Реквием по ней

Алым заревом на тёмно-синем, почти чёрном небе, расцветало утреннее солнце, поднимаясь из-за горизонта на востоке. Белёсый молочно-белый туман медленно, не хотя, отступал и на зелёной ровно подстриженной траве газона можно было легко разглядеть крохотные капли росы, блестящие, словно драгоценные алмазы в первых лучиках солнца. Холодный ветер, пробиваясь в щели векового особняка, свободно разгуливал по комнатам Малфой- мэнора, завывая в высоких башнях и тёмных подвалах. Гермиона уже перестала вздрагивать от этих стонов, стояла у огромного окна, обнимая себя руками, в четной попытке обезопасить себя, скрыться от этого жуткого и отвратительного мира с его порядками и устоями. Её тело била крупная дрожь, то ли от холода, то ли от осознавания случившегося ночью… В голове вновь и вновь всплывали картинки довольной улыбки Драко, больше похожей на оскал. Она с ужасом вспоминала, как он ещё лежал и, перебирая её волосы, что-то шептал, пока она немигающим взглядом смотрела наверх, мечтая проснуться от этого страшного кошмара в какой-нибудь захудалой хижине, пахнущей плесенью рядом с товарищами и друзьями. Но это был не сон. Такова была суровая реальность нынешнего мира. Она — рабыня, он — господин. Всё, что оставалось делать — принять нынешний устрой и жить дальше, но Гермиона не готова была покориться и жить по указке Малфоя.  — Завтрак, мисс, — она вздрогнула от низкого голоса домовика, узнав в нём старого Кикимера, который всегда не любил Орден и их прибывание в доме на площади Гриммо. — О, бедный род моей хозяйки… Она умерла бы от горя, знай, что единственный наследник Блэков спит с поганой грязно… — не став дослушивать, Гермиона опрокинула серебряный поднос со всем его содержимым, тем самым заставив Кикимера аппарировать. Отныне, видимо, он будет приглядывать за ней, а не милая до жути Винки, которую Малфой повелел наказать в назидание всем. Ей было очень жаль эльфийку, но жалости к бедному вислоухому созданию было слишком мало для того, чтобы Гермиона смерилась с подобным существованием. От щемящей безысходности волшебница громко закричала, оседая на пол. Её физическая боль была ничем по сравнению с тем, что она испытывала. Она громко кричала, срывая голос, и плакала на взрыд, сжимая мягкий ворс в руках.  — Убирайся прочь, — прошипела гриффиндорка, услышав негромкий хлопок двери. — Оставь меня, Малфой! — она схватила лежащую на полу коробочку для украшений и с силой швырнула её в незваного гостя, тут же пожалев. На пороге её комнаты стояла никто иная, как Джиневра Уизли, облачённая в чёрно-белое платье прислуги.  — Миона! — бросилась к ней рыжеволосая, обхватывая лицо подруги своими руками. — Что он сделал с тобой? — она бросила быстрый взгляд на творящийся в комнате хаос, оббегая его глазами, и жалостливо пискнула, увидев небольшое пятно крови на светлом ковре. — Малфой, он, — смотря на Гермиону печальным взглядом — он. — Джинни не хватало слов  — Это не важно, Джин, — убрав её руки, заверила Гермиона, обнимая её, — это не важно… Важно, что ты жива, что мы вместе! — она вымученно вздохнула, стараясь сдерживать всхлипы, как в комнате раздался писк. Гермиона отпустила подругу, прижав ладонь ко рту. Неужели это она вскрикнула?  — Джини, что…  — Он хочет, чтобы мы спустились, — сжимая руку, выдавила из себя рыжеволосая, пока Гермиона помогала ей медленно встать  — Мразь, — выплюнула Грейнджер, набрасывая поверх своей одежды, похожей на униформу Хогвартса, длинную чёрную мантию. Она взбешена, разъярена и, быстро передвигая ногами, летит к винтовой лестнице, помогает идти Джини. Она не знает Малфой- мэнора, но уверенным шагом переступает широкие ступеньки и минует огромные коридоры, будто бы жила здесь с самого детства. Её поступь уверенна ровно до того момента, пока они не выходят в огромный зал. Его серые стены и огромный камин на какое-то время притупляют ярость Грейнджер, и она, панически осматривает помещение, уперев безжизненный взгляд на пол, уставившись на то место, где в девяносто восьмом её тело было распластано и истязаемо сумасшедшей Беллатрисой Лейстренж.  — Что, Грейнжер, увидела призрака прошлого? — раздался знакомый голос, и Гермиона сглотнула тяжёлый ком, переведя взгляд своих карих глаз на самодовольного Малфоя, читающего Пророк.  — Мерзкий слизеринский ублю… — она растягивала слова, повышая голос так, чтобы отчётливое эхо вековой залы донесло до пожирателя все её слова, все её эмоции.  — Поаккуратнее со словами, милая, — откладывая газету в сторону, зашипел блондин, — всё же не только ты в моей власти, но и рыжеволосая Уизлетта, — он осмотрел шатенку с ног до головы и довольно хмыкнул, — и, если тебя мне нет ризона калечить, то будь уверена, над наказанием для неё я не поскуплюсь, — он небрежно кивнул на Джинни и отпил кофе из своей чашки. — А теперь, будь умницей, и сядь. Позавтракай со мной. Раздался громкий щелчок и вмиг стул справа от Малфоя отъехал в сторону, призывая Гермиону сесть. Она шла к нему неуверенной поступью и, сев на предложенное ей место, принялась рассматривать свою юбку, будто бы это самое увлекательное занятие на свете. Появившаяся домовиха услужливо поклонилась Малфою, осведомившись, что же он желает, и так же быстро испарилась.  — Сегодня была чудесная ночь, неправда ли? — делая глоток кофе, спросил слизеринец, вынуждая девушку поднять глаза. — Думаю, ты уже успела поделиться со своей подружкой. Он был спокоен и расслаблен, что изрядно взбесило Гермиону, выведя её из себя. Она вскочила со своего места, отчего массивный резной стул со скрипом отодвинулся назад. Она гневно дышала и, ударив руками по дубовому столу, громко кричала, что лучше бы она умерла прямо здесь во время пыток его чокнутой тётки, чем стала бы его рабыней. Она щедро сыпала оскорбления, смотря на его лицо, становящееся суровее от каждого сказанного ею слова.  — А теперь сядь, — выплюнул он, наклонившись ближе. — Я сказал, чтобы ты села, — угрожающе повторил он, больно схватив рыжеволосую девушку, стоящую рядом, за запястье.  — Ты делаешь её больно! — вскрикнула Гермиона, смотря на искажающееся в боли лицо подруги.  — Сядь, Грейнджер, — бросил Малфой, сверкнув глазами, в которых ясно отражалась угроза. По лицу Джинни стекали слёзы от сильной боли и, переступив через себя, Гермиона села на отведённое ей место, выжидающе смотря на Малфоя. Его рот исказился в ухмылке, и парень поспешил выпустить девичью руку, отбросив её в сторону с каким- то отвращением.  — Чего встала мраморной статуей, Уизли? — гневно выплюнул Малфой, разворачивая свежий номер газеты. — Немедленно подай завтрак и убирайся с моих глаз, — бросив испуганный взгляд на подругу, Джинни продолжила стоять с сочувствием поглядывая на Гермиону, которая преободряюще улыбнулась ей, кивнув. В комнате повисла напряженная тишина и лишь только треск поленьев временами раздавался в комнате, прерывая давящую на уши тишину. Гермиона сидела, прикусив внутреннюю сторону щеки, дрожа от холода покоев, когда почувствовала большую шершавую ладонь, накрывшую её, казалось бы, крохотную. Глаза гриффиндорки от неожиданности сделались ещё больше, и девушка с испугом перевела взгляд на Малфоя. Казалось, что не было той короткой перепалки, возникшей перед ними, потому как слизеринец преспокойно читал свежий выпуск Пророка, сжимая её ладонь в своей руке. Он казался расслабленным и спокойным, с этой небрежной причёской и белоснежной чёлкой, спадающей на глаза, лишь только пролегающая меж бровей морщинка, выдавала его злость. Поданая овсянка, пара тостов и кофе аппетитно пахли, но Гермиона даже и не думала прикасаться к еде. Мысль о том, что где-то там Орденовцы мёрзнут в холодных стенах штаб-квартиры, глотая безвкусную похлёбку из каких-то трав, наводила на неё ужас и отвращение к себе, спящей в мягкой кровати и питающейся по пять раз на дню. Гриффиндорка поморщилась от того, что парень сильнее сжал её ладонь.  — Ешь, — почти беззвучно произнёс он. — Ты должна хорошо питаться, мне не улыбается спать с полуживым трупом, Грейнджер.  — Неужели? — хмыкнула она, демонстративно отпивая кофе, — Что ж ты раньше не сказал? Я бы с удовольствием отказалась от еды ещё раньше. Она ожидала от него вспышки ярости, но он лишь улыбнулся, поднеся её ладонь к своему рту, оставив на тыльной стороне влажный поцелуй.  — Мне нравится твой острый язычок, Грейнджер, — хмыкнул он, вставая с места, — думаю, мы найдём ему применение по-лучше, м?! — встав позади неё, Малфой мягко поцеловал её в висок, немного отломив от принесённого тоста. — Будь готова к обеду, — направляясь к выходу, бросил Драко, остановившись в дверях, — и, Грейнджер, без выкрутасов, — с этими словами он левитировал газету к огню, заставляя ту загореться, зная, что первым делом она бросится к Пророку, пробегая глазами по статьям, в поисках хоть каких-то новостей о своих товарищах. Он тихо вышел из гостинной, оставив двух гриффиндорок одних. Торопливо вскочив, Гермиона усадила бледную Джинни рядом и, придвинув к ней одну из тарелок, молча смотрела за Джинни, торопливо поглощающей завтрак, невольно приступив к своему. Ей вспомнились те чудесные годы в Хогвартсе, когда они так же сидели за длинным столом гриффиндора, наслаждаясь молочной кашей и тыквенными с патокой. Глядя на рыжеволосую подругу, Гермиона вспомнила Рона, который всякий раз торопливо набивал рот за трапезой, одновременно умудряясь рассказывать какую-то историю с набитым ртом. Она грустно улыбнулась. Больше никогда не будет тех беззаботных завтраков в кругу друзей, не будет счастливых улыбок Золотого трио… Ничего уже не будет так же, как было когда-то.

***

Плотный завтрак отказывался усваиваться в девичьем желудке, измученном длительной голодовкой, отчего по возвращении в отведённую ей комнату, Гермиона провела всё свободное время у белоснежного унитаза. Она выплёвывала еду с желчью, глотая горькие слёзы.  — Госпоже плохо, — констатировала появившаяся Винки, уставившись огромными глазищами на скорчившуюся девушку, — мисс должна выпить настой, — шевеля своими ушами, пролепетала домовиха, но бледная Гермиона лишь отрицательно помахала головой, вновь склоняясь над белоснежным ободком. Почувствовав небольшое облегчение, она с трудом поднялась на ноги и посмотрела на себя в зеркало: тёмные круги под глазами, белоснежное лицо и впалые от длительной голодовки щёки. Она покачала головой и умылась. Живот опять скрутило в болезненных спазмах и гриффиндорку вновь начало выворачивать. Когда очередной приступ тошноты отступил, позволив девушке хоть немного расслабиться, Гермиона откинулась на холодный кафель, чувствуя наступающую дремоту. От сидения на холодном кафеле спина гриффиндорки затекла, и девушка невольно проснулась всё ещё чувствуя ломающую её слабость. Услышав хлопок входной двери, Гермиона обхватила руками ноги, думая, может ли это быть Джинни, думая о том, что не хотела бы, чтобы подруга застала её в таком положении.  — Грейнджер? — она округлила свои глаза от ужаса, слушая как его шаги становятся всё отчетливее, надеясь, что Малфою будет противно войти. Тошнота вновь подступила к горлу, не давая Гермионе свободно вздохнуть, и, закрыв рот ладонью, Золотая девочка понадеялась, что всё пройдёт, но вновь склонилась над унитазом, выплёвывая содержимое её желудка  — Грейнджер? — когда она вставала, Малфой толкнул дверь, разрушая все девичьи надежды. Он оглядел её тревожным взглядом, преодолевая расстояние между ними, как раз в тот момент, когда её ноги обмякли, и Гермиона начала оседать на пол, словно брошенная марионетка. — Тихо, — произнёс Драко, поддерживая её тело. — Грейнджер?! — он наклонил голову в вопросительной интонации, аккуратно поглаживая её по мягким кудрям, целуя её затылок.  — Это просто… — Гермиона попыталась отстраниться, чувствуя тёплые дорожки слёз на щеках. — Мне не стоило так много есть, — выдавила она из себя с придыханием. Он медленно поднял её на руки и, расправившись с её юбкой, жилеткой и блузкой, аккуратно усадил её в ванну, засучивая рукава. Он с каким-то непонятный ей увлечением мыл её, рассказывая восстании в Ливерпуле, а после, перенеся её в спальню, аккуратно закутал её в мягкий плед, ложась рядом. Он напоил её настойкой, ранее принесённой Винки, и говоря какие-то нежности, придвинул её ближе к собственному телу. Его руки, казалось, были везде — он крепко обнимал её, прижимая её голову к собственной груди, оставляя поцелуи на виске.

***

За окном уже был вечер, когда Гермиона, наконец-то, пришла в себя. Голова её невыносимо болела, а во рту было так сухо, как в Сахаре, и девушка невольно поёжилась. Разлепив тяжёлые веки, гриффиндорка прищурилась от яркого света, что источал натопленный камин и попыталась сесть, приподнявшись на локтях, но лишние движения отдавались тупой ломотой в костях, отчего Гермиона издала глухой стон.  — Ты проснулась, — не спрашивал, констатировал её незваный гость, и только сейчас девушка обратила внимание на то, что Драко Малфой сидел в кресле у камина, буравя её взгляд своих серо-голубых глаз. С минуты она смотрела на него в ответ, пытаясь сфокусировать свой взгляд на его расплывчатом очертании, но, списав всё на царивший в комнате полумрак и свою усталость, быстро отвернулась, протягивая руку к графину со столь желанной водой, что стоял у прикроватной тумбы. Малфой жадно ловил каждое её движение, а затем, отложив книгу, что он читал до этого медленно подошёл к её кровати, сев на самый край у изголовья. Слизеринец услужливо перехватил тяжёлый графин из её ослабших рук, наливая в серебряный кубок прохладной воды. Она пила жадно, с остервенением, от чего Малфой ухмыльнулся, протягивая руку к её лицу. Грейнджер опасливо смотрела на него, переводя свой взгляд то на лицо Малфоя, то на его руку, и в мгновение ока дёрнулась назад. Он улыбнулся и, хмыкнув, спешно встал с кровати. В камине потрескивали поленья, создавая некое подобие уюта и теплоты домашней атмосферы. С гобелена на неё сурово смотрели светловолосые волшебники, по всей видимости, приходящиеся Малфою далёкими предками и, невольно Гермиона задержала свой взгляд на древнем полотне, рассматривая мужчину средних лет, который, явно отличался на фоне беловолосых магов.  — Думаю, тебе известна история дома Малфоев, — негромко изрёк Драко, не отрываясь от книги. — Мой далёкий предок -… — Арманд Малфой, — перебила его Гермиона, и Драко поднял свой взгляд на неё. — Я знаю. Ещё бы. Он довольно хмыкнул и, закрыв потрёпанный фолиант, улыбнулся, откинувшись на мягкую спинку кресла.  — Твой род берёт своё начало во Франции, — негромко продолжила Гермиона, — уже позднее, в 1066 вместе с Вильгельмом I Завоевателем, твой предок завоевал Англию, получив земли Уилтшире. Судя по всему они были очень близки, — кивнув на короля, хмыкнула гриффиндорка, — раз чистокровная семья Малфоев поместила его на свой родовой гобелен.  — Они дружили, — кивнул Драко в подтверждение её слов, — позднее одну из его дочерей хотели выдать за сына Арманда, но он был единственным наследником, поэтому…  — Поэтому от кандидатуры магглорождённой невесты пришлось отказаться, — выдохнула девушка, думая о том, что идеология Малфоев из покон веков остаётся неизменной. — Чистота крови превыше всего. Малфой ничего не ответил. Молодой мужчина молча встал и, подойдя к Гермионе, лишь протянул руку. Она медлила, но всё же поднялась с постели, переминаясь с ноги на ногу, рассматривая свои носки. Она не боялась слизеринца, но предпочитала лишний раз сводить их контакты к минимуму, опасаясь его действий. К счастью, Драко чувствовал её отвращение к своей персоне и, убрав протянутую руку за спину, скрепил её с другой, разворачиваясь на пятках. Они шли тёмными коридорами в абсолютной тишине под пристальными взглядами портретов всех предков Малфоя. Некоторые из них провожали парочку взглядами преисполненными отвращения, пока другие шептались с друг другом, обсуждая гостью их поместья.  — Грязнокровка…  — Грязнокровка! — вторили представители семьи Малфой друг другу, отчего Гермиона, преисполненная злостью, даже остановилась, желая поставить глупые картины на место.  — Маглорождённая ведьма, — прошипел немолодой мужчина, уставившись на застывшую напротив него Гермиону, — подружка мальчика-которому-повезло- прожить-чуть-дольше. Я слышал, что величайшая ведьма этого века стоит, как неплохое поместье, — прищурившись, он негромко посмеялся, кашляя, — скажи, это правда, что мой внук выложил за тебя целое состояние? Гермиона молчала, рассматривая старика, что с прищуром смотрел на неё, не тая своего любопытства.  — Грейнджер! — окликнул её Драко, который ушёл чуть дальше и, кивнув портрету Абраксаса Малфоя на прощание, гриффиндорка поспешила к ожидающему её Малфою. Он стоял напротив массивных дубовых дверей, украшенных рунами и вырезанными фигурами ползущих змей, над которыми виднелась витееватая монограмма — герб рода Малфоев с двумя драконами по бокам. — Ты знаешь девиз моего рода? — негромко спросил слизеринец, небрежно осматривая Гермиону, на что получил отрицательный кивок. — Sanctimonia vincet semper.  — Чистота одержит победу… — она выплюнула это, насупившись, с явным раздражением от тотального помешательства аристократов на чистоте их крови.  — Верно. Вход во многие комнаты и залы поместья защищены от проникновения магглов и нечистокровных волшебников, вроде тебя, — Малфой засунул руку в карман своих чёрных брюк и, вытащив оттуда бархатную коробочку, раскрыл её, протягивая Гермионе. Раздалось негромкое шипение, прежде чем гриффиндорка испуганно отпрянула назад.  — Я не намерен ограничивать тебя в перемещениях по мэнору, так что — он быстро схватил её руку, — это кольцо — семейная реликвия Малфоев, — из коробочки выползла платиновая змейка и, обогнув тонкий безымянный пальчик девушки в нескольких кольцах, замерла. Это было массивное кольцо неописуемой красоты с россыпью бриллиантов, украшающих огромный изумруд овальной формы в самом центре.  — С его помощью ты легко сможешь перемещаться по поместью, не опасаясь, — с этими словами Драко притянул к себе Гермиону и, прошептав на латыни девиз своего рода, попросил девушку открыть двери. Стоило гриффиндорке лишь коснуться резных ручек- змей, как двери распахнулись, приглашая войти внутрь. Это была библиотека. Огромная библиотека Малфоев, о которой она была наслышана. По своим размерам она легко могла соперничать с той, что находится в Хогвартсе и, восторгаясь, Гермиона сделала пару шагов, проходя внутрь. Она изумлённо расхаживала мимо длинных полок, уходящих к самому потолку, любуясь сотнями и тысячами фолиантами, которым по одним только соображением были сотни, тысячи лет.  — Всё здесь отныне твоё, — любуясь её восхищёнными взглядами, сказал Малфой, облокотившись на дверной косяк, разделяющий библиотеку на секции. Её восхищённый взгляд, которым она одаривала книги, вдруг переменился, стоило ей посмотреть на него, став, удивлённым с примесью какой-то горечи и отрешенности. Книга, что она достала ранее, медленно встала обратно на свою полку, с которой её сняла Гермиона.  — Не стоит, — прошептала она охрипшим голосом, который в эту минуту звучал по -особенному болезненно, — не пытайся купить меня своей добротой и благородством, Малфой. Я хорошо узнала тебя за те не полные семь лет, что мы проучились вместе, чтобы не покупаться на твою наигранную благодетель, — она дотронулась до кольца, чтобы снять его, но платиновая змейка настолько плотно обвила его палец, что подаренное ей ранее украшение не сдвинулось и на миллиметр. Драко Малфой стоял недалеко, закипая от злости, молодой мужчина жадно вбирал прелый воздух душной библиотеки, сдерживая себя. Он купил её, не дав пожирателям пустить её по кругу, он дал ей кров над головой и вкусную еду в таком количестве, в каком она только пожелает, вместо голодовок в лагерях, предназначенных для уничтожения магглорождённых и тех, кто предал чистоту крови, встав не на ту сторону. Он выделил ей уютную комнату вместо тёмного подземелья по соседству с пленными рабами и голодными крысами, подарил старинное кольцо, передающееся каждой леди Малфой, даровал в пользование семейную библиотеку. В два шага он преодолел расстояние между ними, вцепившись в её тонкие плечи, отчего платье на ней сползло в одну сторону, оголяя ключицу, где красовались алые засосы и тёмно-синие синяки. Он с силой тряс её.  — Не смей трогать его, Грейнджер, — прошипел Малфой, смотря в её шоколадные глаза, — только я могу снять его! Только сейчас Гермиона смогла разглядеть, что в гневе его глаза стали угольно чёрными, что даже зрачок невозможно было увидеть. Его бешенный взгляд пугал, а голос заставлял табун мурашек бегать по спине.  — Ты ошибаешься предполагая, что я пытаюсь купить тебя, даря подарки, на которые твой Уизел не насобирал бы, проживя хоть десять жизней, — воспоминания о Роне больно ударили, изрезав девичье сердце. Из её огромных глаз градом лились слёзы, и она растерянно посмотрела на кольцо на своём безымянном пальце, думая о том, что на этом самом пальце вместо огромного кольца с рубином, должно было быть простое обручальное. — Ты уже принадлежишь мне, Грейнджер, — нависая над ней, кричал Драко, — ты моя! Он не сразу заметил её слёзы и истерику, продолжая повторять, что она принадлежит ему. Позднее, ловя её каждое растерянное движение, Драко криво усмехнулся, изуродовав своё лицо в злорадной ухмылке, больше похожей на кровавый оскал.  — О бедный рыжий оборванец, — наигранно расстроенным голосом пролепетал слизеринец, — так и не успел оприходовать свою заумную подружку, — по всей библиотеке пробежался звонкий шлепок от пощёчины, что она отвесила ему, гневно дыша. Он не ожидал, что она проявит свою агрессию, ударив его почти так же как когда-то на третьем курсе. Гермиона хотела уже было бежать, но тупо попятилась назад, уперевшись в дубовый стол, когда мужчина настиг её.  — Никогда. Не смей. Поднимать на меня руку, — разделяя каждое слово, выплюнул Малфой, с силой сжимая её лебединую шею, — ты поняла меня? Поняла?! Он разжал руку, позволил ей вздохнуть, громко кашляя.  — Что, поганая грязнокровка, — хмыкнул парень, скользя своей рукой по её бедру вниз, — не понравилось упоминание мёртвого дружка, не успевшего поиметь тебя? — Гермиона не могла пошевелиться, испуганно смотрела в одну точку, жмурилась, надеясь, что перестанет чувствовать. Прекратит ощущать его руку на внутренней стороне бедра, стремительно ползущую наверх к самому сокровенному. Ощутив жар от влаги, Малфой изумлённо посмотрел Гермионе прямо в глаза, притягивая её за подбородок свободной рукой.  — Чтобы сказал Вислый и Потти, зная, что бедняга Грейнджер сейчас стоит вся мокрая, изнывая от желания, м? — жадным поцелуем волшебник впился в её губы, проталкивая свой язык ей в рот. Он целовал гриффиндорку с ярым напором, имея её пальцами, отчего Гермиона пыталась подавить стон, пытаясь приглушить его, но чуткий слух слизеринца уловил её напрасные попытки. Драко усадил её на резной столик, стоящий позади, всё так же продолжая погружать в неё пальцы. Её лицо, исказившееся в удовольствии, было самым прекрасным, что он когда либо видел. Он судорожно высунул пальцы и, расстегнув молнию, раздвинул её ноги ещё шире, входя в неё.  — Да вот так, — вколачиваясь в неё, хрипел Драко, запрокинув голову назад, от переполняющего его удовольствия. Он с силой сжимал её тонкие запястья, причиняя ей боль. Аристократ шептал что-то неразборчивое, жмурясь от эйфории нахождения в ней, и перед Гермионой предстала его открытая шея с пульсирующей жилкой. Он всё ещё был зол и, зная это, Гермиона поддалась вперёд, целуя его в выпуклую вену, отчего слизеринец остановился в изумлении смотря на на неё. Перешагнув через себя, Грейнджер мягко улыбнулась ему и, высвободив свои руки из его захвата, обвила ими его шею, зарываясь в платиновые волосы. Послышался довольный полустон и девушка поняла, что делает всё правильно. В этот раз она медленно целовала его со всей присущей ей неумелостью и робостью, что не могло не радовать Малфоя, отчего пожиратель возобновил движения, плавно входя и выходя из неё. В эту ночь Гермиона сильно жмурилась до ярких звёздочек в глазах, нежно целуя Малфоя, пока тот звал её по имени, зарывался в каштановую копну волос пятернёй и шептал ей всякие непотребства на ушко, изливаясь в податливую и нежную Грейнджер, пока та оставляла горячие поцелуи на слизеринце, представляя одного рыжеволосого гриффиндорца пред собой.