В твою с удовольствием

"Да уж, когда Славка за Окси бегал, треки были глубже и лучше, я теперь вот: хуй – александрийский шпиль и ебля на лавке. Печально..." Слава раздраженно заблокировал телефон, откидывая его на кровать рядом. Черт подери этих проницательных сучек, что дрочат на их с Окси парочку. Машнову было неприятно это признавать, но они были правы. Он сам об этом думал. Беготня за Яновичем, желание достать до звезды, сдернуть его с Олимпа, указать на ошибки и обратить на себя внимание побуждали Славу творить. Будь то серьезные тексты, или шутливые каверы, или что, нахрен, угодно! А сейчас что? Все шло не так. Дело было не в текстах и смыслах, на это ему всегда поебать. Он начинал то как? В угаре писать всякую поебистику, пока не отпустило. И дело никогда не было в этом. Все всегда у Славы упиралось в Оксимирона. С тех самых пор, как он впервые услышал его, и по сей день. И как он не пытался отстраниться, уйти от этого, ничего не получалось. Слава нашел девушку, милую, хорошую, любимую. И уже старался совсем не упоминать Окси, каждый раз натыкаясь на её, сначала такой снисходительно-веселый, а позже - понимающе-рассерженный взгляд. Но ничего-ничего не получалось. И девчонки-шипперы только подливали масла в огонь своими комментами под новым треком. И почему его, вдруг, стало волновать мнение каких-то девок из интернета? Да просто он устал. Устал делать вид, что его совсем не интересует Окси. Устал от хорошей любимой девушки. Устал строить из себя идеального парня. Ему уже было знакомо это чувство. Когда-то он также устал гнаться за неуловимым Оксимироном, продираться через стену его высокомерного безразличия и вздыхать о неясном да несбыточном. Но теперь он понял, что лучше уж страдать о недостижимом, чем гробить себя в этой почти идеальной семейной жизни. Убивать свое вдохновение и желание творить в принципе. Мобильный пиликнул особенным звуком, который стоял только, если писал один единственный абонент. Слава хмыкнул, нехотя покосившись на экран. Номерами они с Яновичем обменялись после приснопамятного срача в твиттере, где неадекватная носатая карлица сначала психанула на него, а потом предложила списаться в директе. Они иногда тёрли что-то по некоторым вопросам, но ничего серьезного на самом деле. Окси все также отстраненно и холодно отвечал, быстро сворачивал разговор, если Слава уходил в сторону от обсуждаемой темы или пытался шутить и подъебывать. У Его Величества всегда находились дела важнее и интереснее, чем дружеский - да любой вообще - треп с надоедливым Гнойным. Поэтому Слава очень быстро выдрессировался отвечать так же - коротко и по делу. Конечно, ему хотелось разговаривать с Окси обо всем на свете, спорить ли, или просто вести необременительные беседы, не важно, лишь бы с ним. Но Мирону никогда не было до него дела. Славе иногда казалось, что, даже будь он девкой, Янович не посмотрел бы в его сторону. Хотя об этом Машнов старался вообще не думать. Он вон на обычное приятельское общение не мог рассчитывать, что уж говорить о чем-то большем. Такие мысли он давно похоронил в глубинах своего сознания, чтобы силы оставались хотя бы на эту идеальную жизнь с идеальной девушкой. Интересно, что это Окси от него понадобилось? Может, опять какую акцию протеста готовит, мамкин революционер? Слава взял телефон, разблокировал, зашел в телегу и прочитал лаконичное: "Твой трек говно" Машнов усмехнулся и уточнил, прекрасно, впрочем, зная ответ: "У меня их много, который?" Федоров не заставил себя ждать, тут же набирая: "Последний" И снова показались точечки набора, на что Машнов удивленно приподнял брови. Что это нашло на Оксанку? "Как-то пошло, совсем с тобой не вяжется. И это все, что у тебя вызывает твоя девушка? Да уж, Гнойный. Хотя, может, это как раз и есть ты, а все смыслы, что ты пытаешься вкладывать, так, вода" "Ага, понос без говна. Ты как обычно нихрена не выкупил" "Я то как раз выкупил. Но лучше лично обсудить, мб приедешь?" "Мне не интересно, иди в жопу со своим мнением" Слава разозлился, вышел из телеги, заблокировал телефон, снова откинул его от себя, повернулся на бок, оказавшись лицом к Сашиной подушке и, не удержавшись, врезал по ней кулаком. Какого рожна этот выскочка о себе возомнил?! То ему общаться со Славой западло, а то, вдруг, мнением своим бесценным решил поделиться. На баттле надо было высказывать, а не про площадки и книги читать! Блядь! Три года прошло, а Славе до сих пор тошно от того пренебрежения, с которым Мирон подготовился к их баттлу. Боже, да когда же его отпустит эта ебанина?!! Телефон еще раз пиликнул оповещением, но Карелин даже не обратил на это внимание. Трек у него говно! Посмотрите на этого капитана очевидность!! Будто Слава сам не знает, что все его творчество для этой высокомерной скотины - говно. И жизнь вся у Славы тоже - говно, потому что без ебаного Мирона Федорова ничего не получается и не хочется делать!.. Машнов снова ударил соседнюю со своей подушку, радуясь, что Сани сейчас нет дома, иначе он бы сорвался на ней, а она этого не заслужила. Она не виновата, что он такой долбоеб, что не может выкинуть из головы, из сердца, будь оно неладно, того, кому совсем там не место. Она не виновата, что идеальная жизнь с ней, убивала в нем стремление творить. Она не была виновата, что он любил её меньше, чем она того заслуживала. Слава согнул ноги, обнял кота, пришедшего успокоить хозяина, и прикрыл глаза, не желая больше думать ни о Саше, ни о, упаси Господи, Мироне... Разбудил его звонок в дверь. Судя по часам, проспал он от силы час, поэтому голова раскалывалась нещадно. И звук дверного звонка еще больше подливал масла в огонь. Саня вернуться не могла, кого, интересно, принесло? Слава, потирая отлежанную щеку, ринулся в прихожую, сшибая боками углы, он с тихим недовольным ворчанием открыл дверь, даже не посмотрев в глазок, и обомлел, моментально проснувшись. На пороге стоял Оксимирон собственной сиятельной персоной. Они пару минут пялились друг на друга, а, когда Слава потянул одну руку к другой, чтобы ущипнуть самого себя, Мирон опередил его, больно щипнув и серьезно смотря при этом в глаза, произнес: – Я тебе не снюсь. На улице ебучая парилка, взмок, пока ехал, может, водичкой угостишь? Машнов снова моргнул и нахмурился, досадливо поджимая губы. Неприятные воспоминания снова вспыхнули в начавшем медленно соображать мозгу. Он чуть отступил, пропуская незваного гостя: – Проходи, если не брезгуешь, – и закрыл за царственно прошедшим в его обитель императором двери. – Спасибо, – ответил Окси, присаживаясь, чтобы развязать шнурки на кроссовках и погладить подошедшего кота. Когда Слава обошел его, становясь напротив и сложив руки на груди, Федоров продолжил, – не думал, что ты такая истеричка, слова тебе не скажи! Как меня и мои треки годами хуесосить, так пожалуйста, а как я решил своими впечатлениями поделиться, так сразу посылаешь! Ты же не прочел последнее сообщение? – он поднял на Машнова нечитаемый взгляд, заставив того вздрогнуть и непроизвольно сделать шаг назад. – Не видел! – рассердился на собственную реакцию Слава, всплеснув руками. Слова Окси его снова возмутили. – Какого хрена тебе надо?! – Сегодня белые ночи, – пояснил Мирон так, будто это должно было ответить все вопросы, и сделал несколько шагов к Гнойному, вынуждая его отходить, притесняя спиной к стене и продолжая, – пиздеж до утра, конечно, не обещаю, но кое-что все же скажу, – он положил ладонь на Славину грудь, аккурат туда, где судорожно забилось сердце. – У меня вдохновения нет. Ничего не получается... без тебя. – Мирон поднял голову, ловя глазами шокированный Славин взгляд и, приблизив лицо к его лицу, он прошептал прямо в губы, – а в сообщении, после твоего посыла я ответил, что в твою с удовольствием...