Мажорная палитра

Слэш
R
В процессе
5
Размер:
планируется Миди, написано 55 страниц, 8 частей
Описание:
Малина. Варенье из малины – это сладкое? Ну, да на то оно и «варенье». Денис помедлил. Он обожал малину, но ненавидел сладкое, и размышления о малиновом варенье всегда вгоняли его в диссонанс с самим собой. С одной стороны, он знал, что это - гадость страшная. А с другой стороны, на эту гадость Дена так и тянуло.
Примечания автора:
Очень, очень много мата. Автор отводит душу. Всем бобра.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 1 Отзывы 4 В сборник Скачать

Этюд 7 «Набросок»

Настройки текста
      В жизни каждого бывают дурацкие дни такие убогие и неловкие, что становится стыдно даже перед самим собой. Вот такой день приключился и у Дениса. Мало того, что он уснул прямо за мольбертом, в положении буквы «зю», так еще и встал в прямом смысле не с той ноги. Ударился мизинцем о коробку с красками и навернулся, по пути разлив незакрытую банку с растворителем. В комнате и так пропахшей маслом и керосином завоняло сильнее. Наверное, поэтому голова так гудела, а в горле стоял тошнотворный комок. Даже открытая настежь балконная дверь не спасала.       На этом его утренние приключения не закончились. В ванной на него полилась вода — кое-кто забыл с вечера переключить подачу с душа на кран. А по пути в кухню Ден умудрился вмазаться, плечом в косяк, поскользнуться на ровном месте и запнуться о порожек. После чего решив приготовить кофе прозевал «турку» и ошпарил пальцы в попытке предотвратить ее извержение на плиту. После этого Денис поспешил покинуть квартиру, решив попытать счастье на улице. Удивительно, но до школы он добрался без происшествий. Зато у нее самой неудача все же настигла его и виде машины на всей скорости проехавшей по очень глубокой луже. Естественно его окатило с ног до головы. Естественно он при этом промок до нитки, ибо был в легкой джинсовке. Естественно Денис помянул матом и машину, и водителя, и неожиданное потепление, случившееся пару дней назад. Помянул громко и с чувством, но это не помогло. Поток брани оборвался. Зубы начали стучать друг о друга, ведь ноябрьский ветер никто не отменял и Денис поспешил добраться до школы. Ехать домой в мокрой одежде было слишком холодно, а до здания оставалось всего ничего: помучается пару уроков и обсохнет, а грязь… На грязь так и быть насрать. Сегодня хуже уже не будет.       Этого плана он и придерживался. Сел у батареи. В целом было терпимо, но сохнуть одежда не хотела от слова совсем. Влажная ткань неприятно липла к ногам так еще и какие-то долбоебы на перемене окно открыли. На третий урок пришлось переползать в другой кабинет вот тогда-то он и услышал громкий ржач откуда то со стороны. Оглянувшись посмотреть, кто эти бессмертные Денис понял, что смеются не над ним, а над парнем, неловко поднимающимся с пола и торопливо собирающего разбросанные листы с рисунками. Юрок. Денис узнал его даже не смотря на то, что неформал успел перекрасить волосы в синий. Собственно по проскользнувшему в общем гоготе «голубой» Ден догадался, что это и стало причиной насмешек. — Погляди, какой писюн четкий! — кто-то из ржущих парней поднял с пола один из рисунков. — Да он точно заднеприводный! — Что Юрец, все детали при непосредственном контакте рассмотрел? И как оно на вкус? — подьебнул второй обидчик оба разразились хохотом: «Гомик, гомик!» Собственно, на том наброске ничего компрометирующего кроме обозначенного места модели и не было. Ну, детально. Ну, реалистично. Ну, обнаженная натура. Кто из них ее не рисует?       Денис приметил на полу несколько набросков уже женских тел. В числе них обозначилось одно подозрительно знакомое и столь же детализированное. Блядство… И вот нахера у обнаженки нужно было лицо проштриховывать так дотошно? Ден втихаря подобрал рисунок и прикрыл от посторонних глаз. О чем этот синеголовый аутенок вообще думал? Если кто-нибудь из этих животных приглядится, у Ланы могут быть серьезные проблемы.       