Сестрёнка демона Намимори

Хибари Наоми Приняв окончательное решение, я вышла из комнаты на четвертый день после похорон… Завтрак проходил в молчании, единственный прием пищи, на котором обязаны были присутствовать все члены семьи, как я позже узнала. За столом сидели мы с Кеей и его отец, старший брат Кеи учился в школе для мафиози и жил там же. Я лениво разрезала омлет на маленькие кусочки, почти к нему не прикоснувшись. Аппетита не было от слово совсем. От принятого решения стало намного легче, но это не значит, что я в одночасье перестала скорбеть о родителях. Просто, это было не так заметно, как раньше. Закончив завтрак, дядя попросил подойти к нему в кабинет за час до обеда и удалился. Оказывается, был выходной и у брата не было никаких занятий. Я вышла на улицу, Кея последовал за мной. Остановившись, я не знала куда идти. Поняв причину остановки, Кея взял меня за руку и куда-то повел. Я не сопротивлялась, так как мне нужно было с ним поговорить. Мы так нормально и не пообщались, сначала я волновалась за родителей, потом были похороны и было как-то не до этого. Кея привел меня в отдаленную часть парка, спрятанную за густой листвой, там была скамейка, на которую мы присели. После некоторого молчания Кея спросил: — Как ты? — Уже лучше, спасибо. Как сам? — В норме. — Как твой английский? — Мне не хватает практики, — он усмехнулся. — Тогда, давай будем говорить на английском. Какие ещё языки ты изучаешь?– спросила на английском, поняв его намёк. Так мы проболтали почти до обеда, но я вспомнила, что мне нужно было зайти к дяде и мы временно расстались. Зайдя в кабинет к дяде, я застала его за телефонным разговором. Он почти без акцента говорил с кем-то на итальянском. Что-то про «Вонголу» и «наследника». Я где-то слышала про Вонголу. Очень знакомое слово, но не могла вспомнить где. Увидев меня, дядя закончил разговор и указал на кресло. Я села. Ичиро спрашивал, хочу ли я поехать домой и забрать вещи сама или кого-то отправить за ними. Также, он говорил, что дом в Калифорнии сдаст в аренду, а деньги будут капать мне на счёт. И против ли я? Я против не была, зачем ему пылиться до моего совершеннолетия? А в ближайшее время, я там жить точно не буду. Уведомив меня о решении вопроса моего наследства, мы обсудили моё ближайшее будущее и пару бытовых вопросов. Ну как обсудили, меня ставили перед фактом, а я говорила, что мне нравится, а что нет и почему. Хотя мне было десять, со мной разговаривали как со взрослой. Как потом оказалось, Ичиро вообще ни с кем не сюсюкался, и говорил со своими детьми, как со взрослыми, но это не значит, что он их воспринимал как «взрослых». Просто, так было проще. И его список детей увеличился на одного. То есть, ко мне относились также как к Кее или Кичиро, но намного мягче что ли? Меня спрашивали нравится мне что-то или нет, иногда тепло улыбались, очень редко, но всё же. Наверное, это из-за того, что я девочка и со мной надо обращаться хотя бы показательно мягко. Или из-за моей матери, к которой дядя испытывал хоть какие-то теплые чувства. Или из-за того, что мама внушила ему симпатию ко мне. Да, скорее всего, из-за этого… Было решено, что послезавтра я еду в Калифорнию, забрать свои вещи и не только. Человек, который будет сопровождать меня, разберётся с моими документами, школой и оформит опекунство на моего дядю.

***

Стоя на пороге уже моего старого дома, я поняла, что боль потери ничуть не утихла, а просто, притупилась под многочисленными заботами. Я вошла, у меня были сутки, чтобы собрать вещи, но можно было и вернуться раньше. Стараясь не рассматривать фото на стенах и полках, я зашла в свою комнату. Ничего не изменилось после моего ухода, что было не удивительно. Я взяла свой огромный чемодан и собрала его за три часа, больше выбирая, какую одежду взять, нежели собирая сам чемодан. С каждой минутой я ощущала, что стена моего хрупкого спокойствия, просто трещит по швам. Решив, не сопротивляться переполнявшим меня эмоциям. Я дала волю своему горю, понимая, что больше не увижу свой дом, таким какой он есть сейчас. Я запоминала каждую деталь, впитывала эту атмосферу уюта и счастья. Я приняла решение, что сейчас я до конца прощусь со своим счастливым детством, своим домом. Спрячу воспоминания глубоко в сердце, чтобы они не теребили душу и пойду дальше. И буду с грустной улыбкой вспоминать детство, когда время залечит кровоточащие раны и это будет не так больно. Я как человек перед строгой диетой в последний день «свободы», наедалась. Вспоминала, грустила, плакала, злилась, истерила, била посуду. Мой эмоциональный срыв занял ровно час. Мне стало намного легче. И я уже с лёгким сердцем складывала фотографии, альбомы и другие памятные вещи в коробки, которые переместят в гараж, служащий нам складом, купленный моим отцом, ещё когда мы только переезжали. Этот гараж, точнее складское помещение отец купил, чтобы облегчить наш переезд. Он находится не так далеко от нашего дома, почти пустой, среди других складских помещений. Я собрала большую коробку, отложив её в сторону, направилась в комнату родителей. Взяв с рабочего стола пару флешек, я начала выкачивать все фото, видео, которые были сохранены на компьютере. А также все электронные документы. Позже я решила вообще аккуратно изъять жёсткий диск. Открыв шкаф, который открывала от силы пару раз, я смотрела на вещи родителей. Джинсы, футболки, костюмы, платья, коробки от обуви… Разобрав все коробки, я дошла до дна шкафа. Вспомнив многочисленные фильмы, проверила шкаф на наличие второго дна… и там серьезно был сейф. С цифровым паролем. Четыре цифры. Десять тысяч комбинаций… Где мой ультрафиолетовый фонарик? Быстро найдя в своей комнате лазер с ультрафиолетовым фонариком, я определила цифры. Записав их на листочек, я начала записывать все возможные варианты. На пятом варианте меня посетила идея, что это может быть какая-нибудь дата. Сначала, я думала про дни рождения, потом годовщины. Истратив три попытки, я ждала полчаса и думала. Мой взгляд упал на мамины украшения, автоматически отметив, что нет обручального и помолвочного кольца на специальной подставки «руке» я хлопнула себя по лбу. Точно. Еле дождавшись, когда оставшиеся пять минут истекут, я с надеждой набрала дату помолвки моих родителей. И… ДА. Кто гений? Я гений! Ахахах. Ладно. Смотрим. Документы, паспорта, фальшивые паспорта на другие имена, деньги, карточки, два пистолета, пять магазинов, украшения, документы на эти же украшения, записная книжка, какая-то флэшка… Это Джек-пот, дамы и господа! Взяв с собой настоящие паспорта родителей, половину карточек и денег, записную книжку и флешку. Я решила оставшиеся документы и карточки спрятать между фотографиями в альбомах, фальшивые паспорта в файлах для фото в этих же альбомах, остальное я спрятала глубоко в коробку. Я знала, что в гараже есть большой сейф ещё с прошлого дома, решив туда переложить все коробки, поменять пароль и спрятать ключ от гаража, а также поменять пин-код от входа в помещение, я поняла, что становлюсь параноиком. Но лучше быть параноиком, у которого есть заначка, чем быть нормальным, у которого нет заначки. Обыскав дом на наличие тайников, я ничего не нашла. Теперь, я внимательно начала просматривать все документы, до которых доходили руки. Все свои документы, документы на имущество я откладывала, а непонятные документы связанные с работой, оставляла. Разобрав все документы, я начала разбирать вещи родителей. Отобрав для себя папины, чертовски дорогие, но элегантные часы. Я перешла на мамины вещи. Из украшений, я забрала себе широкое кольцо из черного золота с каким-то узором и серьги-гвоздики с черным камушком. Остальные, на мой взгляд драгоценные украшения, я отложила в специальный мешочек и положила в ту же коробку. Собой и своей ревизией я была довольна. Я не заметила как перестала хандрить и начала с азартом разбирать вещи и искать тайники. На часах было пять вечера, пришел человек, который отвечал за меня. Он принес еду. Кажется, его звали Ли. Он спросил знаю ли я, где лежат документы. Я ответила, что да. Он поинтересовался, зачем столько вещей, я ответила, что половину надо отвезти в гараж. Он кивнул и мы молча продолжили ужинать. После ужина, мы отвезли вещи в гараж, я уже хотела придумать предлог и попросить его выйти, как ему позвонили, он вышел и сказал, что будет ждать у входа. Я открыла сейф, благо я знала от него пароль, положила две коробки. Третья одиноко лежала рядом, там не было ничего важного. Закрыла, поменяла пароль, сменила пин-код у входа, закрыла гараж. Осталось только спрятать куда-нибудь ключ. Но об этом я подумаю завтра. Мы вернулись, Ли сказал, что мы задержимся, так как он не успел подготовить документы для аренды. По сути торопиться нам было некуда, потому что у клана Хибари был свой частный самолёт. На следующий день мы закончили все дела с документами, точнее Ли закончил, а я до обеда сидела дома, позже мы заехали в кафе и сели в самолет. Я так и не придумала, куда спрятать ключ и взяла его с собой.

***

Вернувшись, я как обычно завалилась спать. Ощущение были странными, вроде грустно, а вроде нет. Забив на всё, я проспала почти целые сутки. Проснулась я в прекрасном расположении духа, впервые за последнее время. На часах было пять утра, я решила послушать музыку и разобрать вещи, которые привезла вчера или позавчера. Неважно. Мне выделили отдельную комнату, не ту в которой я ночевала, как только приехала. Она была просторной и светлой. Светло-голубые стены, широкое окно, огромный шкаф с зеркальными дверцами, футон и письменный стол на котором лежал мой ноутбук. Ещё отдельная ванна примыкающая к спальне. По истине царские покои, хотя у меня были не хуже. Может быть попросить мне нормальную кровать? Хотя… всё равно на чем спать. В шесть тридцать ко мне постучавшись, зашла какая-то девушка лет двадцати пяти. Худая в строгом костюме с не менее строгой прической. Она была китаянкой, но заговорила со мной на чистом японском. — Здравствуй, меня зовут Мия Линь. С этого дня, я являюсь твоим личным наставником. — Здравствуйте, меня зовут Хибари Наоми. Приятно познакомиться. Я немного поклонилась. На что, она приподняла уголок губ. — Завтрак по будням в семь утра, одевайся, после завтрака я отвечу на твои вопросы и мы составим тебе расписание. В семь сорок буду ждать тебя в малой гостиной, не опаздывай. После этого она развернулась и ушла, а я осталась стоять в прострации. Да, и здесь мне не дадут бездельничать…