Несмотря ни на что

Аннет не хотела принимать приглашение по двум причинам: во-первых, они с Томом в последнее время прекратили общаться друг с другом. Они не желали друг другу ни доброго утра, ни спокойной ночи из-за последней, прошедшей особенно бурно ссоры. И вести себя прилично, сохраняя видимость добрых отношений на публике было бы сложнее обычного. А во-вторых, в гостях, куда их пригласили, собиралась быть мадам Деманженье: женщина, чей муж упорно не замечал ее походов налево даже если она флиртовала с кем-то прямо у него на глазах. Мистер Деманженье был глух на одно ухо и к тому же старше жены на сорок лет. Он вечно ходил, опираясь на палку, и на обедах и вечерах находился возле буфета, набирая в тарелку столько закусок, сколько мог уложить. У Аннет сложилось стойкое впечатление, что на прошлом балу мадам Деманженье — Дельфина — слишком уж мило щебетала с Томом. Женщина раздраженно потерла руки. Нервничать в ее положении не самое лучшее решение, но иначе просто не получалось. Со свадьбы прошло уже четыре года. Через неделю Аннет исполнялось двадцать лет: первый осознанный юбилей в ее жизни. Чего только с ней не произошло за это время. Они с Томом пытались завести ребенка, но Аннет, как оказалось, была не способна выносить его. После второго выкидыша и без того напряженные отношения в семье стали еще хуже. Аннет начала беспричинно срываться на прислуге, часто демонстративно отказывалась есть и в неконтролируемых порывах ревности ругалась с мужем, когда тот возвращался домой позже обычного. То, что она не могла родить ребенка, каменным грузом опустилось на ее плечи. Аннет плакала по ночам, не переставая думать, что с ней не так. Ей казалось, что в ней что-то сломано. Поначалу Том был с ней терпелив и ласков, поддерживал и пытался успокоить, но когда истерики Аннет стали чуть ли не ежедневным явлением, начал все больше времени проводить на службе, предоставляя девушку самой себе. Он осунулся и у него залегли круги под глазами, манера разговора стала более мрачной, ведь во время ссор Аннет не выбирала слова, а выкрикивала все, что придет в голову, задевая и гордость, и страхи, и стараясь причинить как можно больше боли, словно от этого прекратилась бы ее собственная. Вот и сейчас Томаса не было дома. Он задерживался неизвестно где, но Аннет точно знала, что он придет в срок, чтобы забрать ее. Еще она знала, что когда они будут ехать в карете, мужчина не скажет ни слова, и даже не взглянет на нее. Аннет посмотрела на отражение в зеркале. На нее смотрела ухоженная женщина с высокой прической, в красивом, расшитом камнями пышном платье, и с усталыми, слегка покрасневшими глазами. В дверь постучали. — Готова? — коротко спросил показавшийся Том. — Да. Аннет встала, поправила ткань, сделала глубокий вдох, и вышла. Томас отправился за ней. Они доехали до особняка в полном молчании, как и предполагала Аннет. Она смотрела сквозь занавески на улицы, мимо которых они проезжали, и старалась не думать о том, какое все мерзкое и мрачное, совершенно бесцветное. Париж не нравился ей. И хоть она сама уговорила мужа переехать, Аннет скучала по дому. Она скучала по отцу, который скончался год назад, так и не дождавшись внука. Сердце болезненно сжалось, когда Аннет вспомнила то счастье, с каким она услышала новость о будущем ребенке. Они были на прогулке, когда ей стало плохо, и Том довез ее домой очень быстро, вызвал врача… На губах мелькнула болезненная улыбка, и Аннет выпрямилась. Нельзя распускаться. Только не сейчас. Бал был в особняке Деманженье, и многие гости уже собрались. То тут, то там раздавался смех и звон бокалов. Заметив знакомую женщину — мадам Мишель Моро, — Аннет поспешно направилась к ней, с облегчением предоставляя Тома самому себе. — Мa chériе, — расплылась в довольной улыбке