Тасманийский дьяволёнок

Вместо того, чтобы нормально впустить нас в школу, завучи решили провести какую-то показушную зарядку. Я не особо старался руками махать, чтобы не помять и не выдернуть из брюк рубашку. Физкультуры им мало, что ли, ну ебаный в рот... И под конец этого действа опять ливануло. Благо, на этом зарядка и завершилась. Тоже мне, придумали, блять... Я промок и замёрз, но зато хоть девчонок повеселил. Тонкая рубашка в мокром виде превратилась в полупрозрачную и прилипла к животу, я даже галстук на плечо закинул, чтобы было лучше видно. И стерпел, пока они делали селфи с моим прессом. Из парней в классе я единственный, у кого есть кубики, так что уже привык. А лентяи, не желающие делать себе красивое тело, ворчали, что ничего нет привлекательного в этих мышцах. Лохи. Классная делала вид, что меня не существует, и это, вроде бы, даже неплохо. Лишь бы в конце полугодия не аукнулось, конечно. Погода была дерьмо, Саша сидела на парах, да и особо желания что-то делать не было, так что я после обеда подремал, поиграл немного и заснул за просмотром фильма. А утром мне хотелось умереть. Тошнило, колотил озноб, да и спать тянуло так, что глаза не открывались. Я только дотянулся вырубить будильник и решил забить хер. Меня разбудила прохладная ладонь, коснувшаяся лба. Я невольно подался к ней поближе и вздохнул, понимая, что, по ощущениям, это вряд ли нежная ручка длинноногой красотки в коротком халатике медсестры. — Ты чего это, а, ребенок? — мягко поинтересовался отец, зарываясь пальцами мне в волосы и ласково ероша. — Я вся горю, — буркнул я, приоткрывая один глаз, — сестра, отсос. Он заржал и отвесил мне почти нежный щелбан в висок. — Борис скоро будет, — ещё раз потрепав меня по макушке, папа наклонился, не беспокоясь о рубашке, коротко чмокнул меня в лоб, — не болей. На тумбочке уже стоял завтрак, но я только отвернулся и плотнее закутался в тонкое одеяло. От мысли о еде блевать охота. Борис Павлович, как и всегда, не особо церемонился и лихо командовал. Я покорно вынес замер температуры и давления, ощупывание лимфоузлов и осмотр горла, прикосновения ледяного стетоскопа к груди и спине. Мне выписали таблетки, часть из них нашлась в семейной аптечке, так что я сразу закинулся жаропонижающим и лег спать. Меня будили в попытках покормить, но мне не хотелось. А потом снизу, с первого этажа через приоткрытую дверь донеслась восхитительно знакомая музычка. Я не могу пропустить ни секунды! Чувствуя себя гораздо лучше, я подорвался, прихватил футболку и поскакал вниз, одеваясь на ходу. Шлепнулся животом на диван, заметил на столике пиццу и ухватил себе кусок с пепперони, а там и опенинг кончился. Отец усмехнулся, сделал громкость приемлемой и самодовольно прихлебнул колы. Серия "Гравити Фоллс" и пицца поднимут меня даже из могилы! Мы посмотрели треть сезона, проматывая нелюбимые моменты, съели всю пиццу, мне принесли вечерние таблетки. Потом отче засобирался на пьянку, а я поплелся в душ. Пиздец, проспал целый день... Телефон полнился уведомлениями, но звук был отключен. Наверное, отец с утра озаботился, чтобы я проспался. Одноклассники писали, классная звонила даже, папа тоже периодически писал, проверяя, не проснулся ли я. Потом позвал ужинать, я не ответил, и он написал, что я сам напросился. Ну да, напросился на то, что он пришел ко мне с пиццей и включил наш любимый мультик, о, как жестоко я наказан! Посмеиваясь, я пока что оставил в стороне звонки и сообщения от Саши. Позвоню ей, как разгребу все оставшееся. Заглянул в Инсту — ещё утром родственник запостил фотку, как он заботливо склоняется надо мной и щупает лоб. Уф, ну и измученная же у меня рожа... Включил фронталку, чтобы проверить — так и есть, синяки под глазами, осунулся даже немного. А ведь чуть-чуть приболел совсем, ну тоже мне... И появился свежий пост — видео с комментарием "ребенок целый день спит и ничего не ест? Просто надо уметь с ним обращаться". Я поржал над тем, как торопливо примчался к дивану, стоило только ему включить первую серию и погромче. Что за человек... Наскоро пролистав, что там писала Саша, я не удержался и заржал в подушку. Сначала она, как обычно, кидала мемы, потом забеспокоилась, что я не отвечаю. И в итоге спросила, не обиделся ли я, что она меня опрокинула позавчера и вчера тоже мало внимания уделила. Потом пообещала прибить, когда я объявлюсь, и замолчала. Сейчас ещё выводов успела наделать, м-м-м, женщины... Я дополз до окна, открыл его на форточку и закурил. Устроившись на подоконнике, набрал ей и с полминуты слушал гудки. — Да ты охуел! — гостеприимно воскликнула девушка. — Я заболел, — поправил я, стараясь не смеяться слишком открыто, — прости, весь день проспал. — Я тут уже знаешь, чего надумала? — проворчала Саша. — Что там с тобой? — Да температура, херня вопрос, — стряхнув пепел, я покосился на блокнот на тумбочке, куда должны были записывать динамику. Надо ещё на ночь померять, — знаменитое тридцать семь и два. — Теперь я знаю, кого винить в своем недотрахе, — вздохнув, девушка чем-то там пошуршала. Я прикрыл глаза. Можно подумать, только в ее. Хотя... Мне бы постельный режим соблюдать, конечно, но я же не обязан соблюдать его один, да? — Хочешь, приезжай ко мне завтра, я не заразный, — глубоко затянувшись, я передернулся всем телом от ощущения теплого дыма в груди. — А кусаешься? — игриво мурлыкнула она. — Только очень нежно, вуф, — подыграл я. Смеясь, я прикрыл глаза. Вот прямо сейчас я не чувствую в себе сил на секс. Надеюсь, завтра мне будет легче. — Я тогда тебе апельсины привезу, как велит традиция, — воодушевилась Саша, что-то у нее там звучно грохнуло, — блять... Я перевернула свой ужин, давай. И сбросила. Милашка. Неторопливо докурив, я вернулся в кровать. Как раз постельное поменяли, отлично, а то я, наверное, все пропотел за день. Сунув в рот кончик градусника, я заглянул в табличку в блокноте. Нихрена себе, тридцать восемь, тридцать восемь и девять... То-то ж мне так херово было. Расклеился от одного дождичка, ну заебись. Спохватившись, я написал адрес Саше, спросил, не прислать ли за ней водителя. Она сказала, что доберется на такси, ну и ладно. Написал отец, спросил, как я тут, жив ли и что с температурой. Я отчитался, что жив, имею тридцать шесть и девять и ложусь спать. Он пообещал бухать очень тревожно и с большим волнением за больное дитё. Продрав глаза к одиннадцати, я поворочался, позевал, но все же встал. Принял теплый душ, высушил голову феном, чтобы не сделать хуже. В гостиной уже сервировали завтрак, на блюдечке лежали мои таблетки. Но сначала поесть, поесть я бы не отказался. Жуя горячую овсянку, я глянул, что там в телефоне. Саша сообщила, что выезжать будет в одиннадцать, и это было час назад. Ну, где-то в половине двенадцатого доедет, суббота же, всё-таки, много пробок быть не должно. Как раз и доем, и в спальне приберут. Раз завтрак здесь, отца уже нет. Или ещё нет, учитывая, что вчера он уехал на гулянку. Не суть вообще. Девушка написала, что ей ещё минут пять осталось ехать, так что я пополз к входной двери. Потом вспомнил, что такси вечно приезжают к главному входу. Так далеко-о... Пока я добрался до холла, она уже приехала, ее впустили, приняли куртку. И она с любопытством осматривалась. Да, этот домище в минималистичном хай-тек стиле, с огромными окнами и монохромной отделкой внутри и снаружи гармоничнее смотрелся бы на скандинавском утесе, а не в элитном частном секторе, но что поделать, десять лет назад у отца начали водиться нормальные деньги, и он не стал себе отказывать в компенсации каких-то скрытых комплексов. Зато получилось так круто, что до сих пор выглядит очень современно. И, в принципе, можно не покидать этот дом месяцами — спортзал, библиотека, бильярд, сауна и баня, бассейн обычный и крытый, лаунж на крыше, конференц-зал на десять человек, здоровенная столовая и она же место для приличных тусовок в смокингах, небольшой кинотеатр и мини ночной клуб, куча спален, гостиных и ванных комнат. А потом ещё и мое крыло пристроил с большой гостиной на первом этаже и спальней, кабинетом и гардеробной на втором. А на крыше разбили маленький сад, мы с Пашкой там обычно кальян курим. — Привет, — я приобнял ее за талию, чмокнул в уголок губ, — голодная? — Ну, перекусила бы, — пожала плечами Саша. Я повел ее в свое крыло, по пути написал в беседу с персоналом, чтобы сообразили нам красное сухое и закуски. Я с огромным удовольствием завалился на свой родной и любимый диван, положил голову своей хорошенькой девушке на колени и закрыл глаза. Устал ходить туда-сюда... — Сколько тут человек живёт, зачем такой большой дом? — не выдержала она, поглаживая меня по волосам. — Да папа ебу дал, — зевнув, я потянулся, — вдвоем мы тут живём. — Пиздец, — вздохнула Саша, — ладно, есть вопрос поважнее. Мне тут птичка напела, что ты школьник, реально? Хм... А она не знала? Я, вроде, прямо не говорил, да и возраст мы друг у друга не спрашивали, хотя я знаю, что ей двадцать, потому что дата рождения на страничке стоит. — А это проблема? — я приоткрыл один глаз и улыбнулся уголком губ. — Да быть не может! — она в сердцах стукнула меня по плечу. — Ну, мне семнадцать, я в одиннадцатом классе, но не бойся, не буду подавать на тебя заяву за совращение несовершеннолетних, — я закинул руки за голову и все же открыл оба глаза нормально, — повторюсь, это проблема? А что такого? Какая разница, сколько мне лет и где я учусь? — Да нет, просто... Ну, я думала, тебе лет двадцать, ты так взросло выглядишь, — пожав плечами, девушка откинулась на спинку, — странное чувство такое, что ты младше. — После возраста согласия цифры не имеют значения, — процитировал отца я, все же сел, потому что в дверь деликатно постучали. На столике оставили поднос с бутылкой вина, бокалами, сырной тарелкой и блюдом фруктов. Я налил нам по трети бокала, опрокинул свой и улёгся обратно. Мы болтали о всякой херне, целовались. Немного поиграли в приставку, я позорно продул в файтинге и отыгрался в футболе. А потом вспомнил об одном моменте. — А где апельсины? — я приподнялся на локте и легонько ткнул ее в живот. — Ты обещала! — Я и привезла, — хитро улыбнулась Саша. Что ж, учитывая отсутствие оттопыренных карманов и эту улыбку... Я оттянул немного вырез ее плотной кофты и заглянул. Да, так и есть, оранжевый лифчик. — Я доволен, — сообщил я, забираясь обеими руками под ее одежду и принимая в ладони теплые упругие апельсинки, — уже чувствую прилив сил. Только ты сверху. — А никто не войдёт? — пробормотала она в поцелуй, зарываясь пальчиками мне в волосы. Я покачал головой, жадно вылизывая ее рот. Уж когда я тут не один, никто и не сунется, пока не позовут. Я сел, потянул с красотки кофточку. А лифчик оставил, он шикарен. Она помогла мне содрать с длинных ног узкие джинсы, оседлала мои колени. — Я скучал, сладкая, — пробормотал я, тиская красивые ягодицы и целуя ее в шею. И пахнет тоже с ноткой апельсина, ну прелесть же... Саша двигалась уверенно и плавно, цеплялась за мои плечи и с упоением стонала в поцелуи. Как и обещал, я ласково покусал ее за плечики, облапал с головы до ног, оставил на сиськах засосы. И сразу же после совместного оргазма, даже не отдышавшись, она объявила, что хочет в душ. Я попытался поканючить, чтобы посидела со мной ещё немного, но мадам упрямилась, так что я со вздохом показал наверх и налево. И выпил вина вместо теплых уютных объятий. Ещё полчасика обжиманий — и пора, как оказалось. Стрёмно. Я бы даже предложил ей остаться сегодня на ночь, если бы она не сказала, что ей уже пора. Фу какая, не хочет пожалеть болеющего. — Погоди, я водителя позову, — вздохнул я, потянулся за телефоном. — Да ладно, я на такси, — отмахнулась Саша. — Тут в жизни не дождешься, — покачал головой я, набирая своему водителю, чтобы прихватил в холле куртку гостьи и подогнал Камри к моему крыльцу, — хрен знает, когда я из дома выберусь, напишу тебе, сходим поужинать. — Конечно, — рассеянно откликнулась девушка, подкрашивая губы бежево-персиковой помадой. Я проводил ее, чмокнул на прощание. Закрыл входную дверь и вдруг странно себя почувствовал, будто... Будто она тупо приехала ко мне потрахаться. Не так, конечно, потому что мы и играли, и трепались, но вот это поспешное бегство после секса то в душ, то вообще домой... Стрёмно. Ну и ладно. Зевая, я двинулся в сторону кухни. Хочу бутер. Тем более, скоро таблетки пить, надо что-нибудь закинуть в желудок сначала. А в холле обнаружился сидящий на диване отец, что-то читающий в планшете. Я сменил курс и, подложив подушку, устроил голову у него на колене. Мне сразу же пощупали лоб, взъерошили волосы. — Уже уехала? — добродушно усмехнулся он. — Угу, — я прикрыл глаза. Так и заснуть можно... — Апельсины привозила. — А что, дома нет апельсинов? — изумился тот ещё мастер на ночь глядя захотеть маракуйю с черной икрой. Я приподнял руки и показал примерный объем чудесно ложащихся в ладони упругих апельсинок. — А-а, такие... И как, сладкие? — Шикарные, — зевнул я, повернулся на бок. Как же охуенно, что с ним можно обсудить вообще все, включая первый в жизни кокаиновый приход и задницу рандомной прохожей, — люблю тебя, па, — мне тут же прилетел подзатыльник, — ты чо, бля! — взвыл я, подскакивая. — Звучит так, будто ты тут помереть у меня на руках собрался, лебедь белая, блять! — надавив на шею, он уложил меня обратно. — Спи нормально, чахлый папкин сын. Фыркнув, я засмеялся в подушку и закрыл глаза. Что за человек... Да и я хорош, шея же потом болеть будет. Долго подремать мне не дали, позвали на ужин. И, укладываясь спать уже в своей постели, я в ленте увидел пост отца. Фотка, как я мирно дрыхну у него на колене, а он гладит меня по голове. И подпись: Степени доверия: 3. Котик даёт себя погладить 2. Подписывать контракт, не читая 1. Болеющий ребенок идёт через весь дом, чтобы лечь спать рядом Да не за этим я... Ой, блять, хуй с ним. Шутник блядский.