Хроники Паладии

      Лавандрель ловко спустилась вниз по веревке. Отряд уже вышел на ближние подступы обжитых чертогов. Все чаще и чаще встречались именно такие простые тому признаки, как переброшенный через пропасть мост, обустроенная для ночлега комната или закрепленная на кольях веревка.       Эльфийка открыто радовалась свету. Орфин больше не гасил свой светильник, заливая все вокруг, хоть и тусклым, но, одновременно и слепящим сиянием. Такое поведение было признаком того, что гном более не считает необходимым скрываться.       Они даже начали разговаривать. Вернее, делали это гораздо чаще и громче обыкновенного. Варн, как раз, заканчивал очередную свою байку о том, как он подлил воды в чан с маслом старого кузнеца и тот, во время закалки очередного оружия, опалил себе бороду. Дева леса слушала, улыбалась и пару раз сдержанно хихикала при особо успешных описаниях наказаний обрушенных на голову молодого, тогда еще, гнома.Орфин с Тораном, так и вовсе, все время крякали от смеха и утирали выступившие слезы концами своих бород.       Каменные коридоры, тем временем, становились все более гладкими и просторными. Девушке даже казалось, что бесконечная тьма, что все еще окутывала ее, стоило ей отойти в сторону, начала сереть и терять свою насыщенность.       Длинные зеленоватые уши уловили странное потрескивание впереди. Даже, наверное, стрекотание. Оно исходило из широкого бокового ответвления, мимо которого уже шел отряд. Девушка подняла руку, привлекая внимание, но не успела ничего сказать.       Произошло сразу несколько событий. Варн запнулся на полуслове и, как подкошенный, упал на камни. Его примеру последовал Орфин.Будучи носителем света, он, падая, умудрился выкрутить яркость на максимум. Высокие своды осветило маленькое солнце. Лавандрель, внезапно для самой себя, поняла, что ее слух наконец-то адаптировался. Теперь она слышит гораздо лучше. И слышит она… Тренированное тело само сделало отскок, пируэт и упало на камни, старательно изображая марионетку с обрубленными нитями.       Только Торан замешкался на мгновение. Его тело несколько раз конвульсивно дернулось и медленно завалилось на бок. Из гномьего тела торчало сразу восемь коротких черных шипов.       — БЕЖИМ!!! — во всю глотку заорал Орфин. Подобно заправскому бегуну, он дал старт из лежачего положения.       — АТо… — эльфийка пыталась говорить, но сама уже бежала вперед вместе с плечистой парочкой.       — Мертв! — пыхтя рявкнул рыжий гном.       Лавандрель имела куда более длинные ноги, чем у товарищей. Она сильно обогнала их, резко остановилась, так что мягкие сапожки пронесли ее по камням вскользь на пару метров. Сдернув с плеча лук, девушка в мгновение натянула тетиву.       Слух говорил о сотнях приближающихся ног. В круг света вбежал первый преследователь.Существо напоминала жука навозника — если бы тот мог вырасти размером с собаку.       Первая стрела с противным скрипом отскочила от панциря насекомого. Вторая попала в сочленение хитиновых пластин и целиком скрылась в черной туше. Тварь еще бежала какое-то время, а потом завалилась на бок, впрочем, продолжая шевелить лапками. Все это длилось не более пары секунд.       В круг света вбежали еще две цели. И еще две. И еще. В колчане быстро осталась одна стрела, которую эльфийка решила приберечь. Да и гномы уже пробегали мимо.       — Они гораздо быстрее! — крикнула она парочке в спины, не уточняя, что твари гораздо быстрее низкорослых гномов, а не ее.       Что-то сильно ударило в бедро. Эльфийка, со всего маха, приложилась локтями о камни, оставляя за собой яркие зеленые следы. С удивлением, девушка попыталась встать, но нога ей больше не повиновалась. Первый жук отлетел в сторону с разрезанной головой. Второй последовал его примеру. В брюхе третьего остался торчать кинжал. Через мгновение стройное тело было скрыто под черным шелестящим покровом.       ***       Спустя несколько сотен метров до Орфина дошло, что он слышит лишь две пары топчущих ног.       — Проклятие! — только и процедил он, борясь с желанием оглянуться, — Ризалита нас живьем зажарит!       Оставалась надежда, что длинноногое чудо свернуло в боковой штрек и осталась невредимой, но такого быть не могло. Во-первых, это строго запрещалось уставом начинающего первопроходца — девушка не должна была отделяться от отряда, ни при каких обстоятельствах. А эльфийки прекрасно умели выполнять приказы. Ну, а во-вторых, уж очень надолго отстали жуки — им, похоже, было кем заняться.Впрочем, шелест множества лап вновь приближался.       Гномы миновали узкий мостик через разлом. Варн выругался, что инженерное достижение целиком выполнено из стали. Его нельзя быстро перерубить с помощью одного только топора. Но узкое место дало еще одну отсрочку.       Пока насекомые создавали живую, более широкую переправу, удалось увеличить отрыв еще на сотню метров. Но, спустя минуту, твари вновь дышали бородачам в затылки. О камни то и дело щелкали неточно брошенные шипы.       Завернув за угол, гномы виртуозно выругались. Тоннель был завален обломками скалы.       На той стороне уже был слышен стук кирок и заступов, но он был слишком далек. Опыт говорил, что горнодобывающая гильдия расчистит этот участок не раньше, чем через день.