Мишель, когда Аннет чинно расцеловала ее в обе щеки. — Ты, как всегда, затмеваешь всех девиц, явившихся сюда в поисках мужа! — Дорогая, скажу тебе по секрету, это невозможно, — усмехнулась Аннет. — Ведь это почетное занятие исполняешь ты. Мишель расползлась в улыбке и замахала руками. — Ты как всегда умеешь поднять настроение, ma chériе, но мы обе знаем, что это не так. Сегодня все глаза будут на тебе, а это, знаешь ли, оч-чень раздосадует некоторых… Она захихикала. — Это отчего же? — заинтересованно спросила Аннет. — Мсье Жан-Пьер Вильямс, англичанин, рожденный на юге Франции, — понизила голос Мишель. — Недавно получил громадное наследство от покойного дядюшки! До этого никто о нем не слышал, но мой Николя на днях познакомился с ним в одном вычурном местечке, говорит, мьсе Вильямс прекрасный собеседник. Настоял на том, чтобы оплатить счет, представляешь? — Какая щедрость. — Несомненно! Я должна вас познакомить, прекрасный джентельмен… Ах, вот и он, кстати. Николя ведет его сюда. Аннет обернулась, вглядываясь в людей, пытаясь заметить мужа знакомой вместе с таинственным мужчиной, чья история вызвала смутное чувство дежавю. Взгляд заскользил по залу, перебираясь с одного лица на другое, пока наконец не замер на одном очень знакомом. Том самом, что находилось совсем рядом с лицом Николя Моро и направлялось сейчас прямиком к ним. На миг Аннет забыла, как дышать. — Ты побледнела, — Мишель рассмеялась, но тут же замолчала, так как мужчины уже находились в пределах слышимости. Перед ними, искривив губы в деланно-вежливой улыбке, стоял уже знакомый человек. Аннет не видела его больше четырех лет, но каждая его черта вспыхнула в памяти, сливаясь с его внешностью сейчас и не находя никакой разницы. Все тот же насмешливый взгляд холодно-голубых глаз, все та же выдающаяся челюсть. Только темные волосы отращены до плеч. Одет в прекрасно сшитый костюм черного цвета, и все так же ловит на себе восхищенные взгляды. Аннет не верила своим глазам, но все же они ее не подводили. Перед ней стоял человек, который разрушил ее жизнь. — Дамы, — обратился к ним Николя. — Позвольте представить, мсье Вильямс. Мсье, это моя жена, мадам Моро, а это ее близкая подруга, мадам — или миссис, если предпочитаете, она ведь тоже англичанка, ха-ха!.. — Шон. — Мсье… Мсье Вильямс? — в голосе прозвучало вежливое удивление. Аннет сама удивилась, что у нее получилось держаться столь прямо. Сердце неприятно кольнуло в груди, и ей много стоило не показать своих истинных эмоций. — Как интересно. Мсье Вильямс - или нужно было сказать, Александр МакКаллистер? - склонил голову. — Вы находите меня интересным, мисс… миссис Шон? Мишель рассмеялась. Аннет позволила себе холодно улыбнуться, пораженная наглостью и уверенностью Александра, который вел себя слишком расслабленно, находясь под чужим именем. Или все же своим? Наследство от покойного дядюшки... Какая знакомая сказка! Сколько личин было у этого человека? Чьими деньгами он распоряжался теперь? Мысли лихорадочно вертелись в голове, налетая одна на другую, и не давая трезво оценивать ситуацию. — Вы даже себе не представляете, — при этих словах Аннет, Мишель на секунду задержала на ней удивленный взгляд. Девушка с огорчением подумала, что позже придется отвечать на ее расспросы. — К сожалению, как бы сильно мне не хотелось продолжить знакомство с Вами, у нас с Мишель есть одно неотложное дело... Нам придется покинуть вас, джентельмены. — Что? — начала было Мишель, но, заметив быстрый взгляд Аннет, взяла себя в руки. — Да, Николя, дорогой… Как я могла забыть. Была рада знакомству, мсье Вильямс. — Вообще-то, — неуверенно начал супруг Мишель. Аннет сдержала обреченный вздох, все ее нутро порывалось сбежать с этого бала, запереться в собственной спальне и не думать об этой встрече. Быть в безопасности. Хотя существовала ли она вообще в окружении Александра? — Мсье Вильямс хотел пригласить нашу Аннет на танец. На миг Аннет не поверила своим ушам. Она встретилась с холодно-насмешливыми глазами Александра, и в груди что-то екнуло: такое чувство бывает, когда падаешь во сне и вот-вот проснешься. — Неужели? — тихо спросила Аннет, почти силой удерживая себя прямо. — Позволите? Александр протянул руку. У Аннет пересохло в горле — она не ожидала от танца ничего хорошего, но отказываться сейчас, на глазах друзей, было неуместно. К тому же, это привело бы к слухам. Неохотно Аннет вложила руку в ладонь Александра. Они прошли в центр зала, и Александр привлек Аннет к себе, одним движением вызвав воспоминания его прикосновений к голой коже. Его ладонь покоилась у нее на талии, теплые пальцы поразительно мягко придерживали ее, задавая направление и темп. Отчего-то Аннет испытывала сильнейшее волнение; пожалуй, впервые за долгое время. — Неужели деньги моего отца пошли на благое дело и Вы-таки взяли несколько уроков этикета? — язвительно спросила она. — Помнится, в последнюю нашу встречу вы вели себя… Не совсем подобающе. — Полагаешь? — Не смейте обращаться ко мне на «ты», мистер МакКаллистер… Или мсье Вильямс? Или как Вы изволите себя называть в наши дни? — Что же меня ждет, если я стану обращаться к тебе так, как того пожелаю, Аннет? — Александр скользнул пальцами к ее лопаткам и выше, едва ощутимо коснулся шеи, вызвав судорожный вздох. В танцующей толпе, где все были охвачены друг другом, никто не обратил внимания на этот интимный жест, а вторая рука Александра держала Аннет слишком крепко, чтобы та сумела вырваться. — Подумай прежде, чем сообщать мужу что-либо, потому что я сомневаюсь, что он захочет тебя защищать, когда узнает, что между нами было. — Но между нами ничего не было, — сердце Аннет сжалось от нехорошего предчувствия. Александр улыбнулся и вкрадчиво задал вопрос, от которого Аннет похолодела: — А ты сможешь это доказать, дорогая? — Я… — Ты желаешь проверить? — Мой муж поверит мне, — голос Аннет все же заметно дрогнул. Ей вспомнилось, как Том смотрел на нее во время их последней ссоры: отчужденно, почти с отвращением. Нет, он все же не поверит лжи Александра, если до того дойдет... Он не должен. — Он всегда на моей стороне несмотря ни на что. — Красивые слова. Жаль, сказаны они не тем тоном, — Александр притянул Аннет еще ближе, она с трудом удерживала его на расстоянии. Мелькающие вокруг пары сливались в одно, музыка эхом звучала в ушах. От тела Александра исходило тепло. Аннет хотелось убежать от него как можно дальше. — А теперь послушай меня, Аннет. Они больше не кружили по залу. Танец подошел к концу. Проходящие мимо люди не обращали на них никакого внимания, с разных сторон доносились счастливые голоса и смех. Какой контраст с тем, как чувствовала себя Аннет! Казалось, все происходило не наяву — во сне. — Ты слушаешь? Аннет заставила себя кивнуть. - Мне нужны деньги, милая. Много денег. Но ради нашего… насыщенного знакомства, я не буду уточнять сумму: принеси сколько сможешь. Можешь украшениями, я все равно продам их подороже, чем сможешь ты. Даю тебе два дня. Встретимся возле большого дуба слева от поместья, где живешь. — Откуда Вы… — начала удивленная Аннет. Ее начал охватывать нешуточный страх. — Не смей меня перебивать, — во взгляде Александра сверкнул недобрый огонек. У Аннет мелькнула нелепая мысль, что ее скорее удивило бы, промелькни в них что-то хорошее или хотя бы человеческое. — Встретимся там. Придешь одна. Принесешь деньги и украшения в неброской сумке или в чемодане. Буду ждать тебя, когда стемнеет, и Бога ради… Для своей же сохранности приходи одна. Александр отступил и окинул побледневшую Аннет пристальным взглядом. — Ты удивительно похорошела.