соседство с привилегиями

      Бокуто вспоминает, что должен ведро кофе через неделю. Акааши собирается так долго, что Куроо засыпает на диване, тем более, что Кенма пристраивается под боком с геймпадом.       Звук стрельбы умиротворяет, настраивает на долгий здоровый сон.       Акааши толкает в плечо на самом интересном месте, где его воображаемый двойник беспрекословно моет посуду.       — Ты точно не пойдёшь? — Акааши, не подозревая о чужих мечтах, наклоняется над Кенмой. Кенма мотает головой:       — Отсюда посмотрю.       Его улыбка напрягает. Нет-нет, ничего маньячного или, ками-упаси, обещающего, просто Куроо знает Кенму с детства.       — Идёмте уже, Куроо-сан, а то Бокуто-сан решит, что вы его продинамили.       Что Бокуто-ходячая-реклама-тренажёрного-зала-сан подумает, увидев Акааши в портупее и нюдовом блеске для губ, Куроо представляет все тридцать минут поездки в метро. Бокуто ожидания оправдывает, виртуозно опрокидывая кружку с горячим кофе на себя.       — Я на минутку, — он ретируется в туалет, наивно оставляя свою еду без присмотра. Акааши, явно довольный эффектом, просит американо. Можно решить, что всё идёт хорошо, и Куроо скоро отпустят, вот только он не хочет никуда отпускаться.       Он кидает взгляд в сторону туалетных комнат: Бокуто задерживается.       — Я возьму вам эспрессо, — Акааши понимающе улыбается. — Хорошо перебивает вкус спермы, — и утыкается в чат с Кенмой.       Куроо открывает рот. И закрывает: спорить с Акааши можно и нужно, обманывать себя — бессмысленно. Он бы с удовольствием отсосал этому Бокуто, вот только Бокуто смотрит из-за угла щенячьими глазами на Акааши.       — Так я не понял, — Бокуто шепчет в ухо, восторженно наблюдая, как Акааши жуёт его бургер, — он сверху или снизу?       — Снизу, — Куроо даже не задумывается. — Но это такое снизу, которое безоговорочно сверху.       — Меня от его взгляда колотит всего, — признаётся Бокуто, когда они возвращаются в зал.       — Сочувствую, — Куроо скалится.       Его вообще-то тоже.       Как и триста семдесят девять дней назад, когда Акааши впервые смерил его своим фирменным пустым взглядом. Кто-то решил бы, что это любовь с первого взгляда, большинство списали на систематический недотрах, но Куроо точно знает у них с Акааши неприязнь.       Взаимная настолько, что быть рядом им почти уютно.       Акааши мельком касается тыла кисти, то ли в благодарность, то ли в упрёк, и первым поднимается из-за стола. Они прощаются на Отемати, и только в поезде метро Куроо понимает, что так и не получил обещанного кофе.       — Я дома, — Куроо вспоминает, чья очередь покупать зёрна для кофеварки, по всему выходит, что акаашина, но все заботы испаряются, стоит лишь заглянуть в гостиную.       — С возвращением, — Кенма поднимает голову из груды подушек и пушистых пледов. На большом экране в полстены Акааши отсасывает стонущему Бокуто в помпезном лав-отеле.       Кончит Бокуто теперь не скоро, Куроо по себе знает.       — Иди скорее, — Кенма тянется рукой. И улыбкой. Куроо усаживается позади, позволяет увлечь себя в поцелуй. Кенма укладывает его руку на свой твёрдый член, ладонью ныряет под пояс джоггеров. Они целуются ещё долго, под влажные звуки и стоны с монитора, пока Кенма не отстраняется. Поправив сбившуюся гарнитуру, он щёлкает пальцем по экрану смартфона.       Акааши выгибает.       Он коротко скулит, выпуская член изо рта. Когда поворачивается раскрасневшимся лицом, во взгляде грезится мольба. Кенма тяжело выдыхает, его ладонь беспорядочно сжимается на члене Куроо, а палец тычется в экран смартфона. На каждый клацающий стук Акааши содрогается. Он расставляет неловко колени, вбирая член Бокуто одними губами.       — Сними джинсы, — Кенма отдаёт команду в гарнитуру. Акааши послушно останавливается, путается в пуговицах и пальцах, но стягивает в конце концов узкие джинсы.       — Повернись к нам, — Кенма остервенело гложет нижнюю губу, пальцы дрожат над виртуальной кнопкой. Акааши медлит какое-то время, аккуратно складывая и разглаживая одежду. Бокуто что-то спрашивает у него, потом тянет на себя, укладывая сверху. Его большие пальцы проходятся по согнутому позвоночнику, бокам, ягодицам. Акааши наклоняется, то ли целуя, то ли кусая в шею, и перед ними наконец открывается вид на выпяченную задницу с чёрным стопором анальной пробки.       Вибратора, понимает Куроо, когда на мстительный смешок Кенмы Акааши подбрасывает. Он напрягает бёдра, чтобы уменьшить вибрацию, только Бокуто по незнанию попадает шлепком как раз по ручке, вгоняя игрушку глубже.       Куроо не спускает в штаны только потому, что Кенма крепко держит за яйца.       — Можно? — свистящий шёпот Акааши врезается в мутное сознание. Куроо бы разрешил ему что угодно, Кенма жёстко выцеживает:       — Нет.       Им слышен долгий мучительный выдох; Бокуто медленно вытягивает вибратор на несколько сантиметров и резко вгоняет обратно. Он хватает другой рукой за бока и ноги, раскрашивая кожу алым и багровым. Они оба беспрестанно двигаются, притираясь друг к другу, и вскоре всё сливается в сплошное марево.       Куроо прикрывает веки, сосредотачиваясь на собственных ощущениях. Кенма дрочит ему медленно и вяло, залипнув на содрогающихся от шлепков и вибрации ягодицах Акааши. Сам Куроо наоборот быстро, но неровно. Слипшиеся пальцы плохо слушаются, так что он меняет руку.       — Можно, — слышится глухо, словно сквозь толстый футон. Куроо едва угадывает в мельтешении конечностей, как Бокуто вытаскивает из Акааши вибратор и насаживает на свой член.       По руке сочится сперма, Кенма кончает, откинувшись на плечо. Куроо толкается между его бёдер, стараясь не думать о предстоящей стирке. На мониторе хлюпает, трясётся и скрипит, пока Акааши не выгибается болезненной дугой.       Потом что-то щёлкает, и картинка исчезает, будто камера находится в его зрачках.       — Сигнал слабоват, — бормочет Кенма, поджимая колени. Куроо откидывается навзничь, увлекая его за собой. Он бездумно водит ладонью по влажной коже, не догадываясь натянуть спущенные штаны ни себе, ни Кенме.       — Поспим? — лень даже дышать, не то чтобы тащиться в спальню, так что он надеется устроиться прямо здесь, в гнезде из пледов и подушек. Кенма возится под боком, засовывая холодные ладони под футболку.       — Подождём Акааши, — он сонно щурится в погасший экран смартфона.       — Да он не приедет, смотри, как Бокуто его наглаживает.       На вновь включившемся мониторе идиллическая пастораль двух сплетённых в объятиях тел.       — Приедет, — беззвучно отвечает Кенма и даёт крупный план: основание так и не опавшего члена Акааши плотно обхватывает кольцо.       Через тридцать семь минут Акааши открывает дверь с ноги. Бокуто машет из-за его спины пачкой кофейных зерён и упаковкой энергетиков.