Несмотря ни на что

Аннет благополучно добралась до спальни. Записная книжка, второпях оставленная Александром на земле, занимала ее сильнее, чем нужно: вдруг бы в ней нашлось нечто, на что можно было обменять отданные деньги и украшения? Девушке совсем не хотелось объясняться с Томом о том, куда пропали все сбережения. Отношения с мужем и так висели не волоске. Она забралась в холодную кровать и, укрывшись одеялом, взяла в руки свечку. Мерцающий свет озарил небольшой, размером с ладонь, блокнот. Аннет раскрыла его на первой странице. Аннет и сама не задумывалась о том, что ожидала в нем увидеть: тайные ли планы, шифры или, быть может, информацию о настоящем имени Александра. Судя по тому, как кольнуло разочарование, предпочтительнее было последнее. На первой странице неразборчивым почерком были написаны несколько фраз. Присмотревшись внимательнее, Аннет поняла, что это был план действий на предыдущий день — в правом верхнем углу была нацарапана дата. «Найти документы» «Договориться с чертовым Джефферсоном» Джефферсон… Что-то знакомое. Девушка нахмурилась, пытаясь припомнить, когда же слышала это имя, и ее не покидало смутное чувство, что говорил о нем как раз-таки Александр. И было это очень давно. Почти что в прошлой жизни. Аннет перевернула страницу. На следующей находился детальный рисунок какого-то поместья. Стрелка указывала на одно из окон, над которым было написано: «дкм». «Дкм»? Документы? — Да что же это? — пробормотала Аннет, вглядываясь внимательнее. В дверь постучали. В тишине звук показался таким громким, что Аннет вскрикнула и быстрым движением закинула записную книжку под подушку. — Кэролайн, это ты? Я же просила не беспокоить до завтра, — крикнула она, с досадой подумав о современных служанках: что им не скажи — все сделают не так, как надо. Потом еще самой поправлять придется. Жаль, Нелли уже не с ней. Несмотря на уговоры, женщина так и не согласилась уехать во Францию, предпочла родную страну. Тем более, когда умер мистер Колмер, она оказалась свободной. Заботливый отец, привязавшийся к ней за все годы проживания под одной крышей, оставил ей небольшую сумму денег и та теперь не нуждалась. Порой Аннет скучала по Нелли не хуже, чем по отцу: все же с детства она всегда была рядом. В спальню вошел Том. — О, — чуть сконфуженно произнесла Аннет и села. Перед глазами вдруг пронеслась та сцена в саду. Мимолетный поцелуй. Страх быть пойманной. Что, если муж все видел? Девушка вспомнила домашние ссоры, ставшие столь частыми, что воспринимались как необходимость их брака. Отголоском ощутила боль утраты и страх, что Том ее разлюбит. В памяти мелькнул его взгляд в еще самом начале их семейной жизни, — взгляд, полный нежности и любви. Наверное, по лицу Аннет скользнуло сожаление, потому что мужчина удивленно замер у входа. Он был в ночной одежде, а в руке держал стакан с виски. Том всегда выпивал, когда было особенно тошно. — Я видел тебя в саду. Аннет вздрогнула. Она с трудом держала себя в руках. Ее захватила паника, и в мыслях проносилось лишь то, что Александр не мог разрушить ее жизнь снова, он попросту не имел на это права. Этот поцелуй был ошибкой. Аннет должна была оттолкнуть его, ударить, укусить, сделать что угодно, но не дать этому случиться. Она до сих пор ощущала его дыхание на своих губах, чувствовала отголосок его хватки на собственных запястьях. И это убивало ее, потому что вместо отвращения она испытывала абсолютно противоположные чувства. — Ты был у себя? — сдавленно спросила она. — В окнах было темно. Том прошелся по комнате. Вид у него был то ли подавленный, то ли нервный. Аннет вдруг поняла, что жалеет его. — Я гулял, — коротко ответил он и, остановившись, прямо посмотрел на жену. — Я гулял и размышлял о нашем браке, о болях и потерях, которые выпали на нашу долю. Я гулял и думал, как было бы хорошо, сделай я предложение в правильное время: тебе не пришлось бы думать, что ты вынуждена его принять. Может, ты бы даже отказала, — его губы искривила усмешка. Том отпил из стакана и поморщился: еще одна его особенность заключалась в том, что он ненавидел пить. Но все же это делал. Аннет молчала. Сколько из произошедшего Том увидел? И почему его голос звучал так пронизывающе? За последнюю ссору она наговорила столько всего. Кажется, прокляла день, который свел их вместе. Она и сама не знала, почему срывалась на муже таким образом. В такие моменты ее нужно было оставлять одну, иначе девушка попросту теряла контроль над собой. Том же был истинным джентльменом: никогда не повышал голоса и тем более не поднимал руку. Всегда лишь только слушал. И от этого злость становилась сильнее. Аннет сама оттолкнула его — еще до первого выкидыша. То, насколько хорошим Том был, вызывало отвращение. Глубоко в душе она понимала, что это последнее, что она должна была испытывать к такому человеку, но ничего не могла с собой поделать. С этим осознанием приходила и ненависть к себе, к своей неправильности. Том не понимал ее. Все, что он делал — вызывало раздражение. Иногда эти приступы проходили и Аннет чувствовала себя виноватой. В такие моменты она просила прощения и делала это столь искренне, что муж сдавался. — А потом я увидел тебя, — не дождавшись ответа, продолжил Шон. Его голос звучал устало; так говорят люди, которые не знают, что делать дальше. — Ты сидела у старого дуба. Одна. И выглядела такой отчаявшейся, что мое сердце пронзила острая боль: неужели я причина всех твоих страданий? Мужчина замолчал и залпом допил виски. Аннет закрыла рот рукой, пытаясь скрыть то ли страдание, то ли облегченный вздох: Александра муж не увидел. С этой мыслью явился и стыд. Том любил ее так сильно, а она от одной лишь попытки объяснить себе это впадала в неконтролируемую ярость. Было ярчайшее ощущение, что Томас просто не тот человек. И каждое его правильное слово, сказанное в правильный момент, каждое его необходимое прикосновение вызывало отторжение лишь потому, что Аннет знала: все не так, как должно было быть. — Не ты, — еле слышно произнесла девушка, сжимая край одеяла. Том, казалось, даже не услышал. Погруженный в свои мысли, он поставил стакан на столик у зеркала и вновь зашагал из угла в угол. «Это я его довела», — отстраненно подумалось Аннет. — Я долго думал, Аннет. Я не хочу причинять тебе боль, и если мое присутствие для тебя невыносимо… Аннет напряглась. — …то я принял решение. Я вижу, тебе здесь не в радость, но и в Англии ты чувствовала себя несчастной. Я увезу тебя туда, куда ты хочешь, а сам вернусь в наше поместье. Так ты сможешь жить, не подвергаясь ежедневной пытке видеть меня. А я... Я как-нибудь справлюсь. — Я… Аннет закрыла глаза, не в силах поверить в услышанное. Даже сейчас, не зная о том, что не так давно она подвергла сомнению любовь Тома к себе и пошла на поводу у Александра, мужчина умудрялся повести себя благороднее, чем бы она когда-либо могла. В сердце словно вонзили нечто острое и несколько раз повернули, причиняя нестерпимую боль. Господи, какой же она ужасный человек. — Том. Вина горячим ядом проникла в душу. Девушка медленно подошла к застывшему мужу. В его глазах сквозили любовь и горечь; Аннет чувствовала, как он страшится и жаждет ее ответа, от которого теперь зависело все. Она не знала, что сказать и как заставить Тома поверить в то, что ей движет не страх остаться одной в этом мире, а сочувствие и забота. В свои мотивы девушка и сама не верила. — Не ты причина всех моих страданий, — тихо сказала она и коснулась его лица. Пальцы прошлись от скулы до выступившей щетины. Том не брился уже несколько дней. Он был такой теплый. Такой привычный, родной, что Аннет вздохнула и, приподнявшись на цыпочки, мягко поцеловала мужчину в краешек губ. Сожаление и жалость смешались в одном флаконе. Аннет хотелось заплакать, но она прильнула к Тому и все целовала его, поддавшись слабости. Мужчина положил руки ей на талию, притягивая ближе, и от его горячих губ, от его запаха можно было сойти с ума. Изредка Аннет чуть отстранялась, шепча: — Прости, прости, прости… И снова целовала мужа. От смеси вины, желания все исправить и недавно испытанного страха, от того, что в этот момент все казалось правильным по телу начал разливаться жар. Аннет запрокинула голову назад, позволяя целовать свою шею и грудь; вцепилась пальцами в плечи Тома, чувствуя, что вот-вот упадет. — Том, — еле слышно выдыхала она, прижимаясь к нему всем телом, зарываясь пальцами в светлые волосы. В низу живота разливалось приятное тепло, Аннет ощущала, как крепко стискивают ее мужские руки, — она плавилась от этого показателя силы. На задворках сознания мелькнула записная книжка, заброшенная под подушку, и мысль оказаться в постели, где хоть отдаленно, но присутствовал бы Александр, показалась омерзительной. — Давай стоя, — шепнула она, когда Том потянул ее в сторону кровати. Мужчина ругнулся, что было непривычно, но возбуждающе, и прижал ее к стене, коленом раздвинув ноги. Аннет ахнула и тихо застонала, сразу же ощутив пальцы на желанном месте. Том никогда не был таким пылким. Всегда пытался угодить; сейчас же, казалось, он действовал скорее для себя, чем для нее. Мужчина поцеловал ее, и этот поцелуй был полным желания, полным ощутимого желания доказать, что не сможет отпустить. Аннет почувствовала проникшие внутрь пальцы; почувствовала ритмичные, чуть болезненные от резкого проникновения движения. Таким Томас нравился ей больше. И все же этого было ничтожно мало. Девушка закинула ногу на бедро мужа и притянула ближе, ощущая его возбуждение, потираясь пахом о его пах, но тот не собирался так быстро сдавать позиции. — Попроси, — хрипло выдохнул Том. — Попроси меня, Аннет. Он дразнил: свободной рукой провел по груди и сжал, заставив выгнуться навстречу. Смотрел, как голодный зверь. Аннет оцарапала его шею, стянула волосы на затылке и попыталась податься вперед, но Том уверенным движением вжал девушку в стену, заставляя изнывать от желания. Развязал удерживающие ночную рубашку ленты, и та единым движением упала к ногам, полностью обнажая девушку. Горячая кожа на спине теперь контактировала с холодной стеной, вызывая легкую дрожь. — Ты же хочешь меня, — прошептала Аннет. — Я же чувствую, что хочешь. Том снял свою одежду и отбросил в сторону. Его стоящий член теперь упирался девушке в бедро. — Хочу, чтобы ты попросила. Мужчина коснулся ее щеки. Аннет прильнула к его ладони, не в силах вытерпеть столь нежного жеста. Наворачивались с трудом подавляемые слезы. — Прошу. Дважды просить Тома не пришлось. Он подхватил ее на руки и вошел в нее, вызвав негромкий вскрик: слишком резко, слишком быстро. Аннет казалось, если бы не стена и не муж, удерживающий ее на руках — она бы давно упала. Каждое новое движение доставляло удовольствие, каждый слышимый хрип или стон Тома — наслаждение. Она хваталась за его плечи, теряясь в ощущениях, желая еще и еще, сбито дышала ему в шею, не контролируя себя, словно ее мысли больше не имели над ней власти. И от этого было так хорошо, что можно было сойти с ума. — Том, поцелуй меня, — задыхаясь, попросила Аннет. Мужчина впился в ее губы диким, подавляющим поцелуем, отбирая остатки самообладания, оттянул ее нижнюю губу и перешел на шею, теперь уже больше кусая и царапая щетиной. Ей хотелось, чтобы его руки почти болезненно сжимали грудь, бока и бедра. Перед глазами меркло. — Черт, еще, еще… Девушка изогнулась, не сдерживая стонов — от возбуждения пульсировало между ног. От особенно глубокого толчка внезапно нахлынуло удовольствие, горячей волной прошедшее по всему телу. Аннет задрожала. Спустя несколько мгновений он излился в нее и, опустив ее на ноги, с громким стуком уперся ладонью в стену возле ее лица. Кружилась голова и было сложно дышать. Аннет даже не заметила, когда Том успел опустить ее на кровать. Она так же не заметила, как, свернувшись возле теплого тела мужа, положила голову ему на грудь и тихо заплакала. — Ты чего? — замерев, полусонный, спросил он. — Не отпускай меня, — она сильнее прижалась к Томасу. — Прошу, не отпускай. В наступившей тишине Аннет уже показалось, что Том не ответит, но, спустя несколько минут, мужчина сказал: — Ни за что на свете. Девушке показалось, что его объятия стали чуть крепче.