Часть 1
24 октября 2020 г., 17:03
Летняя отработка всегда забирала много сил, которые потом хотелось восстановить. Чунмён лежал на парте, наблюдая за Джухён, и покачивал ручкой из стороны в сторону. В уши девушки были вставлены наушники, она не обращала на парня, с которым работала вместе в музыкальном магазине, никакого внимания.
Закончив с контрольной, которую не сдала за прошлый учебный год, Бэ поставила жирную точку и, встав из-за парты и вынув из ушей наушники, прошла к учительскому столу, сложив всё, и направилась уже к выходу, как обернулась, чтобы посмотреть на одноклассника.
Девушка, немая ещё от рождения, училась в обычной корейской школе, внимательно слушала всё, чему её учили, выполняла все задания, но не отвечала на уроках. Если приходил новый учитель, директор школы объяснял ему, что Бэ Джухён немая, спрашивать её не имело смысла. Девушке даже с трудом удалось устроиться на летнюю подработку — помог в этом ей только Чунмён, говоря, что его одноклассница будет работать хорошо, только выступать в качестве консультанта не будет. Потому каждую смену они работали вместе — девушка за кассой, парень — с клиентами.
— Сейчас, подожди немного, — Ким быстро закончил со своими бланками и, сдав их учителю, выбежал вслед за одноклассницей.
Они должны сегодня прийти в магазин на пару часов — хозяин не особо доверял подросткам, тем более немой девушке, которая только смотрела на него, держа в руках блокнот, но не пыталась хоть как-то донести свои мысли. То, о чём думала Джухён, было будто под секретом.
— Сходим, может, после работы поесть? Как насчёт острых крыльев? — спросил Чунмён, и девушка, чуть задумавшись, вынула из сумки кошелёк, открыла его и кивнула. — Нет, Джу, я плачу, потому что я позвал, хорошо?
Девушка, осторожно глянув на одноклассника, тихонько кивнула, убирая кошелёк обратно и показывая знаком, что им надо уходить.
Джухён знала Чунмёна всего год: именно столько они учились в старшей школе, именно столько времени им понадобилось, чтобы «разговориться»: парень понимал девушку без слов абсолютно, ей даже не приходилось доставать блокнот или телефон, чтобы написать какую-то реплику. Он будто чувствовал её, знал, что она скажет в следующее мгновение.
Они неторопливо шли вперёд, к месту работы, и каждый думал о своём. Джухён думала на тему, как можно потратить заработанные деньги, раз Чунмён не разрешал за себя при нём платить в кафе. Сам же парень думал о том, как на самом деле к нему относится немая девушка — может, она ему симпатизировала, он не знал, сам чувствуя к ней нежность и желание оберегать.
Бэ часто писала ему по вечерам, что не стоило делать в её присутствии: пытаться излишне оберегать от мира, к которому она приспособлена; бормотать каждому, что она не может говорить, когда девушка вполне себе может написать что-то; пытаться «не задеть» её разговорами. Джухён принимала многое, но излишнюю опеку порой воспринимала в штыки.
Решив, что купит пару книг, что скрасят те дни, когда она уедет из Аньяна, девушка удовлетворённо улыбнулась и припустила чуть вперёд, а Киму ничего не оставалось, как последовать быстрее. Юбка Бэ чуть развевалась на ветру, чёрным кедам не была страшна грязь, и девушка шла напролом всему, что встречалось на пути. Даже Ким не успевал за ней, пачкая в придорожной грязи светлые штаны.
— Джухён, подожди, пожалуйста! — парень остановил одноклассницу буквально перед пешеходным переходом, на который она устремилась. Сигнал переключился на красный для пешеходов, и девушка дёрнула руку, будто обжёгшись о руку Чунмёна. — Прости. Просто ты так устремилась вперёд…
Бэ приоткрыла рот, да решила только прикрыть его — дурацкая привычка, говорить всё равно не может, а рот сам почему-то открытый. Девушка достала телефон, быстро напечатала «задумалась» в заметках и показала текст Чунмёну, что прочитал и кивнул, кашлянув в руку.
— Я волнуюсь за тебя, извини, знаю, ты не любишь такое, — произнёс он, а школьница лишь улыбнулась, дёрнув его за рукав — зелёный сигнал загорелся.
На работе всё было как обычно: чистое помещение, аккуратно расставленные диски и пластинки для любителей ретро, и проигрыватель, музыку на котором обычно ставила Джухён. Она собственноручно расставляла «расписание», когда какой жанр господствовал. В понедельник — попса, значит, скорее всего, сегодня будет играть Ариана Гранде или кто-то ещё. Во вторник — классическая музыка, тихая и спокойная, оказывающая эффект расслабления на Чунмёна. Среда — рок, и именно по средам приходит больше всего рокеров, которые к тому же и за прекрасной кассиршей ухаживают, да не получают от неё ни звука. В четверг время рэпа, который ух как не любят заходящие со скуки старушки. В пятницу — саундтреки из мультфильмов и фильмов, в основном простые, без слов. В субботу — хип-хоп, который включался как можно тише. Воскресенье же было единственным днём, когда включались новинки музыки, хорошо дебютировавшие в Billboard.
— Бэ Джухён, кассу закроешь сама, выручку себе будете отсчитывать в конце недели, — хозяин давал последние наставления, и девушка кивала, запоминая каждое слово. — Ким Чунмён… — тут мужчина смерил парня взглядом, — после закрытия помой полы.
Джухён, имей она голос, расхохоталась бы, но просто улыбнулась, спрятав улыбку. Не те обстоятельства, когда она должна ухмыляться в открытую.
Магазин остался во владении подростков.
Чунмён, чтобы потом зря времени не терять, набрал в ведро воду и поставил под прилавком, предупредив девушку, чтобы она случайно не толкнула его, а сам ускакал к полкам с музыкой.
Джухён вздохнула. Навязчивая порой забота Чунмёна заставляла её дёргаться, но вместе с этим что-то внутри неё шептало, что ему можно доверять. Прикосновения парня, порой даже неосознанные, часто выводили её из колеи, и девушка не знала, как реагировать — выдернуть руку? А может, попросить не касаться? Но если не будет касаться, то кто будет так тревожить её сердце?
Подойдя к пластинкам с песнями Ланы Дель Рей и даже выбрав альбом «born to die», Ким вернулся к Джу, протягивая ей упаковку. Он мог выбрать любого исполнителя, любой альбом, но почему-то именно Лана попалась под руку, именно её пластинку Бэ поставила в проигрыватель.
Когда ушёл один-единственный посетитель, заиграло начало «Summertime Sadness», и Джухён устремилась к парню, хватая его за руку. Она указала дрожащим пальцем на проигрыватель, где певица уже говорила «Kiss me hard before you go», решив, что терять нечего: этот Чунмён, такой встрёпанный и одновременно возбуждённый после разговора с человеком, что купил пару альбомов, нравился ей. А такая Джухён, не говорящая, показывающая всё знаками, нравилась самому парню.
— Поцеловать тебя? — шепнул Ким, чувствуя, как внутри замерло всё.
Девушка только кивнула.
Она впервые чувствовала вкус поцелуя — это было нечто волнительно-сладкое, как клубника в сливках, но вместе с этим заставляющее внутренне опьянеть. Губы Чунмёна были мягкими, сам он пах ёлкой и зимой, что в душном магазине дисков было слишком сильным контрастом.
— Есть тут кто? — а парень лишь сильнее вжал девушку в полку, углубляя поцелуй и зная — Джухён не отвертится теперь, платить за неё в кафе он будет вполне себе законно.
На правах парня, конечно же.