Орфин оскалился и выхватил топор.       Те жуки, что пробежали по мосту первыми, и шли малой группой, быстро превратились в однородную кашу под парой острых лезвий. Но не прошло и двух минут, как из-за поворота хлестнула черная река.       Орфин сжал зубы. Варн начал истерически смеяться. Насекомые бросились на них сплошной стеной. Гномы не выдержали и зажмурились. И… ничего не произошло. Тогда Орфин открыл глаза.       Посреди коридора, в ореоле ослепительного пламени, под дождем из хлопьев пепла, стояла эльфийка. Зеленые глаза полыхнули светом, на коричневой мантии вспыхнули руны. Свечение ушло за угол. Можно было услышать, как насекомые вскипают прямо внутри своих панцирей и оглушительно лопаются.       — Риза! — всхлипнул Варн.       — Где Лавандрель? — ровным красивым голосом, произнесла волшебница.       — Они… схватили ее, — понурив голову, ответил Орфин, — Это я винов…       — Сокрушаться будешь после! — процедила эльфийка, кривя губы, — Веди меня к месту, где видел ее последний раз! — она махнула рукой, и гнома подбросило, придавая нешуточное ускорение.       Они неслись по каменному проходу, а впереди сгорали, плавились, замерзали и рассыпались песком, бесчисленные преследователи, внезапно ставшие добычей.       ***       Под этой тяжестью было трудно дышать. Лавандрель ждала боли от тысячи мелких укусов, но она все не приходила. Девушка вспомнила о парализующем яде и обрадовалась — она не чувствует, как ее пожирают. Это утешало. Многих ее соратниц постигла куда более страшная участь.       Тяжесть, внезапно, стала уменьшаться. Эльфийка заметила странное красноватое свечение, что пробилось к ней сквозь шуршащую кучу. Навозники очень быстро разбежались в стороны.       Эльфийка вскрикнула и попыталась отползти, но тут же наткнулась на хитиновую стену. На нее смотрела многоглазая тварь с двумя толстыми жвалами вокруг полной шипов пасти. Именно такой шип сейчас торчал из бедра девы леса.       Красный свет не был продуктом умирающей нервной системы, как сначала подумала Лавандрель. Этот свет исходил из медленно набухающего брюшка насекомого. И чем больше становилось брюшко, тем сильнее оно светилось красным.       Краткий осмотр говорил, что бежать некуда. Кинжал был далеко, а одной стрелой сквозь эту толпу не пробиться. Тогда она сделала то, чему учат всех эльфиек с первого выхода за безопасные стены города. Наука гласила — если ты побеждена, но цела, и враг не спешит с тобой разделаться, значит — есть шанс, что тебя только оплодотворят. Или как-то так. Сейчас ей было не до точных формулировок. Приволакивая онемевшую ногу, эльфийка перевернулась на живот, сдвинула юбку и, как могла сильно, оттопырила попку.       Толстый хобот пропорол тонкую ткань брюшка, заливая деву леса вонючей слизью. Мягкий и влажный кончик коснулся нежной кожи. Почти сразу он наткнулся на половые губы жертвы. Мощный рывок протащил девушку по камням.       Наступило мгновение затишья. Лавандрель перевела дух. Член тролля был просто маленьким огурчиком в сравнении с тем, что забиралось в нее сейчас.Ткнувшись в матку, жук замер. Фрикции все не начинались. Вместо этого, девушка почувствовала, как на ее бесконечно растянутое нутро начинает что-то давить. Хлынувшая на камни вязкая жидкость быстро ответила на все вопросы.       — Ну, ты и скорострел! — раздалось натужное сипение.       Тварь нервно переступила острыми как копья ногами и недовольно защелкала жвалами. Эльфийку дернуло назад, когда ее тело, так же быстро опустело. И тут же ударило головой о мелких жуков, когда хобот пронзил ее попку.       — Ты явно не умеешь обращаться с прекрасным, — едва слышно пробормотала эльфийка. Она чувствовала, как ее внутренности наполняются вонючей жижей. До предела растянутый сфинктер не желал выпускать ни единой капли, и все, на этот раз, оставалось внутри.       Еще один набор щелчков жвалами, но в другой тональности, можно было понять, как некую форму удовлетворения. Но насекомое не спешило отстраняться.       Лавандрель закричала, когда ее попка растянулась еще сильнее. Она чувствовала, как в нее что-то проникает. Мгновение натяжения, сменялось секундой передышки. После чего в кишку проникало очередное утолщение.       Эльфийка призналась себе, что могла бы получать удовольствие от такой своеобразной ебли, если бы только ее тело не рвалось пополам от диаметра наполнителя.Живот быстро начал расти. Почти сразу он достиг пола и стал раздаваться вширь. Лавандрель чувствовала себя детским кожаным шаром, что нужно было надуть до предела, прежде чем играть с ним.       Что-то склизкое перекрыло горло. Помогая себе руками, эльфийка вытащила это из глотки. Мягкая, ярко светящаяся красным, личинка, трепыхалась в тонких пальцах. Но рассматривать потомство было некогда — наружу спешил его брат. Отдуваясь и кашляя, девушка сплевывала светящиеся комки, один за другим.       Хобот, наконец, закончил свою миссию. Он тут же уменьшился в размерах и вяло выскользнул из распластанного тела. Но это не давало желаемого облегчения. Наружу немедленно полезли личинки. Похоже, что им было неважно — через какое отверстие выходить. Однако, значительное уменьшение размеров ползущих по кишке гостей, говорил, что загрузка происходила, по меньшей мере, по четыре разом.       — Не шевелись, — достиг Лавандрель, едва слышный шепот. Она замерла, вцепляясь, как могла, ногтями в камень. Все вокруг мгновенно обратилось в огненный ад. От жуков остались только серые хлопья, а незадачливый любовник осел на пол в виде зловонной лужи.       Из воздуха соткалось стройное тело в длинной мантии. Волшебница стала на колени, чтобы приобнять страдалицу. Она терпеливо ждала, пока соратница опорожнит желудок и сможет говорить.       — Где гномы? — сипнула эльфийка, прижимаясь лицом к нежной груди, что так хорошо открывалась благодаря глубокому декольте.       — Оставила в соседней пещере, — улыбнулась Ризалита, — А то, чего доброго, у них яйца лопнут от увиденного.       — Можно я не буду считать это своими детьми? — прохрипела Лавандрель, с натугой выдавливая из своих кишок последнюю личинку.       — Как скажешь, Лава, — бесстрастно ответила Ризалита, мгновенно сжигая всю шевелящуюся кучу, — Они бросили тебя?       — Нет. Это была моя ошибка. Они хорошие.       — Ты как? — с искренней заботой спросила волшебница, гладя мягкие белые волосы пострадавшей.       — Кожа болит.       — Где?       — Везде! — хохотнула Лавандрель.       — Вижу — будешь жить, — рассмеялась в ответ Ризалита.       — Мне даже немного понравилось…       — Какая самоотверженность. Причислить тебя к группе, что выходит на днях? Развлечешься по полной, — хохотала эльфийка, — Вставай. Надо идти.       ***       Пять эльфиек плотно прижимались друг к другу обнаженными телами. Это позволяло им сохранить тепло в каменном подземелье, где от стен тянуло прохладой и сыростью. Разумеется, теплее всего было той из них, что находилась в центре сплетения зеленоватых тел. Поэтому девушки периодически менялись местами. Они даже научились спать в таком неловком положении.       Урчание в животе, эхом отразилось от стен. Эльфийка, чей пустой желудок стал причиной беспокойства, недовольно сморщилась. Она не хотела будить соседок, но даже такого звука было достаточно, чтобы все пятеро встрепенулись.       — Простите меня, — прошелестела она, пересохшими губами.       — Ничего — отозвалась одна из дев. Остальные передали свое понимание через мягкое пожатие, ведь их руки касались девушки.       — Идут…       С лестницы донесся топот множества ног. В подземную камеру вошло несколько мужчин. Все они были в военной форме и при оружии. Заметив в руках одного из солдат кандалы и деревянные колодки, девушки немедленно отошли к дальней стене своей камеры.       — Дайте сначала попить! — воскликнула одна из эльфиек.       — Потом напьессся — прошепелявил один из солдат.       — Ладно тебе, — осадил его товарищ, — Опять в сухостой тыкать? Не хочу!       Он откупорил стоящую тут же бочку и наполнил два больших кувшина водой. Не спуская глаз с эльфиек, он просунул сосуды между прутьев и поспешно отскочил. Девушки старались сохранить какое-то достоинство, но все равно бросились к воде слишком поспешно. Начали жадно пить.       Стражники великодушно наполнили кувшины еще раз, но ждали, проявляя заметное нетерпение. Стоило последней капле влаги перетечь в эльфийское тело, как рядом с ними зазвенели упавшие кандалы. Тут же, с большей осторожностью, приземлились окованные железом колодки.       — Ее! — бросил солдат, указывая ножнами в девушку с самой пышной грудью. Она кивнула. Только после этого эльфийки подхватили оковы. Выбранная девушка тут же была обездвижена железом и деревом. Ее запястья жестко прикручены к лодыжкам, а на зубах скрипнуло металлическое кольцо не дававшее закрыть рот. У колодок было свое предназначение — они охватывали талию пленницы под самой грудью, дополнительно сковывая за спиной ее локти.       Закончив, эльфийки отошли к стене и начали сами прикручивать себя к специальным зажимам. Последняя помогла каждой зажать последнюю свободную руку и поспешила обездвижить себя. Потом, за счет ее руки, оставшейся на свободе, они все освободятся в обратном порядке.       Только после этого лязгнул замок, и двое мужчин осмелилось зайти в камеру. Они подхватили обездвиженную узницу и выволокли ее из камеры. Решетка замкнулась, ключ остался в сброшенных на пол штанах. Первый член скользнул по беспомощно выставленному темно зеленому язычку.       В караульной, что была в соседней комнате, глухо щелкнуло сразу несколько пробок. Там начиналась попойка — зазвучали тосты, звенели голоса.       Эльфийка почувствовала, как ее наклоняют вперед. Сильные руки тут же вдавили ее губы в лобок, наполняя горло до краев и вызывая удушье. Из глаз брызнули слезы, смешиваясь с обильной слюной и слизью, они стекали по подбородку на грудь. Девушка не сразу заметила, что ею уже овладели сзади. Чей-то короткий, но очень толстый обрубок до боли растягивал ее тугое колечко.       Член вздрогнул в глотке. Солдат тут же отстранился, и первая липкая струя накрыла налившееся зеленым лицо эльфийки. Остальное он сбросил на грудь девушки. Замена отыскалась немедленно — в дверях уже успела собраться маленькая очередь из желающих пощупать стройное тело изнутри.       Так длилось несколько часов. Отверстая челюсть затекла и сильно болела. Язык был натерт членами и ничего уже не чувствовал. А попка перестала закрываться и громко хлюпала, приветствуя своих посетителей. А солдаты все прибывали. Каждая смена замкового караула считала своим долгом отметиться именно в этой темнице. Между поджатых колодками грудей эльфийки собралось целое озерцо. Ее тело вообще было, почти полностью, покрыто белесой коркой, а лицо, с окончательно залитыми спермой глазами, совпало по цвету с волосами девушки.       К середине ночи солдаты устали, но расходиться не спешили. Брезгливо втолкнув свою куклу в клетку, они приготовились вкушать последнее зрелище.       — Уговор вы знаете, — презрительно усмехаясь, крикнул один из солдат.       Эльфийки стали освобождаться. Это заняло некоторое время, ведь весь процесс пошел в обратном порядке.       Узницы обступили зажатую в колодках деву леса. Кивнув друг другу, они начали очищать тело соратницы от спермы. Одна припала губами к полной груди. Шумно собрав губами полужидкое озерцо, она стала активно работать язычком, очищая нежную кожу от всех потеков. Вторая эльфийка практически сгрызала толстую засохшую корку семени с лица и губ подруги. Третья слилась глубоким поцелуем с распахнутой настежь попкой узницы. Последняя дева леса, искала на теле случайные капли, чтобы расправиться с ними тем же способом, что и остальные.       Все это сопровождалось пошлыми комментариями, улюлюканьем и глупыми советами, что стража считала очень смешными. Но девушки сосредоточенно завершили начатое. Белесая корка сменилась обильным слоем слюны — эльфийка, какое-то время, блестела, словно ее тело натерли маслом.       О камни пола звякнул ключ. Сверху на него, грузно упал холщовый мешок. Внутри было несколько плохо очищенных клубней картофеля и немного моркови. Вытолкнув из клетки все лишнее, девушки приступили к скудной трапезе. Только так они зарабатывали пропитание последние две недели.       Эльфийки даже попытались уснуть, вновь переплетя тела, но шум мешал им. А ближе к рассвету, к шуму добавилась еще и странная вибрация. Но это мало заботило пленниц — солдаты могли вернуться в любой момент и потребовать новую жертву.       В комнате, где звон стаканов за всю ночь так ни разу и не прекратился, послышались гневные крики. Многоногий топот сообщал, что все до единого убежали наверх. Почти в этот же момент вибрация усилилась, эльфийки почувствовали колебания почвы, словно где-то проходило землетрясение.              ***       Прибывшие на стену солдаты впали в недоумение, которое быстро сменилось ужасом и паникой. К городу подошла армия орков. Им не было числа и счета — они заполнили всю долину и, казалось, что их ряды уходят далеко за горизонт. Но испугало солдат совсем не это.       Недалеко от стен вспучилась земля, создавая бугор, длинной в половину стены города. Следом вспучилась вторая линия. Она была такой же длины и ширины, как предыдущая, но располагалась ближе к городу и была выше. Затем третья и четвертая. И так до тех пор, пока земляной настил не сравнялся с каменными зубцами укреплений.       Прогремев боевыми кличами, толпы орков прошли на стены, как по дороге. Широкой удобной дороге. Оборона была раздавлена в считанные мгновения. Завязались стычки внутри города, но гарнизон никак не мог оправиться от столь внезапного нападения. Солдаты, то и дело, срывались с места, ломали строй и пытались сбежать. И тогда их настигали молоты и топоры.              ***       В темницу вернулось несколько солдат. От них так сильно несло страхом, что это почувствовали даже эльфийки, сидевшие глубоко внутри камеры.       О пол стукнулось сразу пять комплектов оков.       — Заковаться! Немедленно! — истошно проверещал один из них.       — Боб! Тащи чертову тележку! — орал кто-то в соседнем зале, — Продадим этих шлюх — разбогатеем!       — Принес ключи? — доносился другой голос, — Открывай чертов проход! Там они нас не достанут.       — Чего застыли, шалавы? — трясся и заикался первый, — Живее, а то подпортим шкурку, — оба вошедших направили на девушек арбалеты.       Позади них послышался хлопок. Несколько металлических лязгов, пара вскриков и скрежет прозвучали почти мгновенно.       — Ч-ч-т-то э-т-то т-там, Лок, — едва справляясь с губами, выдавил один из арбалетчиков.       Они так и не успели обернуться. В помещение ворвалось две стремительных блондинки в светлых доспехах и оба солдата упали на пол, аккуратно разделенные пополам каждый. Девушки сверкнули глазами на узниц.       — Они здесь, госпожа! — громко крикнула одна из них.       Решетчатая дверь камеры с грохотом отлетела в стену, еще прежде, чем появилась высокая фигура в черном одеянии. Эльфийки сначала напряглись, но увидев белые волосы и длинные уши прибывшей, упали перед ней на колени.       — Госпожа! — простонала одна из дев леса, — Мы надеялись, что ты придешь!       — Неужто, обо мне уже известно? — улыбнулась Синдорель, немного застенчиво поправляя ткань на рукавах.       — О да! Слух о спасительнице распространился среди нас, подобно языкам пламени в сухом бору!       Волшебница хотела что-то ответить, но быстро обернулась и подала знак своей охране. Блондинки стали по бокам от нее, приготовив мечи. Было слышно, как легкие каблучки мечутся по каменному мешку темницы. Звуки приближались, и скоро на отряд вылетела еще одна эльфийка.       Сначала девушка стала в оборонительную стойку, направив на пару воительниц короткий меч, но присмотревшись к той, кого они охраняют, чуть не выронила клинок.       — Синдорель?       — Ты помнишь меня, принцесса? — заломила бровку эльфийка, подавая знак, чтобы Эльза с Камиллой расслабились. Позади послышались удивленные возгласы.       — Нет чести той, что забудет своего спасителя, — торжественно провозгласила Ираэль.       — Мне стоит тебя поздравить? — Синдорель указала на пухлый живот принцессы.       — Да, этот плод я вынашиваю осознанно, — улыбнулась Ираэль. — Так это о тебе шли все слухи? Дети леса в неоплатном долгу перед тобой, — Ираэль почтительно склонила голову.       — Королева все еще носит в себе росток нового Леса?       — Да. И я боюсь, что он поглотит ее тело, как уже поглотил разум.       — Не отчаивайся, принцесса. Лес милостив. Твоя мать еще долго будет править нашим народом.       Блондинки недоуменно переглянулись. Наверху гремела битва, а здесь проходила медленная светская беседа. Казалось, что эльфийки вот-вот закажут себе вина и захотят прилечь, чтобы разговаривать с еще большим удобством.       — Где моя жена, чертов кусок сала?! — прорычал кто-то вдалеке, — Разве я не приказывал тебе не отходить от нее ни на шаг?       — Прынца туда! Я не пролезать!       Оглушительный скрежет доносился до ушей девушек, пока к ним приближался кто-то облаченный в доспехи. Звук стонущих заклепок эхом отражался от стен.       — Беременным женам должно сидеть в шатре! — проревела массивная фигура, с огромным окровавленным топором в руках. Несмотря на ярость в голосе, здоровенный орк мигом оценил ситуацию. Осторожно подойдя к жене, он ласково погладил ее вздувшийся живот, тыльной стороной ладони. –Не делай так больше.       — О! Поздравляю, — тепло улыбнулась Синдорель, — У тебя достойный супруг. Какой месяц?       — Уже скоро, — улыбнулась Ираэль.       — Полагаю, это залог нашего союза?       — Нет. Это было необязательно. Но мать настояла на моем замужестве.       Вождь чуть не впервые в жизни не был в центре внимания. Он неловко переступал с ноги на ногу, не зная, что делать и говорить. Такое состояние ему не нравилось, но он сдерживался.       — Позволишь?       — Конечно!       Синдорель припала ухом к нежной коже принцессы.       — Какие сильные мальчики! — спустя пару мгновений сообщила она.       — Мальчики? — просипел орк.       — О да, вождь. Не спрашиваю твоего имени. Полагаю, что его у тебя нет.       — Уже нет, — хмуро ответил орк.       — Семь мальчиков. Семь сильных воинов. Они станут опорой твоего клана.       — Ты шаман! — догадался вождь, — Почитаю твою силу, — он хотел сказать что-то еще, но волшебница перебила его.       — Наверху идет битва. Мне пора уходить, — словно сожалея, сообщила Синдорель, — Я могу перенести вас в лес, или вы хотите остаться с принцессой Ираэль? — обратилась она к бывшим пленницам.       — Мы останемся! — хором заявили девушки.       Принцесса вопросительно посмотрела на мужа.       — Ты можешь содержать свиту, — хмуро ответил орк, — Но им придется сидеть в шатре для слуг и не перемещаться по лагерю без твоего ведома. Ты будешь за них отвечать, — добавил он.       — Мне нужно, чтобы две из вас доставили сообщение моей матери — королеве.       Девушки переглянулись. За долгий плен они научились понимать друг друга с полувзгляда. Две самых изможденных эльфийки вышли вперед.       — Мы это сделаем.       — Передайте, то у меня все хорошо. И что она была права. Она поймет. Только надо бы вас…       — Ах, да, — Синдорель махнула рукой и на эльфийках соткались простые одежды, — Теперь мы уходим. До встречи, принцесса.       Обняв гонцов за плечи, она исчезла вместе с охраной, на мгновение, ослепив всех голубой вспышкой.       Не успели оставшиеся отойти от удивления, как перед принцессой бухнулась на колени тощая эльфийка.       — Госпожа! Вы не видели здесь мужчину?       — В темнице есть еще эльф? — обрадовалась Ираэль.       — Нет. Он мой друг. У него медная кожа и он огромен, почти как твой муж.       — Кто-то был. В дальней камере.       Девушка взвизгнула и бросилась в проход. Остальные поспешили следом. В одиночной камере действительно сидел меднокожий громила. Дверь отлетела в сторону. Орк порвал металл, словно бумагу.       — Д-дудка? Т-ты? — слабо шевеля разбитыми губами, прошептал пленник, бросившейся ему на шею эльфийке.       — Я, золотой мой, — покрывала она распухшее от побоев лицо поцелуями.       — Человека клан не потерпит, — сообщил вождь, понимая — к чему идет дело.       — А он и не человек, — с ухмылкой сообщила Ираэль, приглядевшись к сползающей с тела краске.       — Он полуорк, — всхлипнула, признаваясь, Свирель.              ***       Спустя день, Синдорель сосредоточенно работала пестиком в серебряной ступке. Она делала это уже не меньше часа, но не прервалась ни разу. В паре метров от нее мерно булькал лабораторный котел с чьим-то оставленным дозревать зельем. На стенах, увешанных полками, ждало своего часа множество ингредиентов. Изрядное их разнообразие было разложено на столе и перед самой девой леса. Выбирая, заранее выделенные порции, она добавляла вещества в ступку, не прерывая движений.       Если не упоминать инструменты и мебель, что были вполне обычными в магической лаборатории, обыденные явления заканчивались. Оставались необычные. В просторном помещении было очень много обнаженных тел. Непривычно много.       Вокруг стула, что занимала эльфийка, расположилось сразу восемь девушек. Все они, послушно упираясь лбом в мягкий ковер, подставляли Магистру свои обнаженные ягодицы. Розовые колечки плотно охватывали различные инструменты и приборы, что поместила туда волшебница. Только у одной из восьми девиц, тело было свободно от инородных предметов, но она продолжала сохранять свою преклоненную позу.       Еще одна девушка лежала прямо на коленях девы леса. Ее попка служила держателем для ступки, с которой и работала волшебница. Стройная брюнетка, закусив пухлую губку, жмурилась от удовольствия — изящный зеленоватый пальчик отставал от ее клитора лишь в моменты добавления ингредиентов, поддерживая служанку в возбужденном состоянии.       Синдорель кивнула сама себе и подняла пестик. Через мгновение, толстый серебряный боек легко проник в девичью плоть. Вложив инструмент в единственную свободную девушку, эльфийка вытащила из ее соседки пинцет. Подхватывая сущие пылинки из полученной смеси, Магистр принялась раскладывать ее в широкие стеклянные горлышки, торчащие из тел четырех девушек, занимавших стол.       В хранительницах сосудов легко можно было узнать, как личных служанок самой эльфийки, так и огненно-рыжих спутниц зеленого Апостола.Эти четверо отличались еще тем, что, помимо колб в кишечнике, должны были хранить влагалищем тонкую стеклянную палочку — каждая свою. Положив несколько порций порошка, Синдорель извлекала палочку и тщательно размешивала ею содержимое колбы, после чего, возвращала стекло во влажные недра. Закончив помешивание, она вновь наполнила ступку и возобновила движения пестиком.       Скрипнула дверь.       — Что-то случилось, Лидия? — подняла глаза эльфийка.       — Магистр Скъяль передал вам вот это, — мулатка протянула перед собой две глиняных дощечки.       — Положи на столик в углу, — ученица выполнила приказ, но продолжила стоять, смущенно уставившись на наставницу. Синдорель вздохнула с разочарованием — если записи передали через ученицу, значит — в них нет ничего серьезного, — Что-то еще, Лидия?       — Можно задать вопрос, госпожа? — получив молчаливое разрешение, девушка повела рукой в сторону обнаженных тел, — Зачем это?       — Хранить инструменты в телах?       — Да, госпожа.       — При сложных манипуляциях с энергией требуются специальные инструменты. То, что ты видишь сейчас, называется тактильными артефактами. Их заряжают перед началом работы, но заряд потеряется при разрыве контакта с плотью.       — А они не могут держать это в руках?       — Нет, Лидия. Через пальцы идут силовые потоки. Даже у тех, кто не расположен к магии. Это собьет настройку. Кожа тоже не подходит — по похожим причинам.Значит между грудей не закрепить. Пробовали разные варианты, но сошлись на том, что кишечник самая надежная подставка и держатель.       — А…       — Больше тебе расскажут на занятиях.       — А склянки?       — У раствора должна сохраняться температура тела, — не отрывая глаз от работы, ответила Магистр. Синдорель никому не объясняла, что это те самые зелья, которые она потом дает этим же девушкам для сохранения молодости. И то, что эти зелья не просто должны сохранять температуру тела на весь период приготовления, а именно температуру того, кто его потом выпьет. Такую условность можно было обойти добавлением редчайших ингредиентов, чего делать не хотелось. Такие вещи предполагалось изучать самостоятельно. Магия башни давала на это достаточно времени.       — Можно ведь магией, — неуверенно пробормотала ученица.       — Неужели? — фыркнула Синдорель, — Бери склянку с полки, наполняй водой и держи воду в кипящем состоянии, пока я не прикажу.       Лидия закусила губу от досады. Она никак не рассчитывала на лишний экзамен. Но делать было нечего — через пару минут вода весело забулькала под ее пальцами.       — Закипела.       — Так и держи. Следи, чтоб не выкипала. А пока следишь — расскажи о своих успехах.       — Я, одна из первых в моей группе, справилась с головокружением, — не без гордости сообщила ученица.       — Это хорошо, Лидия. Раз башня взлетела — больше не сядет. У кого-то еще остались с этим проблемы?       — Нет, но многим все еще неуютно. Это не страх, — поспешила добавить девушка. — Только дискомфорт.       — Еще что-то?       — Наставник Харгис хвалил мои навыки управления чистой энергией, — медленно выговаривала слова девушка. Ей требовалось все больше сосредоточения.       — До или после минета? — ухмыльнулась эльфийка, не прерывая своей работы. Вода в склянке вспенилась и подпрыгнула, чуть не ошпарив ученицу.       — Откуда вы…?       — То, что ты спишь с ним, знает вся башня. Это ваше дело, разумеется. Почему ты прекратила греть воду?       — Вы отвл…       — Я?       — Простите, Магистр. Конечно. Я.Я отвлеклась, — потупила взгляд мулатка.       — Начинай с начала, — Синдорель дождалась, пока вода снова закипит, и заговорила снова, — Ты не ответила на мой вопрос.       — Какой, госпожа? — растерялась ученица.       — Он хвалил тебя до или после минета? — терпеливо повторила дева леса.       — В обоих случаях, — после долгой паузы, едва вновь не расплескав кипяток, ответила девушка. — Меня не накажут? — поздно спохватилась Лидия, не сразу сообразив, что говорит предельно откровенно.       — За то, что хорошо сосешь? — хмыкнула эльфийка, — Нет. Это твое дело — что глотать поутру. А вот за несданный экзамен могут. Принимать его будет не Харгис.       Вода в склянке мгновенно замерзла. Стекло хрустнуло, рассыпаясь на крупные куски.       — А ты думала обезопасить себя таким образом? — хохотнула Магистр.       — Я… но я…       — Мы разговариваем, пока в колбе кипит вода, Лидия. Уже поняла, что не так просто поддерживать конкретную температуру и что-то делать одновременно? А ведь я дала тебе самую простую задачу с нагревом воды до кипения. Если что-то можно сделать подручными средствами — значит так и нужно делать. А девочки, — зеленоватая ладонь игриво погладила попку одной из служанок снизу, -Присутствуют в башне, чтобы нам помогать. Это твой урок на сегодня.       — Да, госпожа, — склонила голову мулатка, простирая пальцы над новой посудой.       — Держи воду в состоянии кипения и читай мне то, что написано в отчете, который принесла. Если собьешься, или вода выкипит, остынет и томуподобное — будешь начинать с нуля.       Лидия покорно кивнула и приступила к заданию.              ***       На закате, перед крыльцом столичной гостиницы, остановилась пара коней. Конюх принял поводья, но не торопился отводить животных в стойло — он думал, что эти гости здесь ненадолго. Лакей поприветствовал их без особого энтузиазма и неохотно открыл дверь. Брошенная ему серебряная монета была неожиданностью — не было похоже, что у путников есть лишние деньги. Он даже забыл поблагодарить за подарок — так был удивлен.       Прибывшая пара действительно выглядела непрезентабельно. Женщина носила густо покрытые пылью доспехи, а мужчина, вовсе, был облачен в какие-то обноски. Да еще и не со своего плеча, что так и бросалось в глаза из-за коротких рукавов куртки.       Из-за стойки путников приветствовал молодой шатен. Парень устало привалился к деревянной поверхности и проявил мало внимания к гостям. Его, казалось, переутомляет даже простое общение.       — Нам королевский номер, — властно изрекла пепельноволосая девушка, бросая на стойку мешочек с монетами. Завязка немного разошлась, что позволяло смело констатировать — внутри золото.       — Они заняты, — вяло пробормотал шатен.       — Тогда двухместный номер, с раздельными кроватями и ванной.       Управляющий долго вчитывался в строчки учетной книги. Его давило дремотой. Только безупречная выдержка заставляла его не зевать во все горло перед гостями. Даже такими. Впрочем, он мог их и не заметить, если бы они не заговорили первыми — настолько был рассеян работник.       — Есть только с одной большой кроватью…       — Я могу и на полу, — начал говорить небритый, несколько заросший брюнет.       — Ты же не собака, — отмахнулась девушка, — Прикажи принести кушетку во вторую комнату, — она сделала ударение на двух последних словах, намекая, что, если второй комнаты в номере не окажется, то гостиницу ждут громы и молнии. Но управляющий только вяло кивнул и флегматично положил перед собой ключ от номера.       — Можешь нас не провожать, — недовольно бросила гостья, понимая, что никакая истерика не заставит парня сойти с места. К тому же, она прекрасно знала куда идти.       — Какой-то этот парень истощенный, — проворчал Свенсон, топая следом за девушкой.       — Да, я заметила. Видно плохо спит, — она отперла дверь и вошла в номер.       Это было самое богатое помещение, в которое когда-либо входил Гар. Даже комнаты наместника крепости, в которой он был комендантом, были богаче только своей площадью, но никак не роскошью обстановки. Он не знал и половины названий, окружающих его материалов. Каролина же не проявила никакого почтения к ценным материалам — бросила грязные сумки прямо на дорогущий ковер и скрылась в ванной. Девушка не спешила. Но, несмотря на это, когда она вышла, завернутая в мягкий ворс халата, ее спутник все также стоял на пороге, словно боясь пошевелиться.       — Чего застыл? — бросила Каролина, падая в мягкое кресло.       — Я могу что-то испачкать…       — Ох… тогда иди мыться, — все же решила не ерничать она.       Водопровод не был чем-то неожиданным для Свенсона, но пользоваться им не доводилось. Большой алый камень, встроенный прямо в трубу, делал воду горячей, и это было прекрасно для усталого путника. Потребовалось не меньше часа, чтобы отмыть всю ту пыль, что въелась в кожу во время быстрой скачки. Каролина не допускала долгих передышек и несколько последних дней гнала во весь опор. Решившись, он все-таки взял себе халат — одежду можно постирать и утром.       Каролина все также сидела в кресле. Только теперь рядом с ней стояла ваза с фруктами и девушка с аппетитом их поедала. Что было неожиданно — посреди номера, стоял степенного вида старичок.       — Кто это? — не очень вежливо поинтересовался Гар.       — Портной, — демонстрируя стройные ножки, сообщила пепельноволосая воительница. — Ему потребуется три обычных комплекта и столько же парадных. Не дорого, но добротно.       Старичок низко поклонился, сорвал с пояса гибкую ленту. Сделав всего несколько поверхностных измерений, он, еще раз поклонившись, удалился.       — Маловато мерок, — задумчиво пробормотал Гар.       — Он профессионал. Ему хватит. Хочешь шлюху? — без перехода, спросила Каролина.       — Что? — поперхнулся Гар.       — Шлюху, продажную женщину, куртизанку? Тебе приведут. Только спать с ней будешь на своей кушетке. Ну, или на ковре.       — Воздержусь, — нахмурился Гар, не понимая — от чего такие предложения.       — В любом случае, это твое — о столик звякнул небольшой мешочек, — Что уставился? — ухмыльнулась девушка, — Мы же договорились, что я нанимаю тебя. Это жалованье, — девушка устало потянулась, — Я спать. В мою комнату ни ногой. Я, конечно, запрусь, но все же. Из номера сегодня не выходи, — сыпала она наставлениями, — Все, что нужно тебе принесут — вон колокольчик. И приведут девку на любой вкус — не бойся мне помешать, я все понимаю.       Девушка подмигнула остолбеневшему Свенсону и скрылась за тяжелой дверью.       В мешочке тоже было золото.       Гар попытался отоспаться на принесенной кушетке, но сон его был неспокоен. Саднили натертые о седло ноги, да и спину хотелось хоть ненадолго отделить от тела. В итоге, поздней ночью, он проснулся и уже не смог вернуться в царство морфея.       В номере было слишком скучно. Хотелось размять кости, но Гар боялся разбудить соседку. Грязная измочаленная одежда, которую он частично снял с трупа, а частично получил в дар от монахов, для прогулок не подходила. Но хотелось вдохнуть ночной воздух. Вспомнив, что в конце коридора он видел небольшой балкон, Гар накинул халат и, мягко ступая, вышел.       Огромная, почти полная луна, висела в, едва начавшем синеть, небе. Она освещала город, который и сам неплохо с этим справлялся, но никак не мог конкурировать со столь могущественным светилом. В остальном смотреть было не на что. Дворцы были с другой стороны, а любоваться факелами ночных обходчиков было не интересно.       Только одно происшествие заставило Свенсона напрячь зрение. В какой-то момент, что-то продолговатое частично затмило луну. Около минуты этот объект контрастировал на фоне светила, но был так мал, что понять его природу не было никакой возможности.       — Не иначе ведьма в ступе полетела, — пробормотал Гар, припомнив старые сказки. Он понимал, что это было что-то гораздо больше человека — только на огромном расстоянии казалось мелким.       Позади послышался шум. Свенсон обернулся и остолбенел. По лестнице, что хорошо просматривалась с балкона, поднималась — нет, величественно, едва касаясь пола безупречными ножками, плыла очаровательная незнакомка. Она была совершенно беззвучна, но шум создавали ее спутницы — с ног до головы укрытые полупрозрачной тканью девушки. На них было столько украшений, что, на каждом шаге, вокруг разливался нежный перезвон драгоценных камней. Несмотря на все это, служанки были невидимками рядом со своей великолепной белокурой хозяйкой.       — О, как хорошо, что я Вас встретила! — трепетными колокольцами звенел голос, внезапно приблизившегося ангела. — Я так боюсь подниматься в номер. Там темно и страшно. Мой храбрый рыцарь — Вы проводите меня?       Вопрос был задан абсолютно для вида. Свенсон и вздохнуть не успел, а тонкие ручки уже обвили его локоть и тянули за собой с силой буйвола. Но мужчина и не думал сопротивляться. Ноги несли его сами по себе.       — Эта шлюха тебе не по карману, Гар — Каролина стояла посреди коридора в одной только рубахе. Но в руках девушки был меч. — Я же просила не выходить из комнаты, — и внезапно, с усмешкой, обратилась к ведьме — Что, уже волосы подкрашиваешь, сколопендра?       — Как ты смеешь! — спустя мгновение замешательства, зашипела на воительницу белокурая красавица, — Одно мое слово и тебя выкинут из этой гостиницы! Хочешь провести остаток ночи в казарме полной солдат, тупая девка?!       Свенсон смог только что-то пробулькать. Слова никак не желали пролезать через рот. Сознание плыло в розовом тумане.       — Отпусти его сейчас же, или никогда уже не заговоришь, — длинное лезвие нацелилось прямо в грудь чаровницы.       Анжелина приготовила особо неприятное проклятие, но, прежде, чем она успела его применить, на ее плечо легла тяжелая лапа.       — Оставь это мне, — коснулся маленького ушка, едва слышный шепот.       Ведьма презрительно улыбнулась.       — Что же, я тебя предупреждала. Сама виновата, — бросив эту непонятную угрозу, она, совершенно непоследовательно для возможного наблюдателя, отпустила кавалера и отправилась на свой этаж.       Каролина проводила всю троицу хмурым взглядом. Удостоверившись, что они действительно убрались, девушка поспешила поддержать вяло покачивающегося Гара. С видимым трудом, она довела бывшего солдата до его кушетки и уложила спать. Вернее бросила чуть не поперек лежанки, чем и удовлетворилась.       В дверь мягко постучали.       Все еще не выпустив клинок из рук, девушка приоткрыла створку.       — Доброй ночи, — прошелестела фигура в черном монашеском клобуке.