Это не наша война

Все счастливые, радостные зашли в огород. Уставшим и голодным путникам тут же захотелось съесть всё одним взглядом, на что Джису с Сокджином лишь снисходительно улыбнулись. Они были настолько рады и возбуждены, что всё остальное тут же отошло на задний план. Никому не верилось, что спустя три месяца разлуки группы наконец стали собираться в единое целое. Этого просто не могло быть. Но было, и от этого было так тепло на душе, будто сердце — это огненный сгусток любви и дружбы, что бился своим согревающим пламенем, обогревая каждого. Так прекрасно, так круто, так семейно. Парни было уже подбежали ко столу, но Джису заставила их пойти помыть хотя бы руки, а сама пошла закидывать дрова в топку, чтобы натопить баню. Ребята хищным взглядом смотрели на еду, и после того, как все сели за стол, наложили себе еды, всего понемногу. — Как же это вкусно! — улыбнулся Тэхён, пробуя селёдку под шубой. — Да тебе чё ни дай, ты всё сожрёшь, — сказал Чонгук и боднул того плечом. — Эй! — возмутился Тэхён. — Не обижай Вишенку, у него просто аппетит хороший, — заступилась за того Лена. — Вот именно! — поднял указательный палец вверх Ким, смотря на Чона не одобряющим взглядом. — Мозет мы узе познакомимся? — спросила Маша, не понимая ни слова на корейском. — Давай, — кивнула Вика. — Это Тэхён, это Чонгук, Юнги, Чимин, они друзья Сокджина и не понимают русский, а это Дженни, подруга Джису, и она тоже не понимает русский. А это Лена, девушка Тэхёна, а я Вика, девушка Чонгука, — на слова Вишневской Сокджин коварно ухмыльнулся, а Джису опечалилась, но быстро взяла себя в руки. — О, это так круто! — захлопал в ладоши ребёнок. — Дядя Дзын и тётя Дзысу больше не будут одни! Это так прекрасно! — Да солнце, это прекрасно… *** — Жила была девочка, которую звали Чеён… — начал рассказывать сказку Хосок. — Ого, как меня! — улыбнулась Пак. — Да, как тебя. И эта девочка очень любила музыку. Она каждый день играла на музыкальных инструментах, и пела. Отец девочки увидел большой потенциал и отправил её в другую страну, чтобы она стала мировой певицей. Чеён единственная прошла отбор из своей страны, и вскоре была отправлена в Южную Корею. Она каждый день плакала, звонила маме, но когда мама говорила, чтобы Чеён бросила всё и уехала на родину, девочка отвечала твёрдое «нет». Чеён плакала, но старалась, трудилась, и познакомилась с прекрасными подружками — Джису, Лалисой, и Дженни. Вскоре они стали популярными на весь мир певицами в женской к-поп группе «BLACKPINK». Все было хорошо, Чеён была счастлива. Но однажды, во время концерта, на страну, где он происходил, напала другая страна. — О Боже… И что стало с Чеён? — погруженная в историю, Розэ слушала с большим вниманием Хосока. — Она стала шпионкой той страны, на которую напали. — Ого! Вот это да… — кивала головой девушка. — А что стало с её друзьями? Джису, Лалисой и Дженни? — Джису увезли в далёкую деревню, Лалису забрали в армию, а Дженни… Она стала… Как сказать… Предметом насмешек и развлечения злодеев. — Какой ужас! — Но Дженни освободили и она поехала сначала к Чеён, потом к Джису. Компания начала собираться заново. — Какая кошмарная сказка! — испугавшись сказала Розэ. — Дядя Злодей… — обратилась к Джею Пак. — Да Хосок я, Хосок… — выдохнул парень. — Что ты хотела? — После таких сказок… — начала издалека девушка. — Я хочу в туалет… — робко произнесла Пак. — Да ну что ж ты будешь делать!