Сам неформал выглядел отчаянно-уставшим, и казалось, вот-вот расплачется. Брови домиком, глаза, как у спаниеля, смотрят, так что все сжимается, да еще и поджатые губы дрожат. Такой и умирать будет, сдачи не даст. Такие злиться по природе не умеют оттого и беды все у них. Денис покривился, как от зубной боли. Ну, как можно быть настолько?.. — Гомик? Ну не за-аю, — послышалось удивленное, но ленивое восклицание, откуда-то со стороны. К месту происшествия неторопливым шагом подошел Ричард. Он тоже был каким-то растрепанным и выжатым, а на его ярко-розовой размахаке виднелось пятно от кофе. Мрачно зевнув, он оглядел окружающее его место, будто сцену в театре. — Хм, странно… — Чего тебе странно, Рич?       Один из обидчиков ухмыльнулся и панибратски хлопнул мажора по плечу, но тот, подцепил чужое запястье двумя пальцами и брезгливо сбросил его руку. Поочередно смерив и копошащегося на полу Вьюрка и парней долгим, взглядом, Ричард пожал плечами. — Хоть убейте, геев здесь не вижу. Только два пидора ржут на весь коридор, людям спать мешают, — сказал он с видом знатока и снова зевнул. Все замолчали, пауза, повисшая вокруг, растянулась, но вскоре послышались первые неловкие смешки. Даже двое обидчиков разразились новой порцией веселья, приняв сказанное за дружеский подъеб. Вот она — репутация «крутого парня» во всей своей красе. — Кстати, вполне себе. Пластика отличная, — похвалил Рич один из «женских» набросков, вернее тело на нем, но спустя секунду, очевидно приглядевшись, изменился в лице и сунул рисунок Юрку в лапки. — Приберись. После этого мажор заметил Дениса, устало улыбнулся: — Hi, Danny, — Рич осмотрел его с головы до ног и прошелся обратно. — What?.. Sorry. Что тобой случилось? У тебя все штаны…       Вокруг снова послышалось хихиканье. Один из обидчиков Юрки попытался, было подъебнуть, но второй ткнул его локтем под ребра: «Заткнись. Это Коваль — бешеный, Толстому руку сломал…» Ричард, услышавший это, вскинул бровь, а Денис и довольно оскалился. Помнит еще местная гопота его первые деньки после прихода в школу. Его тогда тоже пытались чморить, только вот после первого же столкновения осознали ошибку.       Ден как сейчас видел эти удивленные и испуганные морды. Они не ожидали от хилого ботаника такого рьяного сопротивления. Они вообще сопротивления не ожидали. Тупорылые дебилы. Разбежались, как крысы, с разбитыми рожами. А самый жирный из них, тот, до которого не сразу дошло, схлопотал еще и гипс на руку, походил с неделю, затем в другую школу перевелся. Учителя в рассказы пострадальцев не поверили — сами прекрасно знали как те «встречают» новеньких. Да и Виктор за Дена вступился вовремя, так что отличнику ничего толком и не сделали за ту драку. Дескать, не может такое худощавое недоразумение отделать троих парней до кровавых соплей, выбитых зубов и переломов. Денис и сам не помнил, как это вышло. Помнил, что бил и бил без остановки пока Вик его в сторону не оттащил. Кроме математика свидетелей той драки и не было, а тот промолчал. Пожалел, наверное. Сам Денис тогда выглядел не лучше ревущего Толстого, но боли не чувствовал. Может, дело в адреналине. Так он и сказал Виктору на личном «допросе» один на один.       Математик его тогда разве что изолентой в лучших технарских традициях не заматывал. Обошлось, конечно. Пока медсестра над Толстым и его дружками хлопотала, Вик перекисью и пластырем Дена «похилил» и отчитать не забыл за то, что сразу взрослым не сказал, а в драку полез. На робкий вопрос о том, что математик скажет на педсовете, тот ответил: «Я против смертной казни. Таких «маргиналов», как ты, Ковалев, нужно в поле видимости держать и пахать на них во благо общества». С такими словами Виктор и назначил отработку. Полгода потом Денис в его кабинете убирался да жвачки от парт отдирал.       Стоило вспомнить вышеупомянутого математика как тот появился, подкрался тихо как призрак коммунизма и со свойственным ему флегматизмом оглядел сложившуюся ситуацию прежде чем подать голос. Не в пример неприметному телосложению и откровенно смехотворному, мелкому росту, голос у Вика был грубый, низкий и глубокий, так что математика услышали все. Сразу воцарилась тишина. Виктор сурово поправил очки и, глядя на одного из задир снизу вверх, умудрился заставить его побледнеть. Ребята нервно переглянулись. Церемониться матеманик не стал, лютовать особо тоже. Спросил Юрка все ли в порядке. Тот мертвым, глухим голосом заверил, что все нормально. Математик скептично хмыкнул, но спорить не решился, разогнал толпу и влепил задирам по отработке, после чего повернулся к Денису и оглядел его неодобрительно. — Что с твоей одеждой? — От смеха обоссался, — буркнул Ден. Виктор выжидающе сложил руки на груди. — Машина окатила. Сменки нет. — А у меня есть! — подал голос Рич, прежде чем математик успел предложить свой план действий. — Я сегодня на тренировку должен был ехать. У меня форма с собой.       Такой вариант Виктора устроил и он, просигналив Денису глазами, заставил того выразить благодарность и согласиться. Отличник был готов со стыда провалиться, когда Рич схватил его за руку и утащил прочь. Они заглянули в гардероб, и мажор сцапал там пакет. В школьной раздевалке, где ученики обычно переодевались на физкультуру, Денис оказался впервые за все время своего обучения здесь. Было не так уж плохо, как ему думалось. Вполне просторно, скамейки вдоль одной стены, шкафчики у другой. На стенах крючки. Двери в душевую и туалет, располагались с противоположной стороны раздевалки, но как Денис знал последняя работала только после общих занятий, для тех ребят, что посещали секции. — Я в этом утону, — расценил Денис извлекая из пакета слишком длинные для своей фигуры спортивные штаны. — Да ладно тебе. Подвернуть и нормас. — Нормас…       Денис сглотнул, покосившись через плечо. Рич сидел на скамейке явно не думая выходить. Черт, нужно было в туалет идти, там хоть кабинки есть. Совершенно дурацкий день. Спас его неожиданно какой то знакомый Ричарда, которого Ден даже не знал. Спас позвонив по телефону. Мажор только увидев номер вышел за дверь оставив Дениса наедине с одеждой. Когда тот переоделся и вышел Рич еще говорил. Стоял у стены непривычно хмурый и серьезный все еще прижимая трубку к уху. — …этот лот — наш. Мой, — говорил он жестко и безразлично, по-деловому. — …Да. Продолжайте обкатывать своих, может, узнаете, что-то. Только осторожней. Хватит с нас и одного инвалида...... Ага, я его нашел, но пока не… — тут он заметил появившегося Дениса и запнулся, замолк на секунду, прежде чем заговорить снова: — Пока рано загадывать. Это…редкая модель. Я бы сказал единичный экземпляр. Рычит, как зверюга, но производительность бешеная. Управление, правда, тихий ужас, не особо дается, но я над этим работаю...... Нет. Все под контролем, Оль. Позвоню позже. До связи.       Оборвав звонок, он улыбнулся и с совершенно иным лицом приветливым и улыбчивым. Этот Рич был другим, привычным, открытым и солнечным совсем не таким как пару секунд назад. От этого внезапного контраста стало не по себе. Будто совершенно другой человек напялил ставшее уже привычным лицо, словно маску, что бы втереться в доверие. Если бы это изменение не случилось прямо на его глазах Ден бы и не занервничал. Но такие внезапные перемены застали его врасплох. Денис сам не заметил, как встал в защитную позу.       «Я параноик, » — поздравил себя Ден и дергано поправил спадающий с плеча край футболки. Рич был выше и шире в спине, кроме того, предпочитал свободные и бесформенные шмотки, так что Денис со своей болезненной худобой утопал в чужой одежде, как в мешке и оттого чувствовал себя в ней особенно неуклюже и уязвимо. Ричард смотрел на него с задумчивой отрешенностью. Мажор изучал одноклассника не без насмешки, но по-доброму и уголки его губ забавно подрагивали от подступающего приступа смеха, который тот из всех сил пытался удержать. — Молчи. — Я же ничего не сказал! — весело возмутился Рич, но, заметив дрожащие руки собеседника перестал придуриваться. — Что с тобой? Замерз? Вот, возьми кофту. — Нет! — он шарахнулся в сторону от незнакомца под маской, зажмурился, но быстро взял себя в руки. — Прости. Глюкнуло что-то… Не трогай, п-пожалуйста. Все норм. Спасибо за одежду. Правда, спасибо. После уроков верну. Встретимся в холле.       Он поспешил убраться подальше сам не понимая, что на него вдруг нашло. Чем бы это ни было, видеть мажора сейчас хотелось меньше всего. Ден поднялся к Виктору и спросил разрешения развесить мокрую одежду на батарее. Тот естественно ничего против не имел. Оставшиеся уроки пролетели более-менее сносно. Кофту Рич ему все же всучил. Мягкая ткань обволакивала, как одеяло. И пропитана была все тем же приятным свежим ароматом. Дениