Дурколесье

Трандуил всмотрелся в черты лица представшего перед ним Леголаса и обратился к придворным. — Что это за хворь? Но лучшие советники, эльфы, исполненные вековой мудрости, отвечали лишь недоуменными взглядами. Сын терпеливо стоял перед троном, подобравшись под пытливым взглядом отца. — Он будто бы распух. Трандуил не мог уловить призрачную перемену в образе сына, но тонкость эльфийских черт в последнее время уступила место странной отечности. Лицо словно бы раздалось вширь, и глаза уже не казались такими ясными. — Ты ничего не скрываешь от меня, сын? Леголас отрицательно покачал головой. — Я не посмел бы. — Ты не якшался с гномами? — Как мог ты подумать, что я способен?! Нет, дело было явно не в гномах. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Я полон сил, как всегда. — Эльфы не знают болезней, — заговорил один из советников. — Да, — возразил другой. — Но могут быть подвергнуты злому колдовству… — Я не заколдован! Или вы думаете, я бы не узнал злых чар? — Ш-ш-ш… — Трандуил приложил палец к губам сына, призывая помолчать и дать взрослым со всем разобраться. Пятая сотня лет — ничто по сравнению с его тысячами. Лик сына теперь уж слишком был похож на лицо смертного. Трандуил видел Младших детей Илуватара и знал, что с возрастом их физиономии имеют свойство становиться более расплывчатыми, терять форму. Но эльф не может стать смертным. Хотя история знала прецеденты. Однако вряд ли в Лихолесье забрела какая-нибудь смертная, в которую ее сын успел влюбиться. Да и то: понадобился бы один Сильмарилл, злющий волколак и настоящая смерть, чтобы провернуть такой фокус — и даже сами Валар вряд ли могли бы гарантировать успех. — Возможно, — заговорил один из советников, — эта зараза иного свойства. Нам стоит изучить ее и определить, угрожает ли она жизни молодого Леголаса. Позвольте нам отправить гонцов к эльфийским правителям: леди Галадриэль и Элронду, чтобы спросить у них совета… Трандуил жестом приказал сей же час закончить мысль. Чем могут помочь ему мятежная Артанис и эльф, в чьих жилах человеческой крови не меньше, чем эльфийской? Они не чета: ни ему, ни его мудрости, которая проистекает от тех эльфов, что никогда не покидали и никогда не предавали Средиземье. Он знал самого Элу Тингола и его королеву Мелиан и в любом вопросе может обойтись без пришлых советов. «Тауриэль, Тауриэль…» — Вы что-то сказали? — вскинулся Трандуил, но и Леголас, и советники молчали. Странный шепоток мерещился ему уже которое столетие, но смысл ускользал. «Тауриэль, Тауриэль…». Что такое этот «Тауриэль»? Когда придворные покинули подножие трона, он обратился к сыну: — Если ты что-то скрываешь, загадочный Лайквалассэ… — Это ты скрываешь, — возразил Леголас, встретившись с ним взглядом. — Ты так и не рассказал мне о моей матери. Беседа начинала разочаровывать. Недаром он назвал сына Леголасом. Зеленая листва не уразумеет мудрости листвы осенней. — Ступай, — велел он. — Истина откроется тебе однажды. Оставшись наедине с мерцанием собственных чертогов, Трандуил опять прислушался: «Тауриэль, Тауриэль…» — разносилось призрачным эхом. — Да что это за «Тауриэль»? — гневно процедил он сквозь зубы и опять остался ни с чем.