Начало Эпохи Великой и Жестокой Обелии

— Именем всей империи Обелия, я, как священнослужитель этой страны, назначаю вас, Атанасия де Эльджео Обелия — Великой императрицей нашей благородной Империи! — Провозгласил священник, возлагая величественную, золотую корону на голову златовласой девушки. Поднявшись с колен, Атанасия взяла в руки золотой жезл с сапфиром.       Даже не глядя на аристократов, что преклонили головы перед новой повелительницей, императрица села на свой трон и тяжелым взглядом прошлась по стоящим рядом людям. Феликс, выглядевший подавленно, стоял всего в двух шагах от дочери погибшего друга. Лилиан стояла по другую сторону, обеспокоенно скользя взглядом по безразличному ко всему, некогда светящемуся от счастья лицу своей названной дочери. Иджекил стоял где-то среди аристократии, не осмеливаясь поднимать свой взгляд золотых глаз на девушку. Но она легко разглядела две преклонённые головы с необычно белыми волосами. И как-то одиноко пустующее рядом с ними место, где раньше бы стояла Дженнет, улыбаясь своей сестре. Черноволосого парня же нигде не было видно, поскольку он исчез, следуя за какой-то целью. Лукаса не было видно уже два года. Возможно, если бы он был здесь, когда началось необратимое, то всё было бы иначе. Сейчас из представителей королевской династии осталась только Атанасия. — Феликс, — тихо позвала она своего рыцаря, даже не оборачиваясь к нему. Красноволосый тут же подошёл к девушке, ожидая приказов. — Настало время, — коротко сказала златовласая, но он всё понял и со взглядом, просящим остановиться, отошёл. Императрица же полностью проигнорировала этот взгляд.       Коротко вздохнув, Феликс подал рукой какой-то знак и по периметру всего зала коронации выстроились рыцари. Взволнованные этой непонятной агрессией, аристократы начали перешептываться. По залу пронесся тихий ропот, но никто не осмелился что-то сказать напрямую правительнице. Она же в свою очередь стукнула легонько по мраморному полу жезлом, после чего настала гробовая тишина. — Не пугайтесь так, мои дорогие, — вкрадчиво начала она, отложив жезл. Встав с трона, она прошла к своим подданным. Красный плащ, на фоне которого золотые волосы выглядели будто золотая вышивка, тянулся за ней следом. Пройдя рядом с первыми рядами, она улыбнулась и рассмеялась. Этот смех не был ни добрым, ни искренним. Он сочился ядом и горечью, показывая что она не отпустит всех отсюда живыми. — Мои верные рыцари просто убьют пару крыс, что отравляют мне воздух! — Хмыкнула сапфировоглазая и повернулась к ним спиной, проходя обратно на трон. Трон, который когда-то был троном её отца. С непередаваемой грустью, она посмотрела в угол, где была его скрытая комната отдыха. Тем не менее снаружи она оставалась совершенно безразличной, пока из зала слышались душераздирающие крики и мольбы о пощаде.       Лилиан ушла из зала, поскольку не смогла вынести это зрелище. За считанные минуты, большая часть аристократии была уничтожена, оставив только несколько фракций после себя и два герцогских рода. Теперь этот зал выглядел, как «кровавая баня», а не зал из детских воспоминаний принцессы. В этой куче трупов, она разглядела когда-то белоснежные волосы Иджекила, запачканные его же кровью. Оставшиеся в живых сейчас тряслись от страха перед новым тираном Обелии. С некой издевкой она оглядела этих трясущихся, потерявших дар речи аристократов. — Вы все, кто сейчас остался жив, пока единственные кого я не уличила в заговоре с Анастасиусом против моего отца. Иными словами, вы те, кто остался жив лишь потому, что мне до вас нет никакого дела, — облокотившись на свою руку, сказала девушка. Феликс же покачал головой, не в силах запретить этой девушке право мести. — Но хочу добавить, что если я замечу какую-либо подозрительную деятельность с вашей стороны, то я прикажу убить всех до единого, кто хоть каким-то образом с вами связан. Семейными или даже деловыми связями. А вы же будете наблюдать, как все кого вы любили, умирают в мучениях на ваших глазах. После чего просто будете молить о смерти, потихоньку сходя с ума, — с каким-то странным выражением лица дежавю, сказала Атанасия и указала на дверь, после чего встала и ушла.       Рыцари же выгнали всех оставшихся в живых из дворца. Златовласая шла в кабинет, который раньше принадлежал Клоду, а сейчас ей. Сзади за ней шли Лилиан и Феликс, молча переглядываясь. Они уже не в первый раз видели как принцесса устраивала такую сцену до коронации. В прошлом она убила большую часть слуг, которая медленно отравляла Клода или сливала важную информацию. Сейчас девушка уже владела магией на достаточно высоком уровне, как и всеми другими знаниями для наследования трона.       Несколько месяцев назад состояние её отца ухудшилось. Когда он забыл собственную дочь, то его мучили головные боли. Но потом он всё вспомнил, но боли хоть и были реже не оставили его. Дженнет тоже вскоре была признана дочерью императора, но так и не добилась его признания. Четыре месяца назад Клод слёг с постоянной, ужасающей болью. Ни Дженнет, ни Атанасия не могли ничего сделать. Тогда-то Анастасиус проник ночью в покои своего брата. Из-за слабеющего тела, Клод неосознанно ослабил свою защиту. И какого же было удивление Атанасии, что пришла с лекарством ночью, увидеть как над телом её папы стоит мужчина с такими же сапфировыми глазами. Белоснежные покрывала его кровати были залиты его же кровью, а в груди зияла глубокая рана. Глаза Клода были широко открыты, но в них не было абсолютно ничего. Так и замерев в неестественной позе, он погиб. Атанасия же от резкого прилива эмоций потеряла контроль над собственной маной.       Упав на колени, девушка истошно закричала от боли потери своего папы. Заклубившаяся вокруг неё абсолютно чёрная мана снесла Анастасиуса с постели Клода, впечатав в стену. Стёкла, зеркала и стеклянные статуэтки разбились в дребезги от соприкосновения с этой черной маной. Сама не понимая что она творит, златовласая в приступе гнева убила этого мужчину собственными руками. Прибежавшие на крик Феликс и Дженнет застыли в проходе созерцая Атанасию запачканную чужой кровью.       Безумие, царившее в её глазах напугало свидетелей. Некогда светлая аура, которая окружала девушку, стала настолько пугающей и тёмной, что не нарочно Феликс отшатнулся. Посмотрев тогда на свои руки, которые были в крови Анастасиуса, она увидела каплю воды, стекающую с её глаз. Несмотря на слёзы, что не переставая текли из её глаз, Атанасия смеялась. Безумно смеясь, она пыталась прикрыть рот рукой, но этот приступ смеха всё не прекращался. Дженнет тихо подошла к своей сестре и обняла её. — Ати, — тихо прошептала она на ухо смеющейся сестре. — Я понимаю твою боль, но, пожалуйста, хватит, — попросила она, пока из её сапфировых глаз текли слёзы. На это Ати задрожала. Крупная дрожь окутала всё её тело. Но, не видевшая её лица, брюнетка думала, что девушка рыдает. Златовласая же не могла всё прекратить смеяться. — Ты больше не имеешь права называть меня своей сестрой, Дженнет, — хихикая, пугающим тоном сказала Ати и оттолкнула её. — Ты не моя сестра! Ты дочь того человека, который убил моего папу. ОН УБИЛ МОЕГО ПАПОЧКУ! — Она хотела наброситься на испуганную сестру, но Феликс схватил её за руки сзади, удерживая на месте.       В тот день Атанасия неофициально заняла пост своего отца, больше не пересекаясь с Дженнет. Но когда она всё же узнала настоящих заговорщиков, то пошла к покоям своей сестры. На тот момент это были покои её уже покойной сестры. В отчаянии, что Дженнет многое потеряла и отняла у любимой сестры всё, что она любила, девушка повесилась в своей же комнате. Поскольку она не хотела, чтобы в её комнату заходили слуги без её зова, то до момента пока будущая императрица нашла Дженнет, она провисела там четыре дня.       Тогда взгляд Атанасии поменялся полностью. Полный ненависти и безразличия ко всему, он стал настолько похож на прежний взгляд Клода, что Феликсу смотря на неё становилось всё хуже. Каждый день во дворец приходил Иджекил, но его не впускали, поскольку тогда возможно златовласая захотела бы отступить. Лукас исчез давно, связаться было невозможно, поэтому девушка забросила попытки.       Увидев в первый раз список предателей, она со злости чуть не разгромила кабинет папы. Почти всегда она сидела именно там, потому что видеть кровать, на которой он лежал в луже своей крови, для неё было невыносимо. И единственные места, где она могла находиться без истерических припадков — это его кабинет и комната отдыха в тронном зале.       За эти месяцы она оттолкнула от себя всех, с каждым днём всё больше утопая в собственной тьме, окружившей её.       Как единственная наследница, она села на трон, ведь кроме приближенных о её состоянии никто не знал. А простой, сломленной девушкой управлять было бы довольно легко. Так думали заговорщики. Но после представления «кровавой бани» мнение всех изменилось. Сейчас же все поняли, что новая императрица стала ещё более жестокой, чем её отец. Любимица народа стала очередным монстром, восседающим на императорском троне. Как и Клод, она не отпустила призраков прошлого, постоянно виня себя в том что случилось с отцом и Дженнет. После тех событий, каждый год в эти дни она запирается в кабинете и пьет вино, которое любил её отец и кушает любимые сладости Дженит.       Возможно кто-нибудь и вытащит её из этого «болота», в котором она погрязла. Но пока что эту эпоху в истории будут называть «Эпохой Великой и Жестокой Обелии».