Please, don't bite

Слэш
NC-17
Завершён
95
Размер:
235 страниц, 16 частей
Описание:
Мы наказаны за непринятие самих себя. Каждый порыв, что мы пытаемся погасить, гнездится в нашем уме и отравляет нам жизнь. Тело согрешит единожды и на этом закончит, ибо действие ведёт к очищению. Останется лишь воспоминание о наслаждении либо же роскошь сожаления. Единственный способ избавиться от искушения — ему поддаться.*
Посвящение:
Всем молодым, запутавшимся и сломленным.
А также моим прекрасным друзьям, которые верят, что моё творчество достойно видеть свет.
Примечания автора:
Каждый рассказ, будь то плохой или хороший, вызывает у нас эмоции. Я надеюсь, что эта история не станет для вас лишь пустышкой. Я надеюсь, она залечит ваши страдания. И, возможно, заставит вас чувствовать.

Как автор, я оставляю за собой право вносить или же убирать некоторые события, выстраивать историю так, как видела её изначально.

Да, я пишу Ремус, а не Римус, потому что отталкиваюсь от изначального имени. Remus один из создателей Рима.

Здесь можно обсудить фанфик, узнать об анонсах и посмотреть прекрасные арты моего авторства (включая арты по этому фанфику): https://vk.com/pablos_vicsi
А ещё у меня есть тви, хы:
https://twitter.com/otsos_city?s=09

Пишите отзывы, стройте предположения, это даёт мотивацию писать дальше.

*Оскар Уайльд "Портрет Дориана Грея"
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
95 Нравится 54 Отзывы 60 В сборник Скачать

Глава 14. Твои шрамы — мои шрамы.

Настройки текста
      Это утро было первым действительно добрым на памяти Ремуса. Тело в некоторых местах отдавало слегка неприятными ощущениями после вчерашней ночи, но это не годилось ни в какое сравнение с болью после пережитого полнолуния, так что, если выбирать, то лучше уж всю жизнь трахаться с Сириусом.       Он проснулся совсем рано для выходного дня и сейчас наблюдал за тем, как солнце, пробивающееся через бордовую тюль, играет в смоляных волосах. Конечности затекли, и Ремус почти не чувствовал правую руку, которую во сне поджимал под себя. Голова его всё ещё покоилась на тёплой груди Сириуса, которая то вздымалась, то опускалась от его глубокого равномерного дыхания. Ремусу впервые посчастливилось вглядеться в настолько спокойное лицо Блэка. И он выглядел таким красивым в лучах восходящего солнца, что у Ремуса невольно сбилось дыхание. Чистая аристократская кожа, густые тёмные брови правильной формы, полная, слегка потрескавшаяся нижняя губа и родинки. Под губой, две на щеке и на шее. Эстетично острые черты лица и тёмные волосы, обрамляющие их. Смотря на всё это, на душе становилось так тепло от мысли, что этот парень, в которого влюблены кучи девушек, выбрал его. И сейчас они наконец лежат в одной кровати, после ночи проведённой вместе, наполненной сладкими поцелуями и объятиями. И всё вокруг кажется страшно нереальным. Поведи рукой, и действительность бесследно растворится, как салфетка в океане. Но его внутренний зверь, как не странно, наконец спокоен.       Ремус всеми силами старался не потревожить сон парня, но тот, как по велению кармы приоткрыл один глаз. — Любуешься? — он глубоко вдохнул и усмехнулся. Лунатик залился краской и устроил голову обратно на его груди, подтягивая к себе одеяло. — Ещё чего, — пробурчал он себе под нос. Сириус прижал его посильнее и поднял руку, сгибая её в локте, запустил пятерню в чужие волосы.       Блэк играл с волосами парня, пропускал их между пальцами, завивал, смотрел, как они переливаются на солнце, местами блестят золотом. — Как себя чувствуешь? — его голос хриплый и низкий от сна, и Ремусу это нравится. Он вполне согласился бы слушать этот голос каждое утро. — Как будто переспал с лучшим парнем школы, — губы Сириуса растянулись в улыбке. Он разворошил гнездо на голове Ремуса и приподнялся на локтях. — Так я теперь лучший парень школы? — он посмотрел в глаза Люпина, когда тот наконец оторвался от его груди. — А, чёрт, наверное, перепутал. Я хотел сказать с самовлюблённым глухим идиотом, — поддельно сконфузился Ремус. Блэк сощурил глаза, которые уже начали привыкать к свету, и потянулся в поджавшему под себя колени парню, чтобы вновь увалить его на подушки. — Кто сказал, что лучший парень школы не может быть самовлюблённым глухим идиотом? — он утянул Люпина за собой, так, чтобы тот лёг напротив. После чего многозначительно поиграл бровями, пока парень лежащий рядом не начал смеяться. — Ты такой…. — Какой? Классный? Сексуальный? Шикарный? — перебил его Сириус, переворачиваясь на живот и подпирая руками голову.       Ремус немного помолчал, вновь рассматривая парня. Он лучезарно улыбался, будто наконец заполучил всё желаемое на этой планете. — Милый, — коротко ответил он. Сириус замер на месте. Такого он уж точно не ожидал. Этот ответ даже несколько тронул его сердце. Милый. Ну конечно, чего ещё стоило ожидать от Ремуса Люпина.       Он потянулся к нему, чтобы украсть первый поцелуй за этот день, но Люпин тут же уткнулся лицом в подушку и глухо что-то прокричал: — Мерлин, ну ты же даже зубы не почистил, — он вытянул перед собой руку настолько, насколько это было возможно и коснулся Сириуса, как бы, удерживая между ними расстояние. — Лунатик, — цокнул Блэк, — в моём рту за вчерашний вечер был только твой язык, так что если ты боишься, что от меня пахнет несъеденным ужином, спешу тебя разубедить. Единственное, чем пахнет мой рот — твоими слюнями. — И ты думаешь, что это заставит меня согласиться на поцелуй? Это даже хуже, чем ужин, — усмехнулся русый. — Ну твою мать, Луни, — без гнева прорычал Сириус. Он схватил обеими руками оголённый торс Ремуса и рывком притянул к себе. — Ты можешь не ломать сраную романтику? Просто поцелуй меня.       Сириус и романтика — это практически антонимы. Так думал Ремус до того, как начал они начали свои «тайные отношения». Если это вообще можно было так назвать. На первый взгляд Блэк это просто прототип того самого бэдбоя из подростковых романов, но на деле и в общении он совсем другой человек. Может слегка назойливый и бестактный, иногда саркастичный и местами грубый, но, как оказалось, достаточно заботливый. Ремус не назвал бы это романтикой. У них никогда не было, да и не будет, наверное, свиданий в кофейнях, прогулок под луной и прочей любовной дребедени. Но ему это было и не нужно. Пока Сириус был рядом, обнимал его, поправлял одеяло и приносил еду, Ремус не стал бы просить большего. И даже если никто никогда не узнает об их любви друг к другу, ему будет всё равно, ведь он всегда будет помнить прожитые моменты и лелеять в своём сердце время, когда они могли вот так спокойно лежать и обниматься в постели.       Люпин приблизился к его губам и оставил на них мягкий, непорочный поцелуй, совсем не похожий ни на один из вчерашних. Он чувствовал руки Сириуса на своей спине, и вдоль позвоночника бежали мурашки. — Так-то лучше, — улыбнулся ему Сириус.       Он целует его ещё раз, просто потому что Ремусу нравится эта игривость в глазах парня. Ему нравится дарить своё тепло кому-то другому, и получать то же в ответ. Он впервые в жизни чувствовал такое и мог сказать, что наконец понимает тех людей, кто постоянно вступает в отношения. Это как наркотик. После ощущения этой близости больше не хочется быть одному. — Хочу в душ, — Сириус поднялся с кровати. Ремус остался лежать, сминая в руках одеяло. Ему даже было немного жаль, что вся эта волшебная атмосфера вдруг улетучилась, когда Блэк покинул постель. — Ты остаёшься? — Что? — похлопал глазами Ремус. — Ну, ты не пойдёшь со мной? — С тобой в душ? — переспрашивал парень, словно не верил своим же ушам. Он что сейчас серьёзно? — Ремус, ты меня пугаешь. У тебя со слуховой канал сломался? — Сириус повесил полотенце на плечо и пошёл в сторону ванной старост.       Люпин сглотнул и поднялся с кровати, осторожно следуя за парнем. Плитка в ванной была холодной, так что парень невольно поёжился, когда ступил на неё. Сириус снял боксеры и включил воду в душе. Струя сильным напором брызнула на него и окатила всё тело тёплой водой. Парень намочил волосы и зачесал их назад двумя руками, что, признаться честно, выглядело достаточно сексуально. Ремус сглотнул снова, продолжая наблюдать за ним со стороны. — Не стой. Иди ко мне, — позвал его Сириус. Лунатик оставил на вешалке бельё и подошёл ближе.       Бродяга повернулся и оглядел его с ног до головы. Ремус мялся, как маленькая девочка, скрестив руки, стараясь сжаться. Будто не он вчера вытворял в постели все эти пошлые штучки, не он стонал ему на ухо и вёл себя раскрепощённее любой проститутки со стажем (скажите, что Сириус этого не выдумал). И теперь он стесняется стоять перед Сириусом в душе. Видимо с приходом чувств он совсем забыл, что они вообще-то друзья уже как лет шесть и видели друг друга не только голыми, но и во всех самых хреновых состояниях, в которых только можно было. Но сейчас этот момент казался совсем другим. Принимать вместе душ это нечто… интимное. Ведь душ, это то самое место, где человек больше всего открыт. Во всех смыслах.       Люпину всё ещё было неприятно показывать кому-то свои шрамы, которые сам он считал сущим уродством. А если учесть то, что этими шрамами было усеяно абсолютно всё тело… Вчерашняя раскрепощённость вовсе не говорила о внезапно поднятой самооценке, просто в суете касаний и желания он совсем забыл о собственных недостатках. И сейчас в голову начали лезть мысли о том, что Сириусу возможно было противно присутствие рубцов на его коже.       Блэк протянул руку, хватая парня за предплечье, и подставил под воду рядом с собой. Ремус вздрогнул, когда струя коснулась его плеча, но тут же привык к ощущениям. Он стоял напротив брюнета и разглядывал его лицо, пока тот наливал в руку гель для душа. Он растёр жидкость на две ладони, чем создал немного пены, и хотел уже пройтись рукой по плечам Люпина, как тот немного отпрянул. — Что-то не так? — Сириус испугался. Может он слишком торопится? Не стоило этого делать? — Я просто… — он выдохнул и поджал губы, — я не хочу, чтобы ты прикасался к этим шрамам. — Они болят? Мадам Помфри плохо залечила? — Нет… — Ремус делал большие паузы между фразами, что ещё больше насторожило брюнета. — На них даже смотреть отвратительно. Не хочу, чтобы ты видел их, — он снова скрестил руки на груди. Взгляд Сириуса стал каким-то печальным. Ему было действительно жаль, что Ремус всё ещё не может принять собственное тело. — Луни, — мягко позвал он. Ладони уже были чистыми, вода смыла весь гель, и он положил одну из них на плечо Люпина, поглаживая кожу большим пальцем, — многие из этих шрамов я самолично залечил. И мне так больно видеть, как ты стесняешься их, просто потому что в них хранится целая история. Твоя история… Наша история.       Глаза Ремуса защипало, и он почувствовал, как в горле образуется ком. Попытался сглотнуть его, но ничего не вышло. Слёзы предательски начинали выступать на глазах. — У тебя действительно красивое тело, — улыбнулся Сириус и подошёл ближе. Убрал намокшие волосы парня с лица и заглянул в карие глаза, — и шрамы никак его не портят. Знаешь, тут даже есть мои любимые. — он обошёл Ремуса, когда тот усмехнулся, и встал со спины. Спустил руки к его талии и нащупал рубец на левом боку. Прошёлся по нему кончиками пальцев. — Вот этот, например. Помнишь, два года назад? Мы в тот день прыгали через забор, когда играли в догонялки. Ты в ту ночь порвал мои любимые брюки, и я пошёл в замок в одних трусах. В ту ночь, когда я обрабатывал этот шрам ты материл меня всеми словами, какими только можно было. — Я делаю так почти всегда, — засмеялся Лунатик и закрыл глаза. — Что правда, то правда. Но в тот день ты пообещал меня кастрировать, если я ещё раз возьмусь лечить твои раны, — он выдохнул через нос в усмешке и вывел парочку кругов рядом с рубцом, в которому только что прикасался. — Но я всегда, — шептал он у самого уха, опаляя шею Люпина горячим дыханием, — всегда, слышишь? Буду залечивать твои раны. Какими бы глубокими они не оказались, — Ремус прикрыл глаза и выдохнул через нос, потому что слышать такое было просто невыносимо. Сердце вот-вот грозило разорваться. — Не скрывай их. Эти шрамы важная часть тебя.       Лунатик не отвечал. В следующий миг он почувствовал, как горячие губы прикасаются сзади к его шее. Он сдавленно вдохнул. Мурашки побежали по телу. — Мне нравятся твои шрамы, Ремус, — прошептал Сириус. Его голос почти заглушал шум воды, но кареглазый всё услышал. И от этих слов сердце его ударилось о рёбра. — Просто не забывай, что они и мои тоже.       Больше Люпин себя не сдерживал. Одинокая слеза, в которой сочеталось сожаление, боль, причинённая самому себе, раскаяние и счастье, скатилась по его щеке и тут же растворилась в тёплой воде хогвартсовского душа. Он сглотнул, шмыгнул носом и улыбнулся от осознания слов Сириуса.       И как, после этого не признать Блэка романтичным? Как после таких речей не вырвать своё сердце и не подарить ему в бархатной коробочке? Впрочем, оно и само готово было выпрыгнуть прямо навстречу Сириусу. Ремус позволил себе отпустить все свои страдания и заботы, все мысли, которые тревожили его и просто продолжить наслаждаться утром. Он позволил себе хотя бы на такое короткое мгновение почувствовать себя счастливым вновь.

***

      Тусклый свет лампы заливал всё пространство в укромном уголке запретной секции библиотеки. Лили стояла на носочках, стараясь дотянуться до верхней полки. Она подпрыгнула, но рука лишь коснулась корешка заветной книги. Тогда девушка выдохнула, ровно встала на ноги и вспомнила о существовании волшебной палочки, которая, кстати, лежала у неё в заднем кармане. Взмахнув ею, она тут же достала нужную книгу и поймала её правой рукой, пока та не успела свалиться ей на голову.       Лили взяла в левую руку лампу, подхватила книгу подмышкой и вернулась к небольшому столику у стены, где уже разложила свои учебники. Она села на место, и её губы дрогнули в лёгкой улыбке. Тогда парень, сидевший напротив неё за столом, поднял голову, чтобы посмотреть, чему та улыбается. Но когда не нашёл вокруг ничего смешного, понуро (хотя это был его обычный тон) спросил: — Чего улыбаешься? — А что, уже поулыбаться нельзя? — притворно возмутилась она, поднимая взгляд в ответ. — Ты иногда бываешь таким душным, Сев. — Ну раз я такой душный, что ж ты до сих пор общаешься со мной? — Без капли гнева спросил он. Между этими двумя никогда не возникало глобальных споров и перепалок на пустом месте. Если это, конечно, не касалось Джеймса Поттера. Здесь ситуация была в разы хуже. — Вот, нашла, — она провела пальцем по некоторым строчкам в книге, игнорируя высказывание Северуса, — причиной восстания гоблинов в 1896 году послужили возмущения о неравных правах…       Она продолжала читать, но Северус почти не слушал девушку. Он бездумно делал записи на пергаменте, утратив смысл в её словах.       В последнее время всё казалось Снейпу слишком не таким. Слишком раздражающим, слишком странным. И Лили была слишком другой. Слишком… счастливой? Нет, он конечно радовался, что она начала чуть больше отдыхать от забот старосты и круглой отличницы, но всё это было довольно подозрительно.       Она чаще стала отменять их занятия в библиотеке и оставаться в гостиной Гриффиндора под предлогом усталости. Вечно убегала на переменах, при том, что они и до этого редко виделись между уроками. И это с каждым разом всё сильнее било по сердцу Северуса. И что-то ему подсказывало, что такое настроение подруги вовсе не его заслуга. Это делал совершенно другой человек. С которым, судя по всему, Снейпу просто никогда не сравняться.       Он не заметил, как снова поднял глаза на девушку. Невольно наблюдал за движениями её пухлых губ, за изящно тонкими пальцами, ходившими по строчкам на бумаге, за россыпью веснушек на лице. Сердце парня болезненно сжалось от яркого осознания полного провала. Сколько бы он не хотел быть ближе, она никогда этого не позволит. Ему уже куплен билет на поезд «Вечная френдзона» и при чём только в один конец. — Что? — спросила Лили, когда заметила на себе пристальный взгляд друга. — Ничего, — парень пожал плечами, не отрывая от неё взгляда. — Ты просто красивая.       Наверное, Поттер говорит ей это каждый день, подумал Северус, но лучше ничего придумать не мог. Под её взглядом все мысли растекались лужей в голове. Он и сам не понимал, как ему удалось столько времени удерживать Лили рядом с собой. Как она до сих пор не оставила его? Ведь ей были открыты абсолютно все дороги для общения с самыми классными ребятами во всём Хогвартсе. А она продолжала приходить сюда и делать домашнюю работу с таким ботаником как он. — Чего это с тобой? — усмехнулась она и заправила за ухо прядь волос. Лили не подавала виду, но лёгкий румянец на щеках выдавал её смущение. И Снейпу этого хватало. — Просто говорю, что ты красивая. Или так только Поттеру можно говорить?       При упоминании Джеймса вся идиллия между ними в миг исчезла. Даже на расстоянии этот мудила умудрялся портить всё на свете. Улыбка сошла с лица девушки, и она с шумом выдохнула. Опустила глаза на записи и в молчании продолжила выводить буквы, потирая шею левой рукой под распущенными волосами. — Прости, я не должен был говорить о нём, — виновато подал голос Северус и, когда Лили ничего не ответила, потянулся к её руке. Кожа девушки всегда была приятной, мягкой, как шёлковая рубашка. Но касание это продлилось недолго, она тут же машинально одёрнула руку. — Ты ведь знаешь, как трудно мне совмещать общение с вами обоими, — она подняла голову. — Ладно тот постоянно ревнует, но ты… Блин, Сев, ну ты же должен понимать, как мне тяжело это даётся! Я устала от вашей ненависти друг к другу. А что ты будешь делать, если мы с Джеймсом поженимся, вот скажи мне? Убьёшь его?       Лили говорила громче обычного и в такой тихой библиотеке ей голос звучал ужасно непривычно. Но Снейп не обращал на это внимания. Поженимся? Она что, серьёзно собирается выйти за Поттера? Взгляд Лили с каждой секундой становился всё серьёзнее. В нём играла обида на парня и на друга, которые вечно только и делают, что собачатся без повода. А ведь они даже в коридорах не пересекаются! Но всё равно умудряются трепать её нервы. — Поженимся? — прошептал он. — Поже… ты что, издеваешься?! Из всего, что я сказала, ты услышал только это? — вспыхнула она пуще прежнего. Она отвела взгляд и выдохнула, стараясь не разругаться с другом по полной. — Северус, ты один из моих самых близких друзей, но ты можешь наконец прекратить был грёбаным собственником и порадоваться за меня?       Подкоркой мозга парень понимал, что разговор в очередной раз идёт в тупик. Они никогда не смогут найти компромисс в этом деле. И, наверное, стоит признать, что Лили права. Да, он грёбаный собственник. И что с того? Что плохого в том, что он старается защитить её? Она совсем не знает Джеймса Поттера и не знает во что ввязывается. Пожениться! Совсем с дуба рухнула?       Он буквально пропускал мимо ушей все её возмущения. Ясный ум Северуса впервые затмил настолько густой туман ревности. Какие-то обрывки фраз Эванс долетали до него, и те лишь со скоростью черепахи. Он отказывался входить в её положение, по крайней мере сейчас. И никакого дружеского союза между ним и Мародёрами быть не может.       Снейп открыл рот, чтобы что-то сказать. И в следующий момент закрыл. Он посмотрел на девушку, которая ждала, что же он скажет, что пообещает ей. Но он не собирался ничего обещать. Он просто не в силах сделать это. — В любом случае, — пыхнула она, — разберёмся с этим позже.       Она пододвинулась ближе к столу и снова взялась за материал. Северус продолжил молча наблюдать, как изумрудные глаза бегают по строчкам, как она покусывает щёку и делает пометку в книге магловским карандашом. И от этих действий у него невольно сжималось сердце. Он отчаянно пытался запомнить образ такой Лили. Сосредоточенной и раздражённой одновременно. Добавить его в коллекцию к тем, где она смеётся, плачет, ликует, засыпает на его плече… Всё это он делал почти невольно. А всё потому что что-то внутри подсказывало, что их игра совсем скоро и неизбежно подойдёт к концу.

***

      Лунатик всё ещё продолжал улыбаться, когда они с Сириусом вышли из душа. Он стоял уже совсем одетый, в то время, как Блэк натягивал на себя чёрную футболку. Его волосы были ещё немного мокрыми, поэтому завивались на концах, создавая лёгкие кудряшки, что совсем не сочеталось с образом. Они давно пропустили воскресный завтрак, так что успеть на обед было бы просто огромным везением. А учитывая скорость их сборов, можно было смело сказать, что и туда они опоздают. Один Мерлин знает сколько воды утекло, пока они нацеловывали друг друга, стоя под горячими струями. — У тебя планы сегодня? — подал голос Сириус, когда застёгивал на ногах берцы. — Нет, думаю взять наконец настоящий выходной. После вчерашнего у меня немного болят мышцы, — Ремус размял плечи несколькими движениями. — Оу… может ты останешься здесь, а я принесу тебе что-нибудь на обед? Или обезболивающее какое-нибудь у мадам Помфри попрошу? — Сириус перебирал всевозможные варианты в голове. Ему всё ещё было стыдно, что он всё-таки причинил боль возлюбленному. В то время, как ему самому было до ужаса приятно. — Ты… а-а-а, — парень засмеялся, глядя на Блэка. Тот непонимающе повёл бровью, мол «Чего смешного?» — Ты подумал, что это из-за тебя? Я говорил про уборку в Воющей хижине. Лили зачем-то заставила нас таскать некоторые тяжести до того, как ты пришёл. Могли ведь всё с помощью магии сделать. Нет, небольшой дискомфорт всё ещё есть, после вчерашнего вечера, но в целом всё в порядке. Но это очень мило, что ты беспокоишься. — Ничего я не… чё ты лыбишься? — начал было отнекиваться Сириус, когда заметил, как Ремус смеётся. Но у него самого с плеч спал небольшой груз. Ну хоть всё было не так плохо, как он думал. В любом случае, это лишь их первый раз. — Да так, — он перевёл взгляд на руки Сириуса. Тот поправлял на руке ту самую серебряную штуку, которую вечно крутил в руках от безделья. Раньше Лунатик не обращал на неё никакого внимания и только в этом году ему стало по-настоящему интересно что она значит для парня. — Что это?       Он показал пальцем на серебряную пластину, привязанную двумя кожаными косичками. Этот браслет, если его можно было так назвать, часто болтался на руке Сириуса. — А, это… — он немного помедлил, будто собирался с мыслями. После чего вдохнул поглубже и обратил взгляд на парня напротив. — Я раньше никогда не говорил об этом браслете. Но тебе скажу.       Ремус почувствовал, что рассказ предстоит серьёзный, поэтому присел рядом на кровать, поворачиваясь к Сириусу всем корпусом. — На самом деле это обычная серебряная пластинка. Косички сделаны из кожи дракона. Их сплёл Регулус, когда ему было десять. Он тогда ни с того, ни с сего научился плести косички, а мои волосы уже достаточно отрасли, так что я был подопытным кроликом, — он усмехнулся и продолжил рассказ, смотря в пол. — Я не знаю, где он достал эту кожу и как сделал пластинку, но это был его подарок для меня на мой четырнадцатый день рождения…       Блэк повернул пластинку так, чтобы Ремус смог рассмотреть её. За долгие годы на ней появилось огромное количество мелких царапин, но своего блеска она не утратила. В середине тонкими, почти незаметными буквами было выведено два слова на латыни «Frater optimus»*. И хоть Люпин не понимал, что это означает, он точно знал одно. Эти слова имели огромный смысл для Сириуса. — Прости, что заставил тебя вспоминать всё это, — парень и правда не хотел трогать его за живое, учитывая, что темы младшего брата они почти всегда избегали. — Я бы не стал говорить, если бы не хотел. Так что не извиняйся, — Сириус покачал головой и провёл пальцем по буквам. — Как бы я того не желал, Регулус навсегда останется в моих воспоминаниях. И я не жалею об этом. Наши с ним отношения были очень ценны для меня, но сейчас всё изменилось. Нет смысла грустить. Просто… иногда этот браслет придаёт мне силы. Вроде оберега, что ли. — Я понимаю, — это всё, что Ремус смог из себя выдавить. А что тут ещё ответишь на историю о подарке брата? Не кинуться же утешать Сириуса и не начать ворошить старые раны, к которым он уже и так достаточно притронулся. — Ладно, хватит нюни распускать. Я есть хочу, — с этими словами Сириус встал с кровати и улыбнулся. Он кивнул в сторону двери и, взяв Ремуса за руку, потащил его за собой.       Они шли до Большого зала рядом друг с другом. Наверное, даже слишком близко, по сравнению с обычными днями. Руки пришлось расцепить, как только парни увидели ребят с других факультетов. Но даже это не потушило золотистое пламя нежности, игравшее у Ремуса под рёбрами. На секунду можно было представить, что они вовсе не скрывают свои отношения. Это ведь были отношения, правда?       Люпину до сих пор было немного не по себе от того, что они никак не могли дать этому «нечто» между ними нормального названия. А точнее просто не обсуждали это. Но ему всё-таки хотелось иногда назвать Сириуса своим парнем. Как будто это был бы не просто ярлык, а кое-что большее. Принадлежность, полное владение друг другом…       Как оказалось, на обед они как раз успевали, поэтому решили выбрать путь подлиннее. Да и людей там должно было быть поменьше, чем на прямом пути от Башни старост к Большому залу. Парни были уже на виадуке, когда Сириус выдал какую-то смешную фразочку, от чего губы Ремуса расплылись в дурацкой улыбке.       Он осмотрел Блэка. На шее всё ещё были видны красные пятнышки от укусов, руки он сунул в карманы штанов, а прядь волос слева заправил за ухо. В его глазах тоже играли смешинки, что ещё сильнее веселило Ремуса. Но вдруг всё веселье испарилось, как по велению волшебной палочки, и выражение лица Сириуса сменилось на холодное и непроницательное.       Люпин сначала не разобрал, что к чему, но потом осмотрелся. Они уже стояли во дворе между виадуком и входом в замок. Напротив них небольшой замысловатый фонтан из старинного белого мрамора, а прямо перед ними черно-белая фигура, словно вылезшая из магловского фильма. И уже по одному стальному взгляду, бьющему прямо в грудь, можно было понять, кто перед ними стоит. — Сириус Блэк, — холодный тон резал слух, — или лучше больше не звать тебя по фамилии? — Пошёл нахуй, Малфой, — бросил Сириус. После этих слов следовало бы демонстративно уйти, но он продолжал стоять и сверлить взглядом парня напротив. — Конечно, Нарцисса уже всё рассказала. Я даже не удивлён. — А ты и правда ужасного мнения о своей кузине, — хмыкнул он и сделал шаг навстречу. — Если тебе станет от этого легче, то нет, это не она. Это сделала твоя мать, — повисла тишина. Блэк играл желваками от раздражения. Брови его сдвинулись к переносице, а ноздри раздувались при каждом вдохе. — В любом случае, я здесь не для этого. Цисси попросила меня передать тебе кое-что. А ты ведь знаешь, мне не очень хочется расстраивать свою невесту.       Цисси. Невесту. Казалось, каждое слово Малфоя было направлено на то, чтобы вывести Сириуса из себя. С каждой секундой котёл гнева закипал всё сильнее и совсем скоро держать себя в руках окажется невозможным. — Мне плевать, что она там хочет мне передать. Можешь оставить это себе, — выплюнул Блэк. Ремус молча наблюдал за стычкой, стоя рядом. Ему не хотелось вмешиваться, лишь потому что дело касалось кузины Сириуса. А в их семейные разборки вообще лучше не совать нос. — Прекрати вести себя как малолетка. Я, как и ты, не горю желанием находиться здесь, — он подошёл ближе и протянул парню запечатанный конверт, — так что просто возьми это и мы наконец разойдёмся.       Напряжение росло. Сириус сузил глаза и несколько секунд сверлил взглядом Люциуса. После посмотрел на протянутое им письмо и с силой вырвал его из руки Малфоя. Тот лишь довольно хмыкнул и, ничего более не сказав, двинулся прочь.       Всё это показалось Ремусу жутко странным. Зная Люциуса, он ни за какие гроши не согласился бы быть посредником для Нарциссы и Сириуса. Только если это не что-то по-настоящему серьёзное для девушки. Нарцисса Блэк никогда не была глупой девушкой и уж точно не стала бы рисковать, передавая через Малфоя какую-то секретную информацию, подумал Ремус. Он выдохнул и посмотрел на парня рядом. Письмо он убрал в задний карман штанов и молча направился ко входу в замок. На лице уже не было прежнего спокойствия и непринуждённости. Как бы Люпин не старался, в конечном итоге утро всё равно оказалось испорчено…       День пошёл коту под хвост и дальше, когда после обеда к парню подошли ребята из Пуффендуйской команды по квиддичу и пожаловались на неверное расписание тренировок. Мол, кто-то напортачил со временем и теперь по воскресеньям на поле должны заниматься две команды, что как-никак снижает эффективность и бла-бла-бла. Ремус, хоть и был полностью уверен, что ребята попросту не умеют читать, ибо всё расписание от и до было составлено верно, пообещал разобраться с этим сегодня. Он мысленно поставил себе галочку за ещё один провальный выходной и прикончил наконец свой несчастный обед, который под конец трапезы просто не лез в горло. Ну ничего, в гробу отдохнём.       Пообещав Сириусу встретиться позже, сразу же после обеда Ремус направился в раздевалки около поля. Он надеялся застать здесь ту команду, о которой говорили пуффендуйцы. И что было интереснее всего, там действительно была другая команда. Команда Когтеврана.       Люпин стоял в холле, между двумя раздевалками, женской и мужской, и ждал, пока кто-нибудь выйдет, чтобы обсудить с ними сбой в расписании. Синий плащ показался из-за двери женской раздевалки, и парень сделал шаг навстречу, но в следующий момент оторопел.       Перед ним стояла Кристин. Та самая Кристин, которую он ни с того, ни с сего бросил на Рождественском балу, а потом, как первокурсник избегал по всей школе. Он так и не удосужился извиниться перед ней. Именно поэтому сейчас его щёки наливались краской, а в горле пересохло, как после того злосчастного бала. — Ремус? — подняла глаза она. — Что ты здесь делаешь? — Кристин… эм… я пришёл, чтобы, — Ремус панически осмотрел холл и наткнулся на пробковую доску с расписанием. Конечно, он пришёл за этим. — Я пришёл, чтобы уточнить насчёт расписания. Ребята из Пуффендуя пожаловались, что у вас какие-то несостыковки, вот я и пришёл проверить. — А, поняла, — она пожала плечами и подошла к стенду. Провела рукой по пергаменту и нашла свою команду в списке. — Нет, тут всё правильно. Мы по воскресеньям, они по субботам. Так что всё в порядке, сегодня наш день.       Ремус подошёл к ней. В расписании в колонке «воскресенье» стоял герб Когтеврана. Бумага была подписана всеми четырьмя кураторами факультетов, поэтому ошибки быть просто не могло. Парень коротко кивнул и, поджав губы, посмотрел на девушку. — Тогда им стоит протирать очки почаще, — он нетерпеливо теребил подол футболки и никак не мог придумать, что стоит сказать. Ситуация зимой всё ещё требовала извинений. И он знал это. — Да, думаю, ты прав, — усмехнулась девушка. Благодаря её умению держать диалог, Ремус не чувствовал особого напряжения. Кристин поправила хвост и посмотрела на наручные часы. — Ладно, у меня тренировка. — Постой, — она уже собиралась уходить, как он всё же остановил её. Рано или поздно он должен был это сделать, — я хотел… извиниться за тот раз, когда оставил тебя. На Рождество. — Я помню, — кивнула она, — такое трудно забыть. — В общем, — парень прикрыл глаза, набрал в лёгкие воздуха и продолжил, — мне правда очень жаль. Я не хочу, чтобы ты подумала обо мне плохо. И… мне стоило извиниться гораздо раньше, чем через три месяца, но всё же. Не думай, что дело в тебе или что-то вроде этого. Просто тогда я ещё не разобрался в себе и… Короче да, прости меня, я не хотел ставить тебя в неловкое положение.       Девушка слушала его, но во взгляде не проглядывалось и капли заинтересованности. Она смотрела куда-то в сторону и тихонько улыбалась, слушая, как Лунатик тут перед ней распинается. — Ремус, — начала она после недолгой паузы. — мне приятно, что ты извинился. Но, если честно, тот вечер я провела прекрасно. — Ты серьёзно? — в его голосе звучало чистое удивление. — Да, — она пожала плечами и оперлась на стену, — я познакомилась с классными девчонками, выпила, танцевала, разок даже сыграла в магический покер. В общем, я вовсе не была расстроена, как ты думал всё это время. И я не думала о тебе ничего плохого. Учитывая то, как ты вылетел из каморки неподалёку от покерного стола, а следом за тобой вышел Сириус Блэк.       Сердце гулко бухнуло внутри. — Ты видела, что он что… — Да-а. Не знаю, что у вас там произошло, ребята, но зрелище было смешное. И странное, — девушка усмехнулась. — Надеюсь, вы не творили там ничего грязного, Ремус, — она посмеялась своим же словам и отлипла от стены, пока парень напротив заново учился управлять собственным языком, чтобы вымолвить хоть слово. — Кристин, ну ты идёшь, нет? — донёсся мужской голос из проёма, который вёл к выходу на поле. — Да, уже иду, — она метнула взгляд себе за спину, а после вернулась обратно, — всё, я побежала. Удачи тебе и… спасибо за извинения. Это было мило.       С этими словами девушка выбежала из холла, оставив Люпина одного. Наедине со своим ярким смущением и облегчением от ещё одной решённой проблемы. Может, жизнь и вправду начинает потихоньку налаживаться, думалось ему. И с этими мыслями он вышел на улицу, вдыхая прохладный весенний воздух, который теперь почему-то чувствовался совсем по-другому.

***

      «Вчера ночью я смотрела на звёзды и думала, как же прекрасно, что родители называют своих детей в честь них. Тебе повезло гораздо больше, чем мне, Сириус. Смотри на небо почаще, а когда будешь делать это, вспоминай моё, возможно последнее, письмо. Я скучаю. Твоя Нарцисса.»       Сириус перечитал написанное уже в третий раз. Пергамент, с выведенными на нём идеальными буквами, отдавал запахом лаванды. Нарцисса часто пользовалась подобным парфюмом. Внизу, под чернилами, остались небольшие хаотичные капельки воска. Парень всё смотрел на лист и никак не мог понять, что она хотела сказать этим. Так рисковала, просила Малфоя передать чёртову записку, и всё ради чего? Сказать, что смотрела на небо? Бред какой-то.       Он хотел уже было смять несчастный кусок пергамента и кинуть в камин, но его остановил вошедший в комнату Джеймс. Блэк быстро кинул письмо в верхний ящик прикроватной тумбочки и с грохотом захлопнул его. После этого, естественно, поймал вопросительный взгляд Сохатого, но хватило лишь мотания головой в ответ, чтобы тот отлип. Люпин всё ещё был занят своими делами старосты, поэтому друзья решили немного развеяться без него. В конце концов, они пойдут на улицу, может там и встретятся.       Погода сегодня была просто прекрасная. Как говорил Поттер «Самое то для полётов», но к великому счастью парней (всех, кроме самого Джеймса) поле сегодня уже было занято. Ребята подхватили с собой Питера, валявшегося на диване в гостиной, и втроём направились прочь из замка.       Сириус уже давно не гулял вот так. Не выходил на улицу, чтобы просто подышать свежим воздухом, а не отвлечься от проблем или бежать по неотложным делам. Несмотря на то, что борьба за жизни невинных маглорождённых продолжалась, сейчас настало затишье. Парни наконец могли представить, что жизнь вернулась в прежнее русло.       Они вышли в тот самый двор с фонтаном, где сегодня утром Ремус и Сириус столкнулись с Малфоем, и в памяти невольно всплыли строчки из письма. «Тебе повезло больше, чем мне, Сириус». Он фыркнул, сам того не замечая, и продолжил идти за Поттером.       Блэк старался удержать себя в реальности, но каждая попытка оказывалась провальной. За последние пятнадцать минут он не поддержал ни одного разговора, ни шутки, даже под ноги особо не смотрел. А будь здесь Люпин, всё было бы иначе, подумал он.       Как-то совсем незаметно парни оказались у знакомых камней. Путь отсюда вёл к хижине лесничего и к Гремучей иве. На земле уже давно не было следов когтей, но ребята всё ещё помнили ночь великого проёба, когда они все рисковали своими жизнями и тайной Ремуса, стараясь выжить прямо под окнами замка.       Подле камней, подпирая их спиной, сидели ученики. Почти все они бездельничали: одни разговаривали, другие читали, третьи играли в карты. И всё было спокойно. Все втроём ребята устроились под одним из валунов. Джеймс продолжал о чём-то без умолку трендеть, ровно до того момента, как вблизи не показалась знакомая сальная чёрная макушка. Снейп.       В последнее время Лили стала проводить со слизеринцем гораздо меньше времени, что довольно странно. Джеймс никак не ограничивал её, не запрещал ей видеться с этим щуплым утырком, но она, видимо, сама так решила. Что ж, ему же в радость. Меньше ревности — больше нервных клеток.       Тонкая фигурка Снейпа двигалась к ним, в то время, как следом за парнем увязалась парочка подростков с другого факультета. Они бросали ему в спину какие-то гадости, которые издалека сложно было разобрать. На секунду Джеймс представил себя на их месте. Будто это он сейчас следует за Северусом по пятам и поливает его дерьмом. Он посмотрел на приближающееся, осунувшееся лицо слизеринца, который собирался вот-вот пройти мимо них, и ему вдруг стало тошно. Тошно от самого себя. Поттер впервые обратил внимание на то, как выглядел со стороны всё это время. Это ему повезло не оказаться на месте Снейпа, а ведь сложись всё иначе, он мог бы сейчас идти так и выслушивать все эти помои в свой адрес.       Он не понимал, с чего в нём проснулась такая нежность. Возможно, это всё из-за Лили. Ведь всё это время она так сильно действовала на него своей добротой и пониманием, столько помогла ему осознать, что сейчас, увидев всё это ему впервые в жизни захотелось заступиться за несчастного слизеринца. Впервые ему было и правда жаль.       Безусловно, где-то подкоркой сознания он всё ещё ощущал старое раздражение. Они со Снейпом никогда не смогут стать настоящими друзьями, но и врагами быть больше не хотелось. Джеймс поставил себе мысленную галочку, оставить парня в покое. Они оба переросли это. Пора уже было повзрослеть. — Эй, Джеймс, не хочешь присоединиться? — крикнул ему один из парней, которые шли за Северусом. — Да, это как раз по твоей части, — подхватил второй и засмеялся. Он выставил вперёд палочку и выкрикнул какое-то простенькое заклинание. Снейп перед ними споткнулся и шлёпнулся на колени. — Оставьте его, ребята, — коротко ответил Джеймс и, поднявшись, подошёл к слизеринцу. Чёрные волосы спадали на лицо. Парень застыл в одной позе и, кажется, даже не замечал, что творилось вокруг. — Отвали, Поттер, — парень поднялся на ноги, смотря прямо в глаза Джеймсу. В них, как и прежде, играли гнев и злоба. Какого хрена, спрашивается? Неужели он не понимает, что Джеймс хочет наоборот защитить его? — Я вообще-то помочь пытаюсь… — все вокруг молчали. Снейп редко когда давал отпор, и люди любили поглазеть на то, как он тщетно пытается вырваться из лап хулиганов. — В жопу себе засунь свою помощь, — выкрикнул Северус, и Джеймс почувствовал сильный толчок в грудь. Так, что отлетел на два метра, но на ногах удержался. — Ты, придурок, считаешь что тебе всё дозволено, что ли? Решил сочувствие проявить? Да пошёл ты, Поттер! — Снейп, успакой… — Завались! Ты, — он вскинул руку, направив на него указательный палец, — ты и твои дружки вечно отравляли мне жизнь! Шпыняли по школе как крысу! А ещё она… Как она могла выбрать тебя?! — Прекрати ломать комедию… — Я больше не буду это терпеть, — парень моментально выхватил палочку из кармана и наставил на Поттера. В глазах его мерцали красные искры. — Локомотор Мортис. — Левикорпус, — Джеймс не растерялся и тут же машинально выстрелил первым заклинанием, что пришло на ум. Кажется, Лили когда-то говорила о нём. Но сейчас это было совершенно не важно.       Жёлтая молния, которую бросил Северус, пролетела мимо. А вот Поттер попал чётко в грудь. Нечто невидимое подняло Снейпа вверх ногами в воздухе и он завис так на пару минут. За эти мгновения на его лице сменилось как минимум пять эмоций. Щеки стали красными, почти бордовыми, кровь приливала к голове от неудобного положения. Подолы мантии задрались, как и старая серая футболка, показывая всем вокруг светлый живот.       Джеймс ещё ни разу не применял это заклинание и сейчас завороженно смотрел, как Снейп висит в воздухе вверх тормашками и пытается вернуться в прежнее состояние. Питер и Сириус хотели вмешаться ещё тогда, когда Снейп начал наезжать на Поттера, но в итоге остались молча стоять позади. Этим двоим уже давно нужно было разобраться один на один. — Джеймс! — Сириус повернул голову к мосту. Прямо около входа стояла Лили и ошарашенно осматривала парней. Одного висящего в воздухе и другого, направляющего на него свою палочку. — Джеймс, прекрати!       Она в считанные секунды оказалась рядом с ним. Состояние было шоковое. Она отчаянно хлопала парня по руке, но тот словно не слышал её. Сумка, которую она изначально держала в руке, теперь валялась на траве. Девушка прекратила стучать по руке Джеймса, который неотрывно смотрел на Снейпа. Она обхватила лицо парня обеими руками и медленно повернула к себе. От прикосновения мягких пальцев к щекам, Поттер наконец отмер. Подчинённый её руками, он посмотрел на девушку. — Джеймс, пожалуйста, отпусти его, — прошептала она. — Лили… я не хотел, — выдохнул Сохатый, смотря в её глаза. — Я не знаю, как это вышло, — мотал головой он. — Я понимаю, просто отпусти его. Пожалуйста, — Джеймс перевёл взгляд обратно на слизеринца. Тот уже не брыкался в воздухе, а лишь смиренно ждал, пока его опустят обратно на землю.       Поттер медленно опустил волшебную палочку. За ней на траву спустился и Северус. Лили тут же кинулась к другу. Она надеялась, что до этого Мародёры никак не успели навредить ему и хотела проверить лицо на наличие синяков. Но, как только она коснулась рукой его скулы, получила лёгкий удар по кисти, от чего та отлетела в сторону. Девушка заострила на друге непонимающий взгляд, когда тот посмотрел на неё в ответ и процедил: — Ты предала нашу дружбу. Раскрыла ему мои тайны, которые я доверил только тебе. Так что не смей больше трогать меня, — их глаза встретились всего на секунду, но и этого хватило, чтобы ощутить насколько сильно разрослась пропасть между ними. Они были как два противоположных берега, как две скалы, разделённые обрывом. И всё, что их связывало сейчас — лишь тоненький мостик, грозивший вот-вот оторваться. — Что ты такое говоришь, Сев? — растерянно лепетала она. Её глаза тревожно бегали по его лицу, не в силах остановиться. Она вновь поднесла руку к его лицу, но не успела даже прикоснуться к бледной коже, как он перехватил её своими тонкими пальцами и сжал запястье. — Я сказал, не трогай меня, грязнокровка, — выплюнул он.       И мост рухнул.       Не дожидаясь её реакции, Северус поднялся на ноги и скрылся от чужих глаз. Лили продолжала сидеть в той же позе. Даже взгляда не отвела. Просто смотрела в пустоту. Слеза, полная ключей боли, скатилась по её щеке. За ней ещё одна. И ещё. Совсем скоро она не видела ничего перед собой. Внешний мир расплывался в её глазах, всё застилала солёная пелена. Девушка шмыгнула носом. Она ничего не слышала. Ничего не чувствовала. Будто её оглушили, или она упала в обморок.       Она на время потерялась в реальности. Часть её мира только что рассыпалась прахом.       Лили не заметила, как к ней подошли Мародёры. Не слышала ни того, что ей говорил Джеймс, ни того, как Блэк разгонял толпу зевак, собравшихся вокруг них. Позже она даже не вспомнит как уткнулась в плечо Поттера и залила его горючими слезами.       Всё, на чём она была сосредоточена — ноющая боль в районе сердца и неприятный осадок на языке. Мозг отказывался принимать информацию, но лишь одно она знала точно.       На этом была поставлена точка.       Их игра подошла к концу.
Примечания:
«Frater optimus»* — в переводе с латыни означает "Лучший брат".
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты