Несмотря ни на что

Аннет не знала, сколько времени прошло с тех пор, как ее оставили одну в подземелье. Когда глаза привыкли к темноте, она различила стог сена в углу и, дрожа от холода, добралась до него. Девушка села, обхватив колени руками и пытаясь натянуть ткань ночной рубашки до голых заледеневших ступней, которые саднили после бега без обуви. Подрагивающими пальцами она поправила волосы, убирая их с лица, и в полной растерянности уставилась перед собой, совершенно не представляя, что делать. Весь мир словно перевернулся с ног на голову. Её новый знакомый, человек, которого с принимают в обществе, про которого еще не так давно с восторгом отзывалась Бет, похитил ее и потребовал выкуп. Абсурд. Происходящее не укладывалось в голове. А что, если у отца не хватит денег? Что, если за нее потребуют слишком высокую сумму? И что, если… Внутри все похолодело. Что, если после выкупа ее не отпустят? Она видела своих похитителей, она сможет их описать — она так и сделает. Что, если Александру и этому второму мужчине это не понравится? Глаза слезились от холода и усталости. Все тело саднило, голова раскалывалась от боли. Сделав глубокий вдох, девушка свернулась на сене калачиком. Резкий выброс адреналина сказывался теперь сонливостью, — Аннет ощущала себя абсолютно вымотанной. Она с тоской подумала о доме, о своем отце, который уже должен был вернуться. Интересно, как он отреагирует, не застав ее дома? Как от него потребуют выкуп? Не придет же МакКаллистер сам, подвергая себя такому риску быть схваченным… Что бедный отец переживет, думая о судьбе своей дочери, страшно даже представить. Аннет закрыла глаза, не в силах бороться с тяжелеющими веками, и провалилась в сон.

***

— Вставай! Девушка что-то промычала в ответ, зарываясь лицом во что-то теплое. Кажется, это был сгиб ее локтя. — Я сказал вставай! Что же такое… С трудом разлепив веки, Аннет обвела комнату помутненным взглядом и сфокусировалась на нависшим прямо над ней лицом. Александр. Все недавние события словно обухом ударили по голове, и девушка выдохнула с разочарованием — произошедшее не было сном. И находилась она не в комнате, а в подземелье, на стоге сена, в одной лишь грязной ночной рубашке. Аннет ощутила внезапный прилив стыдливости и попыталась прикрыться руками. Глаза МакКаллистера насмешливо сверкнули в темноте. — Ну, раз ты настаиваешь на грубой силе… Мужчина больно схватил ее за локоть и дернул на себя, рывком ставя на ноги. — Да как ты смеешь! — Из глаз Аннет брызнули горячие слезы. Она попыталась вырвать свою руку, но Александр крепко держал ее и уже тащил вон из подземелья. — Я заставлю тебя пожалеть об этом, грязный ты… Ты… Девушка запнулась, не зная никаких слов, что были бы способны объяснить всю ту ненависть, которую она испытывала. Пальцы на ее локте сжались сильнее, и Аннет едва не вскрикнула. — Попридержи язык, если не хочешь, чтобы я бросил гнить тебя в камере, — последовал холодный ответ. Аннет замолчала, едва успевая за широким шагом Александра. Внутри все кипело от боли и унижения. Они прошли вверх по лестнице на два этажа, прошли по длинному коридору и, наконец, остановились возле резной двери. Александр буквально втолкнул Аннет внутрь и отпустил, давая шанс осмотреться. Девушка потерла локоть и отошла от мужчины на безопасное расстояние. МакКаллистер привел ее в спальню с забитыми ставнями на окнах, и от них в комнате стоял полумрак. Большая мягкая кровать с пологом привлекла внимание девушки, на мгновение ей с тоской захотелось забраться под одеяло и согреться. На стенах висели картины, одна из них — танцующая девушка в восточном, слишком открытом наряде. Покраснев, Аннет отвела взгляд. Перед потухшим камином стояли два кресла и столик с подносом еды и дымящейся кружкой. Девушка посмотрела на Александра. Воцарилось долгое молчание. — Я подумал, раз ты все равно знаешь нас в лицо, можно позволить тебе проживать в этой комнате, пока твой отец не заплатит, — наконец произнес Александр, но что-то в его голосе заставило сердце Аннет сжаться от страха. — Ты не должна была знать, кто твои похитители, но видимо снадобье, что я тебе дал, было недостаточно сильным. В следующий раз придется увеличить дозу. — В следующий? — севшим голосом переспросила Аннет и оперлась ладонью на спинку кресла. Слабость во всем теле давала о себе знать. МакКаллистер не отрывал от нее взгляда. Ему, казалось, доставляло удовольствие ее состояние. — Это неважно. Я запру тебя здесь. Окно можешь пытаться не открывать, даже если у тебя получится, выпрыгнув, ты окажешься в кустарнике роз, а они, как ты знаешь, с шипами. Да и бежать тебе некуда, мы догоним в любом случае, — Александр хмыкнул. — Не уверен, насколько трезко ты способна мыслить, поэтому проговорю очевидное: еда не отравлена, ты нужна нам живая. Будешь хорошо себя вести — все пройдет быстро и станет обычным приключением. Будешь вести себя плохо — ты либо останешься покалеченной, либо умрешь. Он произнес эти слова настолько просто, что Аннет не сомневалась, что так оно и будет. От этого человека у нее кровь стыла в жилах, но все же что-то внутри гораздо сильнее зацепилось за снисходительную ремарку. «Не уверен, насколько трезво ты способна мыслить». — Спасибо за разъяснение, но я в нем не нуждалась, — едва слышно сказала Аннет. Александр замер и в его глазах мелькнул все тот же жадный интерес. Он неторопливо, почти играюче подошел к ней, и Аннет пришлось собрать всю свою силу, чтобы не сделать шаг назад. Она вскинула подбородок и посмотрела на Александра. На его лице не было ни единой эмоции, только взгляд, этот темный, пронизывающий взгляд, в который невозможно было не окунуться. Александр коснулся пальцами ее щеки, и это вывело Аннет из транса. Она вздрогнула и отшатнулась. — Ты сама меня просишь об этом, Аннет, — вкрадчивый голос Александра, казалось, впитывался под кожу, бежал по венам вместо крови. Время словно остановилось. Аннет слышала биение собственного сердца. Александр улыбнулся и отвесил насмешливый полупоклон. — Приятного вечера, Аннет. Он вышел и запер за собой дверь. Силы покинули Аннет и она опустилась в кресло. Колени дрожали от пережитых эмоций. Ей хотелось бить и стучать ногами в дверь, кричать, требовать, чтобы ее отпустили, но у нее слишком сильно кружилась голова и слова Александра взымели свой эффект. Умирать или калечиться Аннет не хотелось. В животе заурчало. Аннет вдруг поняла, что не ела с того самого обеда перед балом, и опустила взгляд на оставленную тарелку с отбивной. Поколебавшись, она накинулась на еду.

***

За все шестнадцать лет ее жизни, Аннет ни разу не бывала в ситуации хоть отдаленно напоминавшей эту. Она не знала, как вести себя, ведь ни француженка-гувернантка, ни ее няня, ни кто-либо другой не готовили ее к такому повороту жизни. Оставалось полагаться лишь на свою голову. Дрожь понемногу проходила, боль притуплялась и холод понемногу отступал, но состояние шока и усталости продолжалось. Девушка с выдохом откинулась на спинку кресла и до груди натянула стащенное с кровати одеяло, плавясь под его приятной тяжестью. Женской одежды в спальне не было, зато был мужской длинный утренний халат, в который она, сняв грязную ночную рубашку, извалянную в грязи сада, переоделась. Мысли постепенно приходили в порядок. «Раз Александр ждет выкупа, ему нет смысла убивать меня сейчас», — твердо решила она. Значит, если она сделает что-то или как-то его спровоцирует, максимум, что тот сможет сделать — это поднять на нее руку. И после всего, что уже с ней случилось, это не пугало. Ужасный человек, этот МакКаллистер. Как он решился на такое? Он уже делал это раньше?.. Ей вспомнился бал. Жизнь, которую она вела еще вчера, теперь казалась далекой, будто ненастоящей. А ведь именно тогда она и подслушала разговор Александра с Эрни, который требовал чьи-то деньги. Аннет напряглась, пытаясь вспомнить все в мельчайших подробностях. Вот она стоит почти у балкона, прячась за занавески. Вот она слышит их разговор. Мужчина говорит о каких-то джентльменах, которые будут недовольны задержкой в пару дней, а Александр говорит, что зато кто-то будет доволен результатом… Джефф… Джефферсон. Точно, Эрни еще сказал, что Джефферсону это не понравится. Значит, какой-то Джефферсон требует с Александра большую сумму денег, а тот хочет вытрясти их из ее отца. Омерзительно низкий поступок! Девушка с яростью ударила кулаком по подлокотнику кресла. Этого оскорбления нельзя стерпеть. Смешно сказать, похитить человека, юную девушку, кинуть ее в подземелье, таскать за волосы! Да ни один мало-мальски порядочный человек и подумать бы не смел и о толике того, что сделал МакКаллистер. Это больше, чем просто неуважение, это преступление, за которое придется нести ответственность. Злость откликалась в Аннет все с новой силой и заглушала страх, который она должна была испытывать в своем положении. Теперь, когда она знала и цели похитителя, и его истинное лицо, ей овладела холодная ненависть. Она спрятала оставленную ей для еды вилку в карман халата и, посидев еще немного в кресле и отогревшись, подошла к заколоченному окну, выглядывая в тонкую щелку. Снизу действительно была рассада роз, но при особой осмотрительности можно было бы извернуться и не попасть в них. Совсем другое то, что Аннет понятия не имела, в какую сторону бежать даже если бы ей и удалось вырваться из заточения в доме. На ум пришли слова второго похитителя о слугах в доме, и в груди вспыхнула надежда. Если ей удастся передать с кем-то из них записку отцу… Или хотя бы просто узнать, где она находится. Хоть что-нибудь, что помогло бы. Сердце учащенно забилось в груди. Тогда все было бы по-другому. Девушка попыталась избавиться от ставней, но только сломала ноготь и поцарапала пальцы. С раздражением выдохнув, она решила попытать счастья с дверью, но на этот раз она была плотно заперта. Возмутительно. Часы длились медленно, за окном уже темнело, а значит, со вчерашнего бала прошли ровно сутки. Отец уже знает о похищении? Он уже ищет деньги? В груди болезненно заныло, и Аннет потерла виски, стараясь унять бушующие мысли. От переживаний у нее разболелась голова, но ложиться спать она не собиралась — да у нее бы и не вышло бы уснуть. Она прислушалась к звукам за дверью, но не услышала ничего. Никто не разговаривал, не проходил мимо и не обсуждал подробное местоположения дома, как бы ей того хотелось. И никаких слуг, что сновали бы по коридору и выполняли какие-нибудь поручения. Аннет в бессилии пнула дверь ногой и опустилась на пол, спиной упираясь в нее, но все же упорно продолжая вслушиваться в надежде, что кто-нибудь решит пройти мимо. Александр, скорее всего, уже отправил весть ее отцу, и сейчас сидит где-то в доме, довольный, ожидающий своих денег. К нему девушка испытывала жгучую ненависть, которую хотела бы превратить в презрение. Но увы, хоть он и заслуживал лишь ее, Аннет была слишком вспыльчивой натурой. Может, стоит притвориться больной? Отравившейся отбивной, например, может, это как-то поможет? Александру придется вызвать доктора, и тогда она все ему расскажет. Ведь одно дело похитить и держать взаперти, совсем другое — стать причиной смерти. Что ж, по крайней мере, бледность лица подделывать не придется, — со вчерашнего вечера Аннет сама не своя. Она вспомнила, как обычно ведут себя больные. У них слабость, тошнота, очень часто бред. Аннет помнила это от своей матери, которая умерла, когда ей было всего семь — врачи не смогли установить точную причину, но осунувшееся лицо и слабость не покидали памяти Аннет никогда. Подрагивающими пальцами девушка заправила светлую прядь волос за ухо, стараясь успокоиться. Ей всегда сложно давались воспоминания о матери, она слишком сильно ее любила. События же после ее гибели и вовсе вызывали беспросветную тоску, отзывающуюся в сердце болезненным уколом, словно его протыкали шпагой. Несмотря на маленький возраст, состояние отца насмерть врезалось в память. Словно вчера, она помнила его опустошенность. Он неделями не выходил из своей спальни после похорон, оставив Аннет на попечение Нелли, служанки и по совместительству няни девочки, которая выхаживала ее и объясняла все происходящее в своей манере. — Ваша матушка, милая, — говорила она, гладя маленькую Аннет по голове, перебирая ее спутанные волосы, — Ваша матушка была доброй женщиной и сейчас находится рядом с Господом. Аннет отталкивала Нелли, капризничая, как любой ребенок, и со слезами кричала, что не хочет, чтобы ее мать была доброй женщиной, что она ненавидит Господа за то, что тот держит ее у себя, что ненавидит Нелли за то, что отпустила ее и ненавидит отца за то, что он оставил ее одну. Нелли ругалась на нее, не терпя богохульства, замахивалась на Аннет тряпкой, но девочка убегала в свою комнату, бросалась на кровать и плакала, плакала, плакала… За дверью послышались чьи-то шаги, и Аннет встрепенулась, вскочила, отбрасывая в сторону все мысли, и прижалась ухом к двери. Шаги приближались, по ним было непонятно, мужчина это или женщина. Вот они поравнялись рядом с дверью, остановились. Сердце Аннет замерло, она не смела вдохнуть. Ею овладело странное состояние, она и хотела, и боялась подать признаки жизни. А вдруг это похитители? Но вдруг это прислуга? А если прислуга в сговоре с похитителями? Секунды тянулись как часы. И вот шаги начали отдаляться. Такого шанса терять было нельзя. Очнувшись от оцепенения, Аннет с силой заколотила кулаками по двери и что есть силы закричала: — Я здесь, я здесь! Откройте дверь, меня здесь держат силой! Помогите! Тишина. Аннет еще сильнее забила кулаками, ощущая пульсирующую боль в руках, и заплакала от отчаяния. — Помогите мне! На эмоциях ударив дверь ногой, Аннет в отчаянии отвернулась, закрывая лицо руками. Послышался лязг, щелчок и дверь отворилась. Аннет, развернувшись, вскрикнула. На пороге стоял Александр, одетый в парадный костюм. Лицо его не выражало ничего, однако от всего его существования исходил какой-то неприятный, обволакивающий холод. Девушка невольно отступила на шаг. — Так-так, — улыбнулся мужчина, закрывая за собой дверь, и расстояние между ними будто сократилось надвое от этого простого действия. Аннет чувствовала себя загнанной в тупик зверушкой, но все же упорно вскинула подбородок и встретилась горящим взглядом с МакКаллистером. — Решила покричать? Позвать на помощь? Думаешь, здесь тебе кто-то откликнется? Он говорил тихо, спокойно, с каждым предложением наступая. Из-за неравности статусов сейчас Александр казался Аннет чуть ли не в два раза выше и сильнее обычного, сердце снова сковал страх. Девушка сжала кулаки, не желая отступать. — Тебе это с рук не сойдет. — Ты думаешь? — Александр растянул губы в ухмылке. — Не знал, что женщины это умеют. — Прошу прощения? — Аннет вспыхнула. — М-м… Я подумаю, — Александр сделал вид, что задумался, издеваясь над ее реакцией, но тут же похолодел и продолжил: — Я предупреждал тебя, но сделаю это снова. Закрой рот, радуйся, что я вытащил тебя из подземелья, и жди спокойно, пока твой папаша раскошелится за тебя. — А если нет? — Аннет, переборов испуг, с вызовом посмотрела на него. Сердце билось как бешеное. Александр молчал. — А если нет? Что тогда? Убьешь меня? Это ты грозился сделать? Мой отец найдет тебя и… И ты пожалеешь. Пожалеешь, что родился на свет. Ты, гнусный ты человек!.. Отойди. Отойди, не подходи ко мне! В голосе Аннет почувствовалась явственная паника, когда МакКаллистер начал приближаться к ней. Она отступала под его натиском до тех пор, пока не уперлась спиной в стену, и вдруг почувствовала себя на удивление беззащитной. Вспомнилось, что она в одном лишь халате на голое тело, волосы разобраны, а перед ней человек, о котором она ровным счетом ничего не знает. — Что такое? — Александр вскинул брови. Он не касался, никак не взаимодействовал с ней, лишь находился непозволительно близко. — Я слушаю. Но Аннет больше не говорила. Краем глаза она заметила связку ключей на поясе у МакКаллистера, и поняла, что хоть дверь за собой он и закрыл, но замок защелкнут не был. И если он собирался куда-то выйти в этот час, это значило то, что у дома его ждала либо карета, либо конь, а наездницей Аннет была прекрасной, благодаря охоте, на которую ее брал с собой отец за неимением в семье сына. — Я… Девушка растерянно посмотрела на Александра и, не до конца осознавая, что делает, лишь поддаваясь порыву, сжала в кармане вилку и со всей силы воткнула ее в чужой бок. Раздался мужской вскрик, Аннет тоже закричала и с силой оттолкнула от себя мужчину. Тот упал на пол, хватаясь за больное место, и ругался такими словами, которых девушка никогда в своей жизни не слышала. Она ухватилась за связку ключей на его поясе, вырвала ее и побежала к выходу. Слетела с лестницы на один этаж и застыла. С другого конца коридора приближался второй мужчина, который, завидев ее, замер от удивления, но тут же злобно воскликнул что-то и направился к ней. Как раз в этот момент наверху лестницы показался МакКаллистер, и выглядел он так, что Аннет невольно охватил первобытный ужас. Он выглядел так, словно готов был ее убить. В руке у него был пистолет, нацеленный прямо на девушку. У Аннет подогнулись колени и она упала бы, не удержись за перила. — Наверх. Сейчас же, — процедил Александр и, видя, что она колеблется, снял оружие с предохранителя. Щелчок. — Я не буду повторять. — Ксандр, какого… МакКаллистер метнул на союзника яростный взгляд и тот замолк, раздраженно покачал головой, подошел к Аннет и, грубо схватив ее за предплечье, толкнул по лестнице наверх. — А это, дорогуша, я у тебя конфискую, — прошипел он, отбирая у нее связку ключей. — Ксандр, разберись с ней быстрее, мы опаздываем. На дрожащих ногах Аннет поднялась по лестнице. Дуло пистолета все время было нацелено на нее, Александр довел ее до спальни, затолкнул внутрь и приставил оружие к ее спине. Внутри похолодело. Убьет? Аннет не готова была поплатиться жизнью за свою попытку побега. Она еще слишком молода, она не может умереть. Александр молчал, и это нагнетало обстановку. Всё тело было напряжено до предела. Перед Аннет было заколоченное окно, и неужели это будет последним, что она увидит в своей жизни? Неужели ее жизнь оборвется так скоро, так нелепо? В комнате стоял полумрак, потому что не было никого, кто зашел бы и зажег в спальне свечи, а камин не горел, по-видимому, еще с прошлой зимы. Аннет закрыла глаза, смиренно ожидая, что будет дальше. Наконец Александр заговорил, и голос его был полон обжигающей ярости: — Ты должна благодарить Господа за то, что твое якобы оружие не сумело проткнуть моего фрака, и все, чего ты добилась, так это повредила мою одежду, за которую придется заплатить твоему отцу. Еды ты больше не получишь. Я полагал, хорошие манеры если не являются естественным приложением к благородной крови, то хотя бы впитываются с молоком матери или набираются с воспитанием, однако ты яркий пример того, насколько сильно я заблуждался. По-хорошему надо было бы тебя наказать, показать, что бывает, когда перечишь джентльмену, который более чем снисходительно относится к твоей ничтожной персоне. Александр замолчал, переводя дух. Аннет не смела вдохнуть — он убрал дуло пистолета от ее спины, но тут же вздрогнула: МакКаллистер в один миг обхватил и сжал ее горло. — Но у меня нет на это времени, — прошипел он. Вторая рука проскользнула по ее незащищенному корсетом и слоями одежды животу, пробралась под полы халата и больно смяла нежную кожу. Над ухом раздался тихий смешок, когда девушка невольно вскрикнула, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Тише, моя дорогая, тише. Ты же не хочешь, чтобы я показал тебе, насколько хрупка человеческая жизнь? Пальцы на шее сжались чуть сильнее. Аннет замерла. — То-то же, — Александр ослабил хватку. Он провел кончиком носа по ее растрепанным волосам, вдыхая их запах, огладил подушечками пальцев ее бедра и, словно поборовшись с собой некоторое время, наконец отпустил. Девушка едва устояла на ногах — Александр оттолкнул ее — и, тут же запахнув полы своего халата, резко обернулась, отскочив как можно дальше. Лицо ее пылало. Пистолет Александр положил в кобуру, и Аннет удивилась, как не заметила его еще тогда, когда мужчина только вошел в спальню. Сейчас пистолет привлекал больше всего внимания, и девушке стоило больших усилий, чтобы унять дрожь. Она посмотрела на Александра, как ей хотелось бы думать, смело и с вызовом. Тот, казалось, полностью совладал с недавним гневом. — К сожалению, не могу остаться на продолжение, — невозмутимо произнес он. — Мне пора. Однако если ты попытаешься сбежать еще раз, — в его глазах сверкнул недобрый огонек, — он будет для тебя последним. Было бы очень печально увидеть тебя, молящей о пощаде. Александр вдруг замолчал. — По крайней мере, не так скоро. И он вышел. Дверь захлопнулась и в замке повернулся ключ. Аннет обессиленно опустилась на кровать и закрыла лицо руками. Ее всю трясло.