Несмотря ни на что

Полчаса спустя Аннет вошла в обеденный зал, стены которого были завешаны картинами и канделябрами. Стол был полон еды, в центре стояли цветы, но сидевшие выглядели мрачно. Первым Аннет бросила взгляд на отца и ужаснулась от того, насколько болезненным тот выглядел — он похудел и осунулся, темные глаза блестели нездоровым огнем. Черный фрак сидел на нем так, будто был больше на пару размеров, а руки его слегка подрагивали над столовыми приборами. К еде на тарелке он не прикоснулся, зато кубок его был почти пуст. С другой стороны от него сидел Томас. Он то и дело нервно поправлял воротник своей белой рубашки. Аннет показалось, что мужчина сильно нервничает. — Мисс Колмер, — Томас вскочил, едва лишь заметив ее появление, и подался было к ней, но заметил тяжелый взгляд мистера Колмера и остался на месте. Томас выдавил улыбку и склонил голову в знак приветствия, отчего-то шаркнув при этом ногой. Его взгляд скользнул по ее измятому синему платью, которое Нелли не успела погладить, — войдя в комнату девушки, служанка первым делом занялась ее лицом и волосами, заставив умыться и расчесаться. И без того бледная кожа Аннет сейчас выглядела почти болезненной — Нелли не пожалела пудры, чтобы скрыть недостатки. Тонкие губы девушка подкрасила сама: посмотревшись в зеркало впервые за несколько дней, она невесело сравнила себя с ходячим трупом. — Мистер Шон, — изобразив радость, кивнула Аннет и села за стол. Есть не хотелось. Для виду взяв в руки столовые приборы, она начала медленно нарезать еду на мелкие кусочки. — Рада видеть Вас здесь. Как поживаете? — Просто прекрасно, а Вы? Аннет подавила невольный смешок. — Не жалуюсь, — коротко ответила она. — Какие новости в свете? — Да как всегда, как всегда, — помявшись, отчего-то смущенно ответил Томас. — Кстати, Бет Дин спрашивалась о Вашем здоровье… — Вот только не надо о Бет, — резко оборвала Томаса девушка. В груди вспыхнула злость: она не забыла записку, в которой говорилось, что миссис Дин не желает иметь ничего общего с ней. — Простите. Воцарилось молчание, прерываемое лишь звоном столовых приборов. Аннет кляла себя за несдержанность и делала вид, что полностью погружена в поглощение пищи. Удивительно, что отец не сделал ей выговора. Казалось, его меланхоличное состояние уже ничто не в силах прервать. Аннет не понимала его причины, что раздражало все больше. Подали чай и сладости. Шоколадный пудинг привлек бы ее внимание в любой другой день, однако сейчас Аннет от него стало мутить. Отставив его от себя, она отпила чай и наконец подняла взгляд. И как долго этот ужин будет продолжаться? Молчание казалось давящим, но никто не спешил разбавить его легкой беседой или ненавязчивым анекдотом. Хотя Аннет и не была уверена, как бы отреагировала, услышь она последний. Отрешенность и тоска, охватывающие ее на протяжении прошлой недели, заменились неприятным ощущением полнейшей неудовлетворенности, которая вызывала досаду, которая тем временем побуждала сказать или совершить что-то безрассудное, чтобы хоть как-то привлечь внимание отца, который с завидным постоянством смотрел куда угодно, но только не на дочь. — Ну что ж, пожалуй, мне уже пора, — кашлянув, промолвил Томас и поднялся. Мистер Колмер последовал его примеру. Аннет нехотя встала и подошла к ним, чтобы попрощаться. — Милая Аннет, — улыбнулся мистер Шон и взял ее руку, держа в своих ладонях очень мягко и бережно. — Я надеюсь, мы с Вами увидимся довольно-таки скоро. Если Вы, конечно, дадите свое согласие. Аннет показался немного странным его тон. Конечно, они с Томом еще увидятся, ведь, если ничего еще не поменялось в связи с последними событиями, они оба вхожи в одни и те же дома. Но удивления своего не показала, лишь улыбнулась и благосклонно кивнула. — Я провожу Вас. А ты будь добра остаться, нам нужно кое о чем переговорить, Аннет, — хмуро произнес мистер Колмер и они вместе с Томасом вышли из гостиной. Вернулся отец быстро. Закрыв за собой дверь, он прошел к креслу и сел, сцепив руки в замок перед собой. Говорить мистер Колмер не спешил. Аннет начала испытывать смутную тревогу. Она стояла возле просторного окна, спиной к нему, сминая и разглаживая ткань сиреневого платья с бисерными вставками. Мелкие камешки цеплялись за ладони. Аннет ковыряла их ногтями, зачем-то стараясь расшатать крепкую вязку. — Папа, — спустя долгое молчание, осторожно позвала она отца. Ей показалось, что он заснул, настолько неподвижно тот находился в кресле. Но отец вскинул руку, резким движением прерывая ее. — Я разочарован, — произнес он отстраненным, пробирающим до мурашек тоном. Аннет никогда не слышала, чтобы он разговаривал с ней так. — Мне не удалось выследить твоих похитителей. Мне показалось, что я вышел на след, но то была ошибка… Это не значит, что я прекращу, нет, просто заминка, которая не продлится долго… Складывалось ощущение, что говорил он по большей части сам с собой. Аннет с беспокойством подошла ближе и села в кресло напротив. Отец выглядел измотанным, при ближайшем рассмотрении можно было заметить маленькие царапинки на щеках, — он всегда брился сам, не доверяя слугам. По-видимому, рука его дрогнула пару раз. — Я решил выдать тебя за мистера Шона. — Что? — Я решил выдать тебя за мистера Шона, Аннет, — Мистера Колмера, казалось, раздосадовала непонятливость дочери. Он нахмурился и продолжил: — Я давно искал для тебя подходящего жениха, и вот сама судьба вложила его в наши руки. В нашем положении… Я хочу сказать, нам не стоит разбрасываться благородными джентльменами. — Что? Аннет не была уверена, что слух ее не подводил. — Что значит «в нашем положении?» — вскинулась она, когда до нее дошел смысл сказанных слов. — Я полагала, мое положение весьма… — Оставь этот тон, — Мистер Колмер впервые взглянул на Аннет, и от его взгляда сердце в груди нехорошо сжалось. В нем сквозили жалость вперемешку с разочарованием и отвращением. — Будем откровенны: твое положение вызывает очень много вопросов. Вести о твоем похищении распространились с поразительной быстротой, а слухи… Они тоже не заставили себя ждать. Я не спрашиваю тебя и не выставляю вопрос на обсуждение. Я ставлю тебя перед фактом, Аннет, либо ты выйдешь за мистера Шона, либо станешь затворницей в собственном доме, потому что никто не захочет иметь с тобой дела. Люди будут избегать общества, где появляешься ты, а я… Я не смогу быть всегда рядом. Я старый человек, родная. Я не смогу… На глаза невольно навернулись слезы. Отец никогда не был жесток с Аннет. После смерти жены он замкнулся в себе на долгое время, однако свою нерастраченную любовь вложил в дочь, отдав все силы на ее воспитание. Девушка понимала, чего стоили его труды. Она также понимала, что не сможет подвести его после всех жертв. — Неужели ничего нельзя сделать? — все же еле слышно спросила Аннет. Воцарилось молчание. — Ты совсем его не любишь? — Я… Девушка покраснела и опустила взгляд на свои переплетенные руки. Говорить на такие откровенные темы с отцом ей почему-то было стыдно. Аннет стало совсем не по себе. — Я не знаю, — неловко ответила она. Еще тишина. Аннет исподтишка наблюдала за мистером Колмером, который с каждой секундой, казалось, уставал все сильнее. Было больно осознавать, что это она являлась причиной бед, приключившихся с ними. Если бы только ее не похитили… Все было бы так хорошо. — Я отдал все свои сбережения, Аннет, — наконец сказал мистер Колмер. — Я не смогу обеспечивать тебя. Я не уверен, смогу ли позволить и дальше владеть таким домом. Аннет прикрыла рот рукой, в ужасе глядя на отца. Тот сделал движение рукой, словно отмахиваясь от ее эмоций. Ему было не до них. — Ты — моя единственная дочь. И как твой отец, я знаю, что для тебя лучше, — мистер Колмер встал, заканчивая разговор. — Ты выйдешь за мистера Шона, и это мое последнее слово. Помолчав, он невесело усмехнулся: — Ничего. Привыкнешь — полюбишь.