***

Компания поела, чуть посидела, рассказывая о том, что случилось с ними за эти три месяца, параллельно ностальгируя о былых временах. — О, народ, баня готова! — сказал Сокджин. — Кого первым пустим, девочек или мальчиков? — Девочек конечно! — сказала Вика. — Ну чё, бабы, айда мыться! — Пошли, — одновременно сказали Дженни, Лена и Джису, и направились в след за последней. — Время посплетничать… — потёрла коварно ладошки Вика, уже думая над вопросами. Марию оставили с парнями. Те были довольны положением. — Ну что, как у кого на личном фронте? — спросил Чонгук, откусывая кусочек от яблока. — Никак, — буркнул Юнги. — Согласен, — на удивление всем ответил Ким старший. — Ну, Лена… — застенчиво улыбнулся Тэхён. — Рия… — ухмыльнулся довольно Чон. — А вообще, я думал ты с Джису мутишь… — Моя страсть — это Россия! — с фанатским обожанием сказал Сокджин. — А вообще, я как-то не думал об этом… — Да блин, как не скажет Вика, и ежу понятно, что ты ей нравишься! — выпалил Чонгук, откусив с громких хрустом ещё кусочек плода. — Да? — изумился Джин. — Я как-то не замечал этого… — Как не скажет Лена, это потому, что у тебя шары обшиты дермантином, — прокомментировал Тэхён. — Я ничего не понимаю! — взгрустила Соболева младшая. — Когда узе придёт моя мама? При мысли о Наташе, у Кима сжалось сердце. — Позже, чуть позже… — Я устала её здать! — повысив голос ругнулась Маша, и убежала в спальню. — Что случилось? — спросил Ким, глядя вслед плачущей девочке. — Её мама много работает, чтобы обеспечить дочку, поэтому редко её видит, — опечаленный этой ситуацией Джин опустил голову. — Наталия всё время всё пропускает. — Какой кошмар… — ужаснулся Тэхён. Вдруг Юнги встал со стула и направился в комнату, из которой доносились детские рыдания. Он сам не знал, что его сподвигло на этот поступок, ведь вряд ли он чем-то сможет помочь девочке. Хоть Юнги и учил русский язык, но вряд ли он многое поймёт и многое скажет. Ребята удивлённо посмотрели на спину уходящего Мина, вообще не ожидая подобного поведения. Ему же должно быть плевать… Или нет? — Эй? — подал знак Юнги, входя в комнату. — Как ты себя чувствуешь? — задал заученный из книжки вопрос парень, присаживаясь рядом на кровать. — Плохо! — понял ответ Шуга. — Моя мама снова пропускает всё веселье… Почему она не может быть со мной рядом? — плакала девочка, но Юнги уже совсем не мог разобрать слов: он лишь обнял её, поглаживая по спине. — И папа… Где мой папа? Почему он нас бросил?! Почему?! Девочка ударила Мина по груди, расплакавшись ещё больше. Мария плакала и плакала, не в силах успокоиться. Этот ребёнок ревел об упущенных возможностях, о том, что есть у всех, но не у неё. Юнги не знал, что она говорит, но он чувствовал всю боль этого маленького, обиженного жизнью создания. Просто ощущал этот глас детского сердца, глас вопиющий и непонимающий. Глас всего лишь пятилетней девочки, что была обделена вниманием родителей. Единственное, что Мин мог дать Мари в этот самый момент — это возможность выплакаться, выпустить все свои запрятанные страдания в грудь лидера «Опасных цветочков», и молча выслушать детские, но уже такие болезненные, слёзы. Ребёнок открыл для незнакомца всю свою боль, которая была запрятана у него едва ли не с рождения. Мари могла лишь звучно плакать, содрогаясь всем телом и душой, ведь она никогда не позволяла выпустить на волю свои чувства, ведь любила маму и не хотела делать ей ещё больнее. Малышка хлюпала носом и издавала страшные, прерывистые стоны отчаяния. Радостное настроение Юнги упало ниже деревянных полов этого домика. — Почему Вы не мой папа? — когда слёз уже почти не осталось, а хлюпанья носом прекратились, спросила девочка. Вопрос Юнги понял, отчего и впал в замешательство.

***

— Ой бабы, как тут классно! — на русском протянула Вика, и поддала жару. — Ну куда ещё больше? — на корейском возмутилась Дженни, а потом повернулась к Джису. — Как ты это выносишь? — Я уже привыкла, — улыбнулась старшая. Четверо девушек парилось в бане. Трое кайфовали, а одна из них умирала с непривычки. Самая высокая из всех, Вишневская Виктория, медик студент, откинула голову назад и с наслаждением ахнула. Впервые за долгое время она по-человечески блаженствовала от русской баньки. Её светло-русые волосы чуть ниже лопаток волнами спускались ниже, ведь Рия наконец распустила свои тугие косы. Зелёные глаза девушка прикрыла, тяжело вздохнув. — Ну бабоньки, давайте сплетничать! — она открыла глаза и посмотрела на всех. — Что? — переспросила Дженни, ведь она единственная здесь, кто не понимает русский. — Давайте друг другу секретики рассказывать, — на корейском с хитрецой сказала Вика, ухмыльнувшись. — А-а, — протянула младшая Ким. — Давайте. Лена, до этого молча сидевшая в углу и мало участвующая в разговорах напряглась. Мало ли что Вишневская сама скажет и из тебя вытрясет. Её каштановые волосы даже сейчас были собраны в небрежный пучок, ведь среди всех присутствующих у неё они были самые длинные. — За эти две недели со мной произошло столько всего, сколько не происходило за всю мою недолгую жизнь… — выдохнула Лена и печальным взором бледных голубых глаз оглядела девушек. Все лишь понимающе кивнули. — Давай из этих двух недель мы сейчас обсудим только хорошее? — меняла атмосферу Вика. — Например, чё там у вас с Тэхёном? — Да, очень хотелось бы послушать! — улыбнулась чуть неловко Дженни. — Ну-у… — Кузнецова подняла взгляд наверх, и при мыслях о парне чуть улыбнулась уголками губ, что не скрылось от девушек. — Он признался мне в любви, я призналась ему в ответ, — она задорным взором посмотрела на всех. — Он сказал, что после войны мечтает на мне жениться и родить детей, — она ухмыльнулась. — Внимание, мы знакомы две недели. — Да вы вообще шустрые! — выплеснула Вишневская. — Мы с Чонгуком прежде чем парой стать, долгое время работали вместе, и то, признаний пока не было! — последнее она произнесла с явной обидкой на Чона. — Чимин и я хоть и осознаем свои чувства друг к другу, но пока не принимаем серьёзных решений, — Дженни было немного неудобно об этом разговаривать. — Но я понимаю, что я уже и не против, хотя раньше очень сильно боялась и сейчас боюсь, но рядом с Чимином и с вами всеми, — она тепло улыбнулась, а ореховые глаза чуть заслезились не только от жары, но и от эмоций. — Я чувствую себя защищённой. Я уже несколько дней сплю без успокоительного и снотворного, и меня не мучают кошмары… Спасибо вам всем за это… Дженни явно растрогалась и заплакала. Она среди всех была более ранимой и чувствительной, так что остальные и представить не могли, какую ношу она несёт с собой в сердце. Казалось, будто она впитывает и транслирует все эмоции и чувства всей команды. — Ой, ну не реви ты, все же хорошо, — Вика пододвинулась ближе и обняла Ким младшую за плечи. Это же сделали и все остальные. — Мы тебя не оставим, ты наш друг! На этих словах Ким расплакалась ещё больше и со всем сердечным жаром благодарила их, а Лену передёрнуло. Ей стало стыдно за то, что она собирается уехать и оставить её здесь, ведь Дженни её подруга. За все две недели столько произошло, они пережили целое приключение, которое ещё не окончилось, и бросать всё и всех на полпути было неправильно… Перед глазами тут же мелькнули все совместные воспоминания с кореянкой. Например, первая встреча в баре. В этот же день, чуть раннее, она повстречала Тэхёна. Если бы не его слух, с Дженни они бы никогда не встретились, и неизвестно как тогда бы Лена помогла бывшему айдолу найти своих друзей. Только зайдя в бар, в глаза бросились выступающие. Если парень был одет не броско и сдержанно, чтобы не перекрывать ассистентку, то вот она сама… Это было что-то вроде наряда для выступлений, в виде нижнего белья, обвешанного стразами. С лифчика спускались по две пары странных висюлек с каждой груди, которые были ничем не закреплены и сильно болтались и блестели во время пошлого танца. На горле тоже было серебристое украшение, подчёркивающее оголенную шею и ярко накрашенное лицо. Под взглядом Тэхёна, и пока ещё неизвестной девушки, певица смутилась и возжелала побыстрее закончить петь и переодеться. Во взгляде читались отчаяние и немая просьба: «Помогите» в уже давно безрадостных ореховых глазах. Лена не могла пройти мимо нуждающейся в помощи девушки. Лишь краткой встречи с глазами хватило, чтобы дать начало крепкой женской дружбе. После побега из бара, всю дорогу во всём поведении Дженни — начиная с позы и заканчивая мимикой, — во всём читалось чувство собственной беспомощности. Невооружённым глазом было видно, что девушка считает себя ничтожной и виноватой во всём. Всю дорогу она дрожала, покусывала до крови губы, на которых и так уже не было живого места, оттягивала рукава толстовки и часто-часто моргала: пыталась унять слёзы. Этот день, день их знакомства, Дженни была наиболее уязвимой. И от этого ей самой было тошно. Неспособность помочь, осознание того, что всё это — из-за неё, давили на девушку. И она пыталась сделать всё, что было в её силах. Пускай немного, — готовка, шитьё, создание уюта и всех условий для мужчин, что защищали их, но даже этим Дженни спасалась от не лучших чувств своей души. А чего стоят душевные разговоры с Дженни? По утрам, или тогда, когда не было ни кого, кроме них, Ким Лене особенно открывалась, делилась сокровенным, тайным, позволяла себе плакать и смеяться. Кузнецова чувствовала себя плохо от того, что придётся всё это оставить. Пока русская витала в своих мыслях, Дженни успокоилась, улыбаясь всем своей самой искренней улыбкой. — Ой, бабоньки, как же я вас люблю! — вдруг накатило на Вику то же, что и на Дженни, и та пустила скупую женскую реку рыданий. — Ох как вас люблю! — Ты выпила что-ли уже? — спросила Кузнецова. — Я чуть-чуть! — улыбнулась пьяно Вика, указывая взглядом на бутылочку вина, которую заранее приготовила Джису вместе с закуской. — Давайте всем налью. — Только не мне, — сглотнула Елена, и увидела три удивлённых пары глаз. — Мне пить нельзя, мне крышу сносит напрочь! «А ещё развязывается язык», — в мыслях добавила Кузнецова, опасаясь того, что ляпнет лишнего. Не хватало ещё проболтаться про уезд. — Мы тебя, ес чо, притормозим, — продолжала настаивать Вишневская, и уже налила всем в бокалы красного вина из картонной упаковки. — Тэ не должен видеть меня пьяную… — со слабой надеждой в голосе и четким пониманием своего поражения протянула последнюю отговорку Лена. — А по-моему он должен любить тебя всякую! — подняла указательный палец вверх русоволосая и протянула бокал. — Как там в песне? РЮМКА ВОДКИ НА СТОЛЕ-Е! — невероятно красивым, чисто русским вокалом пропела Вика. — Или это: ПОПЕЙ СО МНОЙ ВИНА НА-НАА! — продолжала петь Вишневская песни с пропагандой алкоголя. — А когда ты нажрешься, я буду звать Тэхёна так: ЗАБЕРИ ПЬЯННУЮ ДОМОЙ! — Отвянь уже! — взмолилась Кузнецова. — МАША МАША МАША МЫ СКУЧАЛИ! — Это в тему! — поддержала Джису, пока Дженни снова с непониманием пялилась на остальных, разобрав только последнюю фразу Вики. — Не буду я пить! — отнекивалась Кузнецова, отворачивая лицо от напитка, что тыкала Вика прямо в рожу. — Пей! — поддерживала Вишневская. — Пей! — подала голос Джису. — Пей! — повторила Дженни, ведь до неё дошло, на что девушки подталкивают Лену.

***

Чеён мирно сопела в своей кровати. Хосок облегчённо выдохнул и вышел на балкон подышать свежим воздухом. Парень закурил мятный кальян, который до этого принёс туда, и расслабился. Глубоко вдохнул и выдохнул, наслаждаясь такой такой редкой минутой тишины. Хотелось наконец обдумать всё произошедшее, продумать план дальнейших действий… Но в голове было пусто. Пусто. Совершенно пусто. Наверное именно это чувствовал сейчас Чон — опустошение? Эмоциональное выгорание? Кто знает, он ведь не психолог, а лишь обычный смертный. Звёзды горели в белыми бликами в тёмных синих глазах небес. Оставалось просто сидеть и курить, будто не чувствуя ничего и испытывая все эмоции сразу. На столе накопилась куча бумаг, которую бы следовало разобрать. Как не вовремя Чон вспомнил о работе. Но делать было нечего — может, хоть это его отвлечёт от свинцового немыслия. Хосок затянулся последний раз, и выпустил на прохладную улицу облачко мятного пара, что уже начало растворяться в ночи. Для города было слишком тихо, но оно и неудивительно. Прежде тем спустится на этаж, где находится его рабочий кабинет, он заглянул к мило спящей Розочке. Во сне она слегка поморщилась и дёрнула носиком, что улыбнуло парня. Хосок поцеловал её в висок бесшумно вышел.

***

Все уже расходились, и на улице оставались только самые крепкие. Намджун просто лежал рядом с любимой, ведь теперь он полностью смог насладиться ею, как никогда раньше. Лалиса мирно лежала рядом с ним, и пальчиками водила по его груди, чуть щекоча кожу. На лице её сияла умиротворённая полуулыбка, и сама она, кажется, впервые так долго пребывала в состоянии спокойствия. Намджун лишь улыбался, ведь сейчас слова между ними были излишни.

***

Лена плакала. Уткнувшись в плечо Дженни, просто плакала. Никто из девушек не понимал, почему алкоголь так на неё подействовал, но Кузнецова лишь проливала слёзы, не в силах сказать и словечка. А если её уста и размыкались, то только лишь для того, чтобы сказать «простите», будто прикованное к её языку. — Нет, ну всё, это пора прекращать! — выдохнула раздосадованно Вишневская на корейском, а потом на русском добавила, — Ох уж эти её механизмы самосохранения! — Пора Тэхёна звать? — спросила Дженни, поглаживая неадекватную Лену. — Думаю да, — кивнула Вика. — Так, алкашка, пошли-ка. Лена на шатающихся ногах еле оделась, и под ручку с Викой пошла к парню. Хорошая же идея, отдавать бухую подругу парню, который уже спустя две недели хочет на ней женится и от неё детей. Она оставила Кузнецову на входе и вошла в дом. — Тэхён, — позвала парня Вишневская. Тот обернулся. — Там Лена в неадеквате чутка, иди-ка, как истинный мужчина, подставь ей своё плечо. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Ким, вставая изо стола. — Напилась, — коротко ответила Виктория. Тэхён встал изо стола и поклонившись перед парнями, вышел на улицу. Лена сидела на крылечке в быстро накинутом платье, на ногах красовались хозяйские галоши деревенского пошива, а на два узла сделанная резинка не осиливала удерживать волосы, и часть из них растрепалась и вышла. Лена смотрела пустым взглядом в одну точку на земле и о чём-то думала. За спиной Тэхён услышал Викино: «Не запори момент», и стук банной двери. Тэхён похлопал удивлённо глазами и сел рядом с ней. Теперь он отчётливо видел её красные глаза и ссутулившиеся плечи. — Ну и чего ты? — мягко поинтересовался парень, пристально смотря в её потухшие голубые глаза. Ответа не последовало. — Лен, что с тобой происходит? Девушка прикрыла глаза и положила голову на его плечо. Тэхён обнял её и тоже умолк, понимая, что Кузнецовой нужно дать время на ответ. Он поглаживал её, смотря на заходящее солнце. — Если бы у тебя была возможность прямо сейчас бросить всех нас и поехать домой к родителям, к семье, то ты бы остался с нами до конца или уехал? Парень затаил дыхание и понял всё.