда Блэк гуляла по цветущему саду. Жара немного отступила, что весьма радовало. Девушка решила отвлечься от мрачных мыслей и проветриться. Она неспешно ступала между цветочными клумбами и задумчиво рассматривала цветы. Перед глазами все еще стояла картина, которую ей нельзя было видеть. Рудольфус, целующий Беллатрикс. Его сильные руки, обнимающие хрупкий стан. Вспоминая об этом, Андромеда ощущала тень острой злости на сестру, которая оплела своими чарами Лестрейнджа и не хотела отпускать. Андромеда не сомневалась, что Беллатрикс бросилась на Рудольфуса только потому, что он стал интересен ей. Андромеда была уверена, что ее старшая сестра просто играет. В таком случае ничего серьезного ждать не следует. Беллатрикс часто развлекалась подобным образом. Ей нравилось сводить мужчин с ума, нравилось замечать на себе восхищенные взгляды, и она словно играла с людьми.       Оставалось подождать, когда игрушка в лице Рудольфуса станет ей безразлична, и она перестанет мешать. Андромеда так любила Лестрейнджа, что готова была закрыть глаза на все что угодно. Тем более тетушка со стороны матери постоянно твердила ей, что удел женщины — терпеть. Андромеда была терпеливым человеком, она готова была подождать, пока буря, поднятая в сердце Рудольфуса Беллатрикс, утихнет. Тогда он прозреет и поймет, что Белла совсем ему не подходит.       Только эти мысли отрезвляли разум Андромеды, которая уже готова была поссориться с сестрой. Ее отныне раздражало абсолютно все. Взгляд Беллатрикс, ее мимика, слова. Девушка сама пугалась своей затаенной злобы и готова была молить всех богов, чтобы они уберегли ее от необдуманных поступков.       Беллатрикс же словно не замечала уничтожающих взглядов младшей сестры, ее скверного настроения и мрачных комментариев. Она была бодра и весела, много смеялась и шутила, что даже Сигнус удивлялся таким переменам в дочери. Нарцисса определенно что-то знала, но молчала, хитро поглядывая на старшую сестру.       Андромеда избегала общества Беллатрикс уже несколько дней. Все это время она старалась принимать пищу в своей спальне, просила домовиков приносить ей книги из библиотеки, чтобы самой не покидать комнату и не встретиться с Беллой. В сад она выходила не часто и в то время, когда домовик подтверждал, что Беллатрикс в тренировочном зале или еще где-то. Словом, Андромеда избегала общества сестры, как могла, решив таким образом сбежать от возможных проблем.       Но сегодня удача явно была не на стороне Андромеды. Она подняла взгляд от ярко-красных, словно капли крови, цветов и увидела, что к ней навстречу идет до неприличия довольная Беллатрикс, облаченная в платье кофейного цвета.       Вид радостной и красивой сестры подействовал на Андромеду не лучшим образом. Настроение в очередной раз упало ниже плинтуса, и она уже развернулась, чтобы скрыться в лабиринте сада, но стало поздно. —       Меда, сестренка, почему ты прячешься от меня? — спросила бодрым голосом Белла, быстрым шагом приближаясь к сестре. Та, подавив раздражение, обернулась и посмотрела на Беллатрикс.       — Я не прячусь, — процедила Андромеда, желая остаться в одиночестве.       — Прячешься, прячешься, — протянула Белла, улыбаясь. Ее карие глаза горели триумфом. Еще бы, она же знала, что Андромеда влюблена в Рудольфуса по уши, но все равно влезла в чужие взаимоотношения. Более того, Беллатрикс специально все подстроила так, чтобы несчастная Меда увидела их поцелуй.       — Оставь меня, — дрогнувшим голосом сказала Андромеда, намереваясь уйти прочь, лишь бы не видеть довольного лица Беллатрикс, которой всегда доставляли особое удовольствие издевательства над ней. Что только она ей сделала, раз Белла так ее ненавидит?       — И не подумаю, — упрямо ответила Беллатрикс, ступая следом за Андромедой по садовой дорожке.       Та мысленно считала до десяти, ощущая острое раздражение и негодование, бушующее в душе. Но, к сожалению, Андромеда была неконфликтным человеком, предпочитала избегать неприятных ситуаций и большую часть времени скрывала истинные чувства за маской показного равнодушия, хотя в душе у нее бушевали ураганы страстей. Вот и сейчас она из последних сил держалась, не желая ссориться с сестрой. Во-первых, она не хотела ее случайно обидеть. (Точнее, боялась нрава сестры, поскольку Белла становилась крайне мстительной и жестокой, если ее что-то по-настоящему задевало). Во-вторых, Беллатрикс ей явно не по зубам. Андромеда много раз видела, с какой жестокостью словами и действиями Белла мстит обидчикам, и не хотела это испытать на себе.       — Что тебе нужно? — не выдержала Андромеда, остановившись у берега пруда. Она повернулась лицом к сестре, но старалась не смотреть ей в глаза, поскольку боялась увидеть в них насмешку.       — Просто хочу провести с тобой время, — растянула губы в улыбке Беллатрикс, откинув от шеи прядь, выбившуюся из прически. — Ты скоро выйдешь замуж, — добавила она.       — Ты хочешь об этом поговорить? — спросила Андромеда, вновь испытывая острую обиду. Перед глазами вновь всплыла та ужасная картина, как Рудольфус целовал Беллатрикс. К ней, к Андромеде, он даже прикасаться не хотел.       — Он тебе совсем не подходит, — внезапно проговорила Белла, подавшись вперед. Она положила руку на плечо сестре, отчего та с трудом подавила желание отшатнуться.       — Надо полагать, подходит тебе? — спросила Андромеда, упрямо вскинув подбородок, хотя это было слишком смело для ее характера. В ее карих глазах вспыхнула злая решимость, с которой люди обычно идут до конца.       — Думаю, да, — кивнула Беллатрикс, заставив сестру смертельно побледнеть. Андромеда пошатнулась, словно ей сделалось совсем дурно. Она, натужно проглотив вставший в горле ком, потерла переносицу, как делала всегда в минуты волнения, и сбросила со своего плеча руку сестры, словно ей были омерзительны ее прикосновения. Андромеда подняла на Беллатрикс затравленный взгляд, в котором царила мольба. Но едва ли жалостливый взгляд мог растрогать старшую дочь Сигнуса Блэка.       — Ты его не любишь, — промолвила Андромеда уверенно. Она прекрасно понимала, что Беллатрикс просто движет холодный расчет. Она всегда превыше всего ставила материальные блага и положение в обществе, чувства ее мало беспокоили. — Я помню твои слова о том, что любви не существует. Неужели ты передумала?       — Нет, я по-прежнему считаю, что любви не существует. Есть только самовнушение и не более, — промолвила Беллатрикс, глядя с триумфом на бледную и дрожащую Андромеду. — Даже если она существует, я никогда не стану ее жертвой, как ты.       — Не зарекайся, — покачала головой Андромеда. — Рудольфуса ты не получишь. Он сбежит от тебя, узнав, какая ты на самом деле, — уверенно изрекла она и, посчитав разговор оконченным, попыталась обойти сестру и направиться к особняку. Но не тут-то было. Беллатрикс преградила ей путь и схватила ее за руку, больно сжав запястье. Андромеда часто замечала за сестрой странную жестокость, но предпочитала игнорировать ее. Но теперь, взглянув в глаза Беллы, она вздрогнула. В них пылало адское пламя.       — Посмотрим, сестренка, посмотрим. Я бы не кидала слов на ветер на твоем месте. Мало ли, что произойдет завтра, — неприятно улыбнувшись, ядовито промолвила Беллатрикс и отпустила руку сестры. Та, хмурясь, схватилась за запястье, на котором появились слабые покраснения от пальцев Беллы, и поспешила прочь, проклиная собственную трусость.       Беллатрикс же с видом победителя стояла у озера и смотрела вслед Андромеде, которую с детства на дух не выносила. Белла уже предвкушала очередную победу, и ее совсем не заботили чувства близкого человека. Что же, сестренка, готовься к поражению.       Белла перевела взор на ровную гладь озера и улыбнулась своим мыслям. Утром она провернула кое-какое дело. Нарцисса невольно помогла ей, даже не осознавая, что играет определенную роль в чужом спектакле.       Утром Беллатрикс, прекрасно зная, что Нарцисса заглянет к ней перед завтраком, нанесла под глаза серые тени, припудрила лицо и легла в кровать, ожидая прихода наивной Цисси.       Едва та пришла, Беллатрикс изобразила тихие всхлипывания. Разумеется, Нарцисса сразу забеспокоилась. Что могло произойти, чтобы ее сильная сестра плакала?       — Что стряслось, Беллс? — спросила робко Нарцисса, подходя к кровати с задернутым пологом. Беллатрикс, с трудом сдерживая триумфальную улыбку, изобразила, что быстро вытерла слезы, и приподнялась в постели.       — Оставь меня, Цисси, — хриплым голосом прошептала Белла и отвернулась, потирая глаза. Нарцисса ожидаемо не послушала ее, она распахнула полупрозрачный полог и села рядом с сестрой на кровать.       — Ну, Белла, что произошло, что тебя так огорчило? — спросила ласково Нарцисса и осторожно погладила сестру по черным кудрям. Та якобы в изнеможении прикрыла глаза и грустно улыбнулась.       — Печаль съедает меня, Цисси, я ничего не могу с собой поделать, — вздохнув, проговорила Беллатрикс, потупив взгляд. — Пообещай, что не расскажешь никому. В первую очередь — отцу, ведь я не хочу, чтобы из-за меня пострадала Андромеда, — прекрасно зная, что Нарцисса та еще сплетница, и что она не сможет молчать, проговорила Белла. Нарцисса сосредоточенно кивнула, не понимая, в чем дело. — Дело в том, что я имела неосторожность влюбиться… — прошептала Белла и вновь отвела взгляд, начиная театрально заламывать руки. Она всеми силами пыталась казаться хрупкой и очень огорченной, но в глубине души понимала, что это только начало. Нужно еще разыграть спектакль перед отцом и тетей Вальбургой, чтобы они согласились ей помочь.       — И в кого же? — спросила с интересом Нарцисса, в ее глазах зажглось неуемное любопытство.       — Ты хорошо его знаешь, но нам не быть вместе, поскольку я слишком поздно поняла, как его люблю, — произнесла низким голосом Беллатрикс. Голубые глаза Нарциссы озарились пониманием.       — Ты влюблена в Рудольфуса? — спросила прямо Нарцисса, улыбнувшись.       — Да, — подтвердила предположение сестры Белла. — Но, прошу, никому не говори об этом. Я не хочу разрушить счастье Андромеды, — подняв взор на Нарциссу, попросила Беллатрикс. Та с сомнением кивнула, не понимая, откуда в ее сестре столько благородства. Но, видимо, она все же любит Андромеду.       — Не беспокойся, я никому ничего не скажу, — заверила ее Нарцисса. — Ты идешь на завтрак? — спросила она.       — Нет, — покачала головой Беллатрикс. — Я не спала почти всю ночь, думая о Рудольфусе, у меня совсем нет сил.       — Как пожелаешь, — сказала Нарцисса, поднимаясь с кровати. — Отдыхай и набирайся сил, — улыбнулась она и быстро покинула комнату, не желая нарушать правила, установленные в доме.       Беллатрикс проводила сестру задумчивым взором, и едва за ней захлопнулась дверь, губы Беллы тронула коварная усмешка. Да, люди очень предсказуемы, особенно малышка Цисси, которая временами не видит дальше своего носа и безоговорочно верит старшей сестре. Оставалось ждать визита отца, поскольку Беллатрикс была уверена, что еще за завтраком Нарцисса случайно проговорится ему обо всем.       Как и рассчитала Белла, где-то спустя час раздался стук в дверь. Ровно три удара, как всегда стучал отец. Беллатрикс легла в постель, сделав крайне жалостливое и несчастное лицо.       Сигнус Блэк вошел в опочивальню старшей дочери и приблизился к кровати с задернутым пологом. Его темно-карие глаза горели волнением, что очень польстило самолюбию Беллы.       — Что стряслось, звезда моя? — спросил Сигнус, взволнованно глядя на дочь, которая приподнялась в постели и отдернула полог. — Нарцисса обмолвилась, что тебе нездоровится, и причина твоего недуга идет от сердца.       — Она сказала вам правду, папа, — произнесла Беллатрикс, отведя взгляд. Сигнус провел рукой по кудрям дочери, и та на мгновение прикрыла глаза.       — В чем причина? Кто посмел тебя огорчить, раз на тебе лица нет? — спросил, придав голосу строгости, мистер Блэк. Он всегда был слаб перед Беллатрикс и за одну ее слезинку готов был убить. Белла прекрасно об этом знала и рассчитывала сыграть на этой слабости отца. Она была уверена, что в выборе между ней и Медой отец без сомнений выберет ее.       — Я имела неосторожность влюбиться, отец, — едва слышно прошептала Беллатрикс. — Но любовь эта неправильна и запретна, — с трудом удерживаясь от желания фыркнуть, сказала она. Сигнус Блэк ощутимо напрягся, услышав про запретную любовь. Наверное, он подумал, что его дочь имела неосторожность связаться с человеком ниже нее по статусу. Заметив гнев в глазах отца, Беллатрикс поспешила проговорить: — Ты же знаешь, что мы с Рудольфусом много месяцев дружим.       — Продолжай, — кивнул Блэк, не совсем понимая, куда клонит дочь.       — Я имела неосторожность влюбиться в него, но поняла это слишком поздно, — грустно произнесла Беллатрикс и демонстративно прикрыла глаза, словно ей сделалось дурно.       — О, Мерлин… Почему ты раньше мне не рассказала? — спросил Сигнус, опускаясь рядом с дочерью на кровать. Он осторожно приобнял ее, а та прильнула к отцу, словно только этого и ждала.       — Я… Я не знаю, — запинаясь, ответила Белла. — Жаль, что ничего нельзя сделать, и я не смогу обрести счастье рядом с любимым.       Сигнус Блэк ничего не ответил, бережно обнимая дочь. Он смотрел прямо перед собой и понимал, что не может допустить, чтобы его любимая дочь страдала от неразделенной любви. Беллатрикс была для него всем. Воздухом, смыслом жизни, надеждой на счастливое будущее. Она была так на него похожа, что Сигнус пытал к ней небывалую слабость. Мужчина даже не мог предположить, что до такой степени способен кого-то любить, как ее. Когда он видел в ней себя, свои черты, свой характер, лед в его душе стремительно таял, уступая место нежности.       Разве может он допустить, чтобы его любимый ребенок страдал? Нет. Сигнус молчал, думая о сложившейся ситуации. Лестрейнджи явно не обрадуются пересмотру договора, но ничего… Если подключить Вальбургу, она быстро сможет умаслить Сильвия и Алиссандру. К тому же Беллатрикс унаследует все имущество отца, и по возрасту она подойдет Рудольфусу намного больше, чем Андромеда…       Андромеда. Моргана и Мерлин, как он мог забыть о второй дочери, которая тоже влюблена в Рудольфуса. И что такого в этом мальчишке, раз обе сестры Блэк хотят его в мужья? На взгляд Сигнуса Рудольфус был самым обычным чистокровным волшебником. Разве что баснословно богатым и наследником главной ветви древнего рода. Но таких ведь немало. Однако Беллатрикс и Андромеда готовы были бегать за ним. Странно все это. Может, кто-то из них преувеличивает свои чувства?       — Мои чувства к Руди взаимны. Вы же видели, что он всегда рядом со мной, — выложила последний козырь Беллатрикс, осознавая, что тишина затягивается. Сигнус вздрогнул и словно вынырнул из размышлений. Он взглянул на дочь и поджал губы. Да, он часто видел, что мальчишка Лестрейндж вне себя, когда рядом Белла. Его глаза всегда так горят, когда он смотрит на Беллу. Словно она величайшее в мире сокровище. Рудольфус на Андромеду так никогда не смотрел, их даже нельзя было увидеть вместе. Стало быть, чувства между Беллатрикс и Рудольфусом настоящие.       — Я попробую перезаключить договор с Лестрейнджами. Полагаю, Андромеда найдет в себе силы смириться. Она еще юна и ей рано думать о замужестве, — принял решение Сигнус Блэк, а Беллатрикс с трудом подавила радостную улыбку.       Сигнус поцеловал дочь в лоб и встал с кровати. Нужно было написать Вальбурге, чтобы решить это вопрос. В такие моменты мужчина как никогда радовался, что него есть такая сильная и умная сестра, способная найти выход из любой ситуации. Магическая Британия. Блэк-хаус. Тот же день.       В это время Вальбурга Блэк ступала под руку с мужем по пустынному пляжу и вдыхала свежий морской воздух. Погода царила солнечная и жаркая, но от моря тянуло прохладой. Обещали шторм, и только из-за этого леди Блэк запрещала сыновьям лезть в воду. Однако женщина не питала иллюзий, что Сириус при первой же возможности не забежит в холодную воду и не потащит с собой брата. Он всегда был слишком бесстрашным для ребенка и нечасто задумывался о безопасности. Регулус же всегда следовал за братом, оставаясь его послушной тенью. Сириус жестоко подшучивал над ним, насмехался, но Регулус продолжал его любить и старался во всем подражать.       Вальбурга малодушно радовалась, что только один из ее сыновей похож на нее, вобрал в себя все черты Блэков. Иначе бы она рехнулась с ними. Интересно, как с тремя детьми справлялась матушка? Хотя, пожалуй, именно Вальбурга своими выходками доставляла леди Ирме больше всего проблем. Еще был Альфард, непутевый и наглый братец, с которым Вальбурга всегда соперничала. Сигнус же предпочел оставаться в тени и был послушным и спокойным ребенком, чему леди Ирма была рада.       Вальбурга, заметив, что Сириус подошел слишком близко к воде, обеспокоенно нахмурилась. Она опасалась, что тот по неосторожности намочит ноги или же вовсе упадет в море.       — Пусть развлекается, — заметив взгляд жены, промолвил до этого молчавший Орион Блэк, слегка сжав руку супруги. Что удивительно, та послушалась, но все равно с волнением косилась на старшего сына, который начал подбирать с пляжа камни и кидать в воду. Регулус, все повторяя за братом, присоединился к нему.       — Как бы Регулус не заболел вновь, — сказала Вальбурга. Ее младший сын в противовес Сириусу рос слабым и болезненным, постоянно простывал, и не было и месяца, чтобы он не подхватил очередную простуду. Особенно трудно становилось зимой, в пору холодов. Собственно, именно поэтому Блэки решили выехать на пару недель к морю. Солнечный свет, морской воздух должны были пойти на пользу мальчишкам. Вот только время они выбрали не совсем подходящее. Говорили, что скоро будет шторм, побережье овевалось сильными ветрами, на пляже стало прохладно, однако Сириус так хотел прогуляться, что Вальбурга все же уступила.       Пляж был диким и каменным, чуть в стороне возвышались огромные валуны, по которым Вальбурга любила еще в детстве лазить вместе с братьями. Ох, и намучилась с ней матушка. Леди не должна играть в грязи, леди не должна рвать платья и мочить туфельки в морской воде, леди должна быть тихой и послушной. Да, леди Блэк помнила все нотации матери. Ирма долгое время пыталась выправить характер дочери, но, разумеется, потерпела крах. Отчасти из-за влияния мужа, который наоборот гордился тем, что хоть кто-то из его детей истинный Блэк.       «С таким характером никто не возьмет ее в жены», — твердила Ирма, глядя на то, как Вальбурга в очередной раз взбирается на особенно высокий валун.       — Не переживай, все образуется, и она найдет спутника жизни, — успокаивал жену Поллукс Блэк. Он совсем не переживал о нраве дочери, а наоборот был очень рад видеть в ней свой черты.       Чета Блэк остановилась неподалеку от детей и теперь задумчиво наблюдала за ними. Если Вальбурга не сводила взгляда с Сириуса, который продолжал веселиться и улыбаться, кидая в воду камни, то Орион с улыбкой наблюдал за Регулусом. Младший Блэк больше пошел характером в отца. Он был податлив и спокоен, как вода, в то время как Сириус олицетворял пламя.       — Мам, можно мы полетаем на метлах? — спросил Сириус, обернувшись. Он смотрел на мать широко распахнутыми глазами и, затаив дыхание, ждал ее решения. Вальбурга глубоко вздохнула, посмотрела в сереющее небо. Ветер нагонял тучи, вот-вот разразится буря.       — Не сегодня, — вынесла она вердикт. Сириус недовольно нахмурился, готовясь начать очередной спор. Он всегда был вспыльчив и горазд на подобные сцены. Регулус, предчувствуя очередную ссору, подошел к брату и взял его за руку, словно пытался усмирить его гнев. К счастью, этот трюк сработал.       — Но вы говорили, что я смогу позаниматься квиддичем, — недовольно заметил Сириус.       Вальбурга поджала губы, прекрасно помня свои слова. Из-за того, что они жили в городе, у Сириуса не было специальной площадки для полетов. А летать на заднем дворике, где не так много места — небезопасно. Мало ли на какую преграду налетит мальчик или вообще случайно вылетит за защитные чары. Дикари магглы могут запаниковать и вытворить непонятно что.       Пожалуй, это еще одна причина, почему семья приехала на побережье. Сириусу необходимо было свободное пространство для тренировок, но из-за погоды Вальбурга запретила полеты. Мало ли что произойдет, ветер усилится, начнется дождь или сильная гроза с громом и молнией. Сириус, конечно, хорошо летал, но безопасность превыше всего. Жаль, что он в силу возраста и характера не понимал волнения матери. Ну ничего, со временем он ее поймет.       Сириус вернулся к игре, думая о своем. Регулус возился рядом с братом.       — Они быстро растут, не так ли? — спросил Орион Блэк внезапно. Вальбурга кивнула и с улыбкой взглянула на мужа. Тот ответил ей тем же. — Ты не замерзла? — спросил он и, вытащив волшебную палочку, наложил на супругу согревающие чары. После то же самое проделал с сыновьями.       — Сириуса ждет большое будущее, — с тенью гордости в голубых глазах сказала Вальбурга. Она видела в сыне задатки победителя и таланты, главное, чтобы он направил их в нужное русло, и тогда все преграды падут перед ним. Все же победителя видно на старте. Внезапно с хлопком перед хозяевами предстал старый домовой эльф, Тобби, который служил в летнем поместье. Он, метнув взгляд на госпожу, затрясся от стража, прижав уши к голове. Все слуги Блэков знали о нраве леди Вальбурги и опасались ее.       — Госпожа, господин, младший господин прибыл и желает вас видеть, — протараторил, немного запинаясь, домовик и затаил дыхание, комкая ручонками белую наволочку. Орион и Вальбурга переглянулись с напряжением.       — Сигнус? — зачем-то уточнила леди Блэк, просто желая, чтобы ее подозрения не подтвердились, но удача была явно не на ее стороне.       — Альфард, мадам, — ответил домовик, и Вальбурга лишь поджала губы. Паршивец даже за городом их нашел, будь он неладен. И какого Мерлина он решил вернуться на историческую родину?       Посмотрев на мужа, Вальбурга поняла, что не одна она не особо счастлива принимать в своем доме братца. Но, разумеется, они не могли выставить Альфарда за порог дома. Все же он Блэк, а Блэки должны держаться вместе, так говорил их отец.       — Сириус, Регулус, нам пора возвращаться, — позвала сыновей Вальбурга, на что Сириус обиженно насупился, обернувшись лицом к матери. Он сверлил матушку раздраженным взглядом, словно пытался ее поджечь стихийной магией. Регулус, к счастью, подчинился и молча подошел к родителям, как послушный и добрый сын.       — Но пожалуйста, мам, мы не доиграли. Пять минуточек, — начал канючить Сириус, выражая крайнее недовольство.       — Нет, молодой человек, нас ждут неотложные дела дома, — возразила Вальбурга, начиная подходить к старшему сыну, но тот упрямо смотрел на леди Блэк. Он прекрасно знал, что мать слаба перед ним, что он способен на нее влиять.       — Почему ты все запрещаешь? — спросил Сириус, нарушив одновременно два закона семьи. Во-первых, он обратился к матери на плебейское «ты», чего леди Блэк не выносила. Во-вторых, тон его точно нельзя было назвать уважительным.       — Что за тон, молодой человек? — строго спросила леди Блэк, отчего Сириус только демонстративно закатил глаза. К счастью, Вальбурга смогла взять себя в руки. — Раз вы не хотите увидеть своего обожаемого дядюшку Альфарда, то можете продолжить игру… — произнесла она.       Сириус тут же вскинул голову, и его зрачки расширились от радости и восторга. Почему-то дядю Альфарда он любил намного сильнее, чем родителей. Вальбурга терзалась ревностью от такой несправедливости, но ничего не могла с этим поделать. Наверное, дело в том, что Вальбурга все пыталась слепить из сына идеального Блэка, ставила рамки, наказывала за провинности. Альфард же в глазах племянника представал в роли спасителя. Действительно, он многое разрешал Сириусу, баловал его, выгораживал перед сестрой. К тому же Альфард не часто бывал в Британии, что поэтому каждая встреча с ним больше напоминала праздник.       — Дядя Альфард приехал? — спросил с восхищением Сириус, подавшись к матери. Та кивнула, сожалея, что это не она вызывает в мальчике такую бурную радость. И где справедливость? Вальбурга мучилась, вынашивая его, едва не умерла во время родов, потом не могла сомкнуть глаз ночами, поскольку боялась, что мальчик долго не проживет. Три выкидыша, случившиеся до рождения Сириуса, заставили Вальбургу смотреть в оба и трястись над сыном, окружая его излишней заботой. Она любила по-своему, а все его обожание и восхищение достается беспутному Альфарду. — Идемте же скорее. Не стоит заставлять гостя ждать. — С этими словами Сириус поспешил к каменной дорожке, ведущей к дому, скрытой за пышной растительностью. Орион, держащий младшего сына за руку, и мрачная Вальбурга поплелись следом.       — Как думаешь, что они на этот раз натворят? — спросил со смешком Орион у жены.       — Не знаю, но пусть он только попробует подвергнуть мальчиков опасности, и я за себя не ручаюсь, — процедила Вальбурга Блэк, отчего ее младший сын вздрогнул и втянул голову в плечи, испуганно покосившись на мать.       Каждый приезд Альфарда Блэка был близок к катастрофе. Он постоянно сводил на нет все запреты Вальбурги и слова Ориона. Дарил мальчишкам подарки, в большинстве своем опасные. Взять хотя бы ослепляющую маску. Стоило ее надеть, как зрение пропадало на два дня. Регулус однажды попался на такую уловку.       А удушающий красный плащ чего стоил? Опять-таки эта вещица была опасна. Сириус решил испытать подарок на брате, отчего тот начал заикаться. До такой степени ребенок испугался. Помимо этого, были кусающиеся книги, плюющиеся раздражающей кожу жидкостью чайники и чернильницы и много других «забавных», по мнению Альфарда Блэка, вещиц.       Вальбурга не уставала ссориться с братом, пыталась вправить ему мозги, но бесполезно. Этот идиот уже слишком вырос, чтобы как-то его воспитывать. И как Ирма и Поллукс допустили все это? В детстве Альфарду явно не хватало внимания родителей. Он был вторым ребенком в семье, и все внимание сосредоточилось на старшей Вальбурге и на младшем Сигнусе. Альфард же был предоставлен сам себе и творил что хотел и где хотел. Его никогда не сдерживали рамки.       Стоит ли говорить о том, что на седьмом курсе беспутный Альфард, являющийся завсегдатаем борделей и сомнительных мест, внезапно решил покинуть страну в поисках приключений? На его счастье, волшебником он был сильным и разбирался в темных проклятьях. Так он оправился в путешествие, отчего Поллукс долго ругался и грозился выжечь нечестивца с семейного древа. Где это видано, чтобы наследник солидного состояния перебивался случайными заработками и странствовал как бродяга? Но дальше угроз дело не ушло.       Блэки вошли в двухэтажный скромный особняк и, тихо переговариваясь, прошли в гостиную на первом этаже. Вальбурга сразу же увидела высокую фигуру брата, сидящего в кресле перед камином. Альфард задумчиво смотрел на огонь, пыхтел отвратительно пахнущей сигарой и вообще выглядел так, словно являлся хозяином особняка.       — Дядя Альфард! — радостно взвизгнул Сириус и кинулся к родственничку, который встал и, самодовольно улыбаясь, раскрыл объятья для племянника. Тот обнял дядю так, как никогда не обнимал мать.       — Здравствуй, балбес, — улыбнулся Альфард, взъерошив кудрявые волосы Сириуса. Тот запрокинул голову и посмотрел с улыбкой в лицо дяди.       Вальбурга поморщилась, услышав маггловское слово. Почему-то после каждого путешествия Альфард считал нужным учить ее детей дурным словам. Леди Блэк уже подумывала начать пить успокоительное и прикидывала в уме, откуда ждать удар. В прошлый раз, полтора года назад, Альфард подарил Сириусу волшебную палочку. Мальчишка подпалил елку в гостиной и чудом не поранился.       — Вэл, ты ничуть не изменилась, — вместо приветствия сказал Альфард. — Такая же англичанка, — словно ругательство произнес он. — Орион, рад тебя видеть в добром здравии, — кивнул он сэру Блэку. Тот ответил на приветствие.       — И где же ты был все эти месяцы? — спросила Вальбурга, пытаясь сохранить самообладание. В брате ее раздражало все: коротко постриженные черные волосы, светло-карие глаза с горящими в них искорками, смугловатая от длительного пребывания на солнце кожа. Даже борода клинышком злила, но родная кровь, что с ней поделать.       — Много где, — туманно ответил Альфард. — Провел три месяца в Египте, потом четыре — в Бразилии, после искал золото ацтеков, — перечислил он и, поймав восхищенный взгляд Сириуса, подмигнул ему. — Эй, а кто там такой прячется? — поинтересовался приторным голосом Альфард, заметив, что Регулус спрятался за юбкой матери и осторожно выглядывает из укрытия.       — Он только недавно перестал заикаться, Альфард, — ответил сухо Орион, до этого хранивший молчание. Он предпочитал не ссориться с буйным братцем Вальбурги, знал, что он из себя представляет, но все равно решил уточнить этот момент, чтобы этот великовозрастный идиот не подвергал жизни детей опасности.       — Какой-то он у вас слабенький, — протянул гость. — Но я знаю, что подарок ему понравится, — с энтузиазмом сказал он и взял с большого кожаного кресла небольшую черную сумочку. Сириус, уже отстранившись от дяди, с интересом вытянул шею, пытаясь увидеть, что же привез дядя. Он обожал его подарки и всегда ждал встреч с родственником.       Вальбурга и Орион обреченно переглянулись. Теперь-то покой им долго будет сниться.       — Госпожа, — внезапно перед леди Блэк предстал домовой эльф в наволочке, — мистер Сигнус Блэк связался с вами по каминной сети. У него срочная новость, — промолвил Критчер, старый домовой эльф Блэков.       — О, эта развалина еще не сдохла? — со смешком спросил Альфард, копаясь в сумке.       — Он еще тебя переживет, — ответила Вальбурга и, подобрав подол платья, покинула гостиную, направляясь в кабинет мужа. Сигнус просто так спешить не станет, что-то определенно случилось. Леди Блэк лишь устало вздохнула, ощущая слабую головную боль. Приезд Альфарда стал полной неожиданностью, еще и Сигнусу что-то нужно…

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Роулинг Джоан «Гарри Поттер»"

Ещё по фэндому "Гарри Поттер"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты