Глава 4.
14 августа 2020 г., 10:00
Они едва добираются до входной двери. Джесс предлагает помочь Алексу, но тот говорит ей возвращаться обратно на вечеринку и наслаждаться свободным временем там. Сейчас были только они с Заком, снова; рука Алекса перекинута через плечо Зака; тот едва держится, его зрение нечеткое и размытое.
— Господи, какой же ты тяжелый, Зак, — восклицает Алекс, возясь с ключами и пытаясь открыть дверь. — Постарайся стоять спокойно, ладно?
Зак послушно кивает. Он несколько раз моргает. Легкая улыбка украшает его лицо, несмотря на то, что на сердце у него тяжело. Он не может перестать смеяться. Какая-то его часть хочет плакать. Зак покачивается слева направо, держась за свободную руку Алекса. Через двадцать секунд Алекс открывает дверь и медленно ведет их внутрь.
Зак едва может держать глаза открытыми, пытается сосредоточиться на своих движениях, не слишком преуспевая в этом. Он больше не чувствует своих ног, даже не замечает и не понимает, куда они идут. Алекс резко отпускает его, и Зак падает вперед — на мягкую постель. Он оборачивается, громко стонет и открывает глаза.
Зак моргает. Это не комната Джесс.
Алекс наблюдает за ним и громко вздыхает. Выходит из комнаты, но тут же возвращается с аспирином и стаканом воды. Он кладет всё на тумбочку и садится рядом с ногами Зака.
— Джесс нужна будет ее комната, когда она вернется домой, — Алекс оглядывается вокруг, скрещивая руки на груди, — Поэтому… ты не против спать здесь?
Зак открывает рот, чтобы ответить, и снова закрывает его: в его голове только тарабарщина, невнятные слова, которые не имеют никакого смысла. Он несколько раз кивает, надеясь, что Алекс все поймет.
Алекс распрямляет руки, кладет ладонь на ногу Зака; Зак действительно чувствует приятное давление.
— Я возьму еще одно одеяло и переоденусь в ванной, хорошо? Тебе нужно выпить воды и отоспаться, — Алекс мягко поглаживает его ногу и встает, — А утром мы поговорим, ладно?
Зак закрывает глаза, проводит рукой по покалывающему лицу и снова кивает. Он слышит шаги Алекса и следом опускается на кровать. Все переворачивается; чувство, которое кажется таким обычным и странным одновременно. Будучи в нетрезвом состоянии, всегда кажется, что знаешь, с чего всё начинается; сначала — с веселья, а следом — дезориентации. Когда начинаешь пить все больше и больше, это чувство исчезает. Оно сменяется приветливым оцепенением; ясность ума отодвигается, вместо нее — один лишь туман. Это приводит в замешательство: насколько знакомым и успокаивающим кажется алкоголь. Нет больше ни минимума, ни максимума; только жутковатая середина, которая ощущается как новая ужасная норма.
Зак со стоном поворачивается к прикроватному столику, опирается на локоть и открывает глаза. Его движения вялые и медленные; он чуть не роняет стакан. Делает глоток, смакует холодную воду; такая разительная разница с горьким пивом, которое он все еще ощущает на языке. Он допивает воду и снова ложится. В голове у него пульсирует боль; он совершенно обесценивается. Он поворачивается и зарывается лицом в подушку. Пахнет… Алексом.
Она так сильно пахнет им. Полностью затмевает любое другое ощущение, позволяет забыть кислый вкус алкоголя во рту и покалывание в ногах; тяжесть во всем теле. Зак может сосредоточиться только на запахе; запахе, который считает безопасным и домашним. Он тяжело вздыхает, его разум успокаивается.
Он едва слышит, как Алекс входит в комнату. Не замечает вдоха, когда тот видит лежащего Зака, или лишний груз рядом с ним. Он уже спит, когда Алекс подходит ближе, позволяя своим глазам нежно блуждать по его лицу. Когда Алекс быстро целует его в макушку, едва касаясь губами его темных волос. И самое главное, или, может быть, самое трагическое: Зак не слышит его следующих слов:
— Хотел бы я, чтобы это было по-настоящему.
***
Зак чувствует, как солнце касается его лица, как оно мягко касается его кожи. Первые тридцать секунд он совершенно не двигается. Он слышит приглушенные звуки снаружи: щебечут птицы, ветер тихо дует в окно. Ему кажется, что он плывет: его части тела легки и почти неощутимы, звуки нежны и манящи, а запах… Его глаза тут же расширяются. Он ни в постели Джесс, ни дома. Зак снова закрывает глаза, внезапно впадая в панику. Должно быть, он в постели Алекса. Он вне себя, совершенно сбит с толку. Что они делали вчера? Что случилось? Вообще случилось ли что-то? Неужели Зак все испортил, напившись? Почему он вообще выпил то пиво? Сердце Зака бешено колотится, руки начинают дрожать. Он не способен ясно мыслить. Нет, пока он лежит здесь, пока он потенциально может дотронуться до Алекса, почувствовать его теплую кожу под своей, провести большим пальцем по его губам или увидеть, как его ресницы трепещут под его пальцами… Блять. Ему нужно выбираться отсюда. Прямо сейчас. Ему нужно выбираться отсюда, пока он все окончательно не испортил. Прежде чем его все еще слегка пьяная и хмельная голова выплюнет неправильные слова или решится на неправильные действия и разрушит самые дорогие и драгоценные отношения, которые когда-либо были у Зака. Зак пытается ощутить запах подушки Алекса на своей коже. На секунду он приходит в замешательство; чувствует себя обезумевшим от того, что даже развлекается таким нелепым и тоскующим способом. Но он не хочет притворяться. Какое-то время он хочет наслаждаться этим, чувствовать, как любовь разливается по коже, в душе. На мгновение ему хочется просто быть. Здесь, лежа рядом с Алексом, бок о бок, дыша, спя, не испытывая ни малейшего беспокойства. Без прежних ссор, без тяжелой истории. Без черепно-мозговой травмы, без злоупотребления психоактивными веществами. Зак наслаждается этим. Он наслаждается этим и пытается поймать момент; по-настоящему обхватить его руками и никогда не отпускать. Он не хочет, чтобы это воспоминание когда-нибудь ускользнуло из его сознания. Точно так же, как он никогда не забудет их поцелуй на крыше, каким бы пьяным он ни был и чем бы все это не закончилось. Не важно, по какой причине. Достаточно самого поцелуя, самого мгновения. Он снова открывает глаза, медленно поворачивается и смотрит на Алекса. Глаза его закрыты, он обнимает одеяло, ноги босые и слегка согнутые. Он выглядит таким невинным, как будто ничто зловещее никогда не касалось его. Сердце разрывается от того, что Алекс достигает этого состояния покоя только тогда, когда спит. Зак протягивает руку, останавливая себя как раз перед тем, как его пальцы касаются щеки Алекса. Он не может так рисковать. Он не может прикоснуться к Алексу так просто. Больше нет. Он тихо вздыхает. Позволяет глазам ласкать лицо Алекса, нежно прикасаться к нему взглядом. Зак садится, выдыхает и проводит рукой по лицу. Он медленно встает и тихо выходит из комнаты. — Зак? — он тут же останавливается, пойманный; голос Алекса дрожит: — Ты… уходишь? Плечи Зака опускаются. Он оборачивается, почти боясь увидеть выражение лица Алекса. Алекс переводит взгляд с двери на Зака; он моргает несколько раз, очевидно все еще в замешательстве. Он выпрямляется, проводит рукой по волосам. — Ты… ты просто хотел уйти, не попрощавшись? Зак вздрагивает от обиды в голосе Алекса, едва заставляя себя кивнуть. — Оу, — тот ненадолго замолкает, — почему? Зак открывает рот и резко закрывает его. Пожимает плечами. Алекс садится, скрещивает руки на груди. — Почему, Зак? — его голос требовательно дрожит, — Что… что ты делаешь? — он смотрит Заку прямо в глаза, — Что мы делаем? Зак качает головой, делает еще один шаг назад и ударяется об стену. — Я не… Мне очень жаль. Он тянется к дверной ручке, толкает ее вниз. — Не надо, — теперь глаза Алекса умоляют, прежнее смущение полностью исчезает, — пожалуйста, Зак, — он указывает на край кровати, — сядь. Пожалуйста. Алекс больше не выглядит маленьким. Он не выглядит невинным, невидимым или слабым. Он выглядит решительным: он не хочет, чтобы Зак уходил. Он хочет, чтобы он остался. Он хочет говорить и, прежде всего, хочет ясности. Вот оно. Именно этого момента Зак боялся всеми фибрами своей души. Потому что, по правде говоря, он ни в чем не может отказать Алексу. Даже в этом. Зак с трудом сглатывает. Каждый шаг ближе к кровати, ближе к Алексу, кажется тяжелым и суровым. Это ужасает. Каждый шаг кажется откровением сам по себе; сладкий и горький шорох от его ног и до деревянного пола. Зак не смотрит на Алекса, вместо этого он беспокойно смотрит на свои руки. Его плечи сгорблены, он чувствует себя до смешного маленьким. Ему не нравится сравнение, он не хочет думать о прошлых разговорах. Но ему невольно вспоминается парализующий страх, который он испытал, когда признался Алексу, что убил Брайса. Он так боялся осуждения. Они никогда не осуждали друг друга: это было принципом их дружбы, самой важной её основой. Тогда Зак задумался, не станет ли убийство Брайса последней каплей. Единственным, что могло заставить Алекса повернуться к нему спиной. Но этого не случилось. Фундамент остался прежним. Он не знал, с чего начать теперь. Он смотрит на Алекса долю секунды, потом снова опускает взгляд на свои колени. — Я когда-нибудь говорил тебе, — его голос звучит неуверенно, но он проталкивается сквозь него, — почему решил поступать в музыкальный колледж? Именно на факультет по гитаре, — выдыхает Зак, — хотя я всегда лучше играл на фортепиано? Краем глаза он видит, как Алекс пожимает плечами. — Я всегда думал, что ты хочешь еще раз взбунтоваться против своей мамы. Зак фыркает и качает головой. — Тебе это нравилось — играть на гитаре. Ты чувствовал себя связанным с музыкой, которую ты играл, — Зак сжимает кулаки, — и я знаю, как сильно ты ненавидел терять эту… связь, наверное. На самом деле, ты никогда этого не говорил, но обычно это видно: насколько сильно ты беспокоишься о чем-то. — Какое это имеет отношение к тому, что ты учишься играть на гитаре? Зак смеется; его улыбка кажется хрупкой и неуверенной. — Ты не догадываешься? — Я не понимаю, Зак, — теперь Алекс кажется еще более нетерпеливым. Как… после всего… как он все еще не может понять? — Это совершенно очевидно. — Ну, не для меня, видимо, — громко вздыхает Алекс, — Просто скажи мне, Зак. Я хочу знать… почему бы это ни было. Зак встает, поворачивается к Алексу и смотрит ему в глаза, впервые со вчерашнего вечера. — Из-за тебя! Алекс, я принял это решение из-за тебя! Я хотел чувствовать себя ближе к тебе. Я хотел… это всегда так много значило для тебя. Я тоже хотел иметь эту связь. И может быть… может быть, каким-то образом… почувствовать связь с тобой через это, — он холодно смеется, его голос надломлен, — но ты никогда не понимал. Ты никогда не спрашивал меня. Ты все еще не понимаешь этого, после всего, что случилось. Это как… ты даже не хочешь этого видеть, — Зак пожимает плечами, его голос становится более взволнованным, — а может быть, наоборот. Ты… сделал это. Ты забил на меня. Но… — Зак, о чем ты говоришь? — Я ВЛЮБЛЕН В ТЕБЯ! Я всегда был влюблен в тебя! Я был влюблен в тебя уже… честно говоря, даже не знаю сколько. Большую часть своей жизни я не был ни в кого влюблен, и вдруг — ты. Ты был повсюду. И я… к тому времени, когда я действительно был готов… к тому времени, когда я почувствовал, что могу действительно заслужить тебя или стать парнем, который тебе нужен, ты уже двинулся дальше, — он проводит рукой по волосам, — и я был как… этот единственный поцелуй, который ты когда-то разделил с парнем, которым ты был увлечен. Я был лишь упоминанием во всей твоей истории любви, а ты — моей самой большой сюжетной точкой. Моей единственной, если честно. Если бы мне пришлось рисовать любовную линию, ты был бы единственным пятнышком на странице. Не было бы никаких других линий. На огромном пустом плакате была бы только одна нелепая, жалкая точка. Глаза Алекса широко открыты. Он таращится на Зака, полностью лишившись дара речи, вероятно, от шока. Он моргает, открывает рот и снова закрывает его. Зак не может вынести этого молчания. Он продолжает: — И… я знал, что это плохая идея. Я знал — что… делая все это — фальшивое свидание с тобой или что-то еще — только навредит. И я, — он сглатывает, — я не хотел использовать тебя, Алекс. Я не пытался… ну, осуществить свои фантазии или что-то в этом роде. Но все же, — он качает головой, внезапно почувствовав невероятную усталость, — это было несправедливо по отношению к тебе. Так что… мне очень жаль. И я пойму, если тебе понадобится время, чтобы… — Заткнись. Зак моргает. — Ч-что? Алекс жестом указывает на место рядом с собой на кровати; его брови нахмурены и требовательны. Зак сначала колеблется, а потом садится. — Хочешь знать, о чем спросил меня Чарли, когда я с ним расстался? — Зак пожимает плечами, — Он спросил меня, было ли это из-за тебя. Ты был как бы единственным больным местом в наших отношениях. Особенно после того, как я рассказал ему о нашем с тобой поцелуе, — Алекс чешет в затылке, — Он знал… я имею в виду, он знал, как много ты значишь для меня. У нас была одна очень серьезная ссора — примерно за два месяца до того, как мы расстались. Он просто спросил меня ни с того ни с сего, кого бы я выбрал, если мне пришлось выбирать между вами двумя. Я никогда не давал ему ответа на это. — голос Алекса становится отчаянным, — Как я мог ответить честно, не разбив ему сердце? Я сказал ему, что это несправедливый вопрос. Что моя связь с тобой, а также с Джесс, Тайлером и Клэем иная. А он ответил, что я просто пытаюсь уйти от ответа. Но… наша связь всегда была и будет другой, понимаешь? С ним у нас не было того, что было с тобой. И ты и я… я имею в виду… конечно, это было что-то особенное. Так было всегда — в большей степени. Так или иначе. Зак не смеет даже надеяться. Он сглатывает; его голос едва ли выше шепота. — Что ты имеешь в виду? — Я всегда знал, что я выберу тебя. Никого другого. Ничего другое. Ни у кого никогда не было и шанса, — вздыхает. — Может, у меня и были другие любовный линии, Зак, но ты единственная точка, которая когда-либо действительно имела значение. Зак поднимает голову. Смотрит прямо на Алекса. Он протягивает руку, берет его за щеку и нежно проводит по ней большим пальцем. Он видит, как глаза Алекса смягчаются, а на губах появляется легкая улыбка. И он это понимает. Зак распознает любовь, абсолютную преданность, неутолимую верность. Он видит обожание, отраженное в глазах Алекса, читающееся и в его глазах тоже. Зак наклоняется медленно, дюйм за дюймом. Он больше не слышит щебетания птиц. Он не слышит ни ветра, ни приглушенного шума проезжающих машин. Он не слышит, как сильно бьется его собственное сердце. Он слышит только короткий, теплый выдох Алекса у своих губ, прежде чем они встречаются посередине, закрыв глаза. Поцелуй всепоглощающий: мягкий и сладкий, ленивый и безумный одновременно. У них есть все время в мире, и все же они слишком напуганы, чтобы потерять этот момент, потерять эту дорогую связь, которую они неосознанно создали в своем переплетенном прошлом. Зак мягко подталкивает Алекса вперед, не желая останавливаться. Пальцы Алекса слегка касаются руки Зака, он крепче сжимает ее и откидывает голову на подушку. Они отстраняются, тяжело дыша. Зак моргает и чувствует, как его улыбка становится шире. В груди внезапная легкость; такой резкий контраст с прошлыми годами, что он не может не рассмеяться. Алекс удивленно качает головой. Он ослабляет хватку на руке Зака, вместо этого мягко двигает ее вверх и вниз, оставляя след мурашек. — У меня все еще похмелье? — шепчет он Алексу в губы, — Я что… в пьяном сне? Алекс хихикает, слегка касаясь губами губ Зака. — Шутишь? Пьяный сон? Зак кивает. — Это как… сны, которые кажутся реальностью. Или как воспоминание. Алекс проводит пальцами по плечу Зака, по его горлу и щеке. — Ты не пьян, — он целует Зака в левый уголок рта, — потому что я трезв. Зак сглатывает. — Хорошо, — его голос глубокий, хриплый, — Это… облегчение. Алекс тихо выдыхает, смотрит на Зака и снова наклоняется к нему. И всё кажется удивительно простым.***
— Итак, позвольте мне всё прояснить: вы двое не встречались, когда познакомили нас с Заком? Но вы оба сохли друг по другу? — Лилли ошеломленно смотрит на них, переводя взгляд с Зака на Алекса. Зак кивает, не в силах сдержать улыбку. — Да. В основном. — А на моей вечеринке? — Алекс качает головой, Лилли наклоняется вперед. — Как же так? Я видела вас… снаружи. — Мы просто обнимались, — отвечает Алекс, переплетая свою руку с рукой Зака, — технически, мы начали встречаться на следующий день, но решили начать отсчет с начала фальшивых отношения. Лилли несколько раз моргает, широко раскрыв рот. — За месяцы до этого? Зак фыркает. — Нет, за три дня. Ее плечи опускаются. — О, — она смотрит на них с довольным выражением лица, — в этом есть смысл, я полагаю? Я просто рада, что в конце концов все получилось. Зак поворачивает голову к Алексу и сжимает его руку. Тепло поселяется в его груди, перемещаясь к животу. Он наклоняется вперед и целует Алекса в висок. — Да. Я тоже.
