Несмотря ни на что

Спустя какой-то час Аннет уже находилась у себя дома, окруженная кучей народа: Нелли старательно укутывала девушку в плед и причитала, украдкой вытирая слезы, текущие по щекам; Томас протягивал Аннет чашку горячего чая; а отец словно застыл в кресле, смотря на дочь отчужденным взглядом. Аннет уже рассказала им все, что случилось, утаив только последнюю сцену с Александром, когда тот зашел непозволительно далеко. Как бы то ни было, но она была хорошо воспитана, чтобы говорить такое перед отцом, который и без того выглядел слишком затронутым случившимся. — Главное, что все обошлось, — в сотый раз повторил Томас и перевел хмурый взгляд на горящий в камине огонь — они сидели в гостиной дома Аннет. — Я и представить себе не мог… Понимаете, милая Аннет, когда Ваш отец связался со мной и попросил взаймы большую сумму денег, я понял, что что-то не так. С трудом, но я выудил из него правду, а когда узнал, что Вас похитили, у меня словно земля ушла из-под ног, настолько сильно я испугался за Вашу жизнь. Я боялся, что, получив деньги, похитители вас убьют, поэтому, когда Ваш отец показал мне записку, в которой говорилось опустить деньги в определенное место, я заставил его опустить туда письмо с требованием сообщить в начале о Вашем местонахождении. Мол, только тогда мы передадим необходимую сумму. Пришлось дать честное слово, что мы не станем выслеживать их, и само письмо оказалось более чем убедительным. Естественно, ради Вашей же безопасности, мы нарушили данное слово и следили за парком беспрерывно, однако каким-то образом все же упустили похитителей, и ответ пришел нам на дом: в нем сообщалось о Вашем местонахождении, но так же требовалось положить назначенную сумму немедленно, иначе Вы будете мертвы. К письму прилагалась прядь Ваших волос, а посему Ваш отец поверил и доставил необходимую сумму в указанное место. Аннет невольно провела пальцами по волосам и с удивлением обнаружила, что маленькая прядь действительно выбивается из общей массы. Скорее всего ее срезали в ту ночь, когда усыпили той странной сывороткой. Когда ее усыпил Александр. При воспоминании о нем внутри все сжалось, и Аннет невольно отвела взгляд, пряча смущение. Его рука словно до сих пор находилась у нее на животе, настолько явственно она ощущалась. Но молчание отца все больше и больше тревожило Аннет. Она попыталась поймать его взгляд, но тот словно бы нарочно смотрел в пустоту, не обращая на нее никакого внимания. Как будто она в чем-то провинилась. Словно она сделала что-то не так. Девушка вспыхнула и сжала чашку с чаем так крепко, что обожгла руки. Она не была уверена, что в произошедшем не было ее вины. — Я рад, что все обошлось, — опять повторил Томас, не отрывая от Аннет взгляда. Он слегка коснулся ее ладони кончиками пальцев и тут же встал. — Кхм… Позвольте мне откланяться, мистер Колмер. Я полагаю, вам с вашей дочерью нужно многое обсудить. В том числе и то, о чем мы с Вами… — Да-да, — резко оборвал Томаса отец Аннет и, чтобы смягчить свою грубость, натянуто улыбнулся. — Буду рад видеть Вас на следующей неделе у нас на ужине, Томас. Вы очень помогли, и нет в мире достаточно слов, чтобы я сумел выразить Вам свою благодарность. — Так поступил бы любой на моем месте. Томас едва сдержал довольную улыбку, поклонился и вышел. Нелли поспешила проводить его. Оставшись наедине с отцом, Аннет почувствовала неловкость. Она отпила чай, стараясь выглядеть при этом обычно, но ощущение неправильности и вины не отпускали ее. Отец не смотрел на нее, сосредоточившись на собственных скрещенных пальцах. — Завтра тебя осмотрит врач, — наконец заговорил мистер Колмер, все так же буравя свои ладони. — Я полагаю, ты… Что ты в порядке. Я весьма рад, что все позади, но все же… — Все же? — эхом откликнулась Аннет. — О чем ты переживаешь, папа? Мистер Колмер раздраженно вздохнул и поднялся на ноги. Выглядел он при этом так, словно его заставляли делать то, чего он хотел меньше всего. — Поговорим об этом завтра, Энн. Вот и Нелли возвращается… Она уложит тебя спать. Спокойной ночи. Я рад, что ты снова дома. И быстрым шагом он вышел из комнаты, оставив девушку в растерянных чувствах.

***

После целого дня голода, Аннет набросилась на еду так, будто она не ела по меньшей мере неделю, и теперь, лежа в теплой кровати, тяжелым грузом ощущала съеденное в животе. Но так или иначе, она сомневалась, что смогла бы уснуть, как бы ни старалась. Глаза покраснели от пролитых слез, недосыпа и усталости. Она повернулась на бок, натянув одеяло до самой макушки, и шмыгнула носом. Пока она рассказывала Томасу и отцу случившееся, она успела понять, что они хотят замять это дело, чтобы никто, кроме семьи и Томаса не знал о произошедшем. Это был бы скандал: юную девицу похищают из собственной постели и держат несколько дней взаперти двое мужчин. Аннет могла себе представить, что начали бы говорить в свете. «Откуда нам знать, что это было похищение?» «Проникнуть в чужой дом не так-то просто, если у тебя нет ключей.» «Готова поставить на что угодно, она сама его впустила!» «У них роман!» «Тайная помолвка!» «Бедный, несчастный мистер Колмер! Какой отец выдержит такое…» Слухи могли бы дойти до чего угодно, и такого удара по своей репутации девушка попросту не вынесла бы. Но всё же отец не собирался оставлять похитителей безнаказанными. Насколько поняла Аннет из той пары фраз, которых он бросил с большим пробелом времени между собой, он собирался выследить их и разобраться сам. Как? Её держали в особняке человека, который, как оказалось, сам давно переехал во Францию, Томас знал это, потому что имел с ним переписку. Из слуг в доме оказался лишь старый садовник, живущий в жалкой лачуге неподалеку, да и тот, как сказал Том, довольно эксцентричен в общении и ничего не знал. Почему-то Аннет казалось, что Александр и второй мужчина уже находились далеко, может быть, даже в Манчестере — ближайшем от них большом городе. Аннет не знала, какую сумму потребовали за нее — не посмела спросить, — но ее наверняка хватило бы, чтобы расплатиться с возможными долгами и отложить себе на безбедную жизнь. Хотя бы для начала. Кипящие в голове мысли понемногу успокаивались, становились более размеренными и домашними. Интересно, о чем говорил Томас, когда сказал отцу поговорить с Аннет? Он так любезен и мил, одолжил отцу денег, а отец так грубо прервал его. Аннет зевнула. Может, Том знает что-то? Девушка невольно улыбнулась, вспомнив, как Том на руках вынес ее из дома ранее вечером, и как довез ее, постоянно приговаривая, что все будет хорошо. От мужчины исходило такое тепло, такая забота, что она ощутила невольный прилив нежности к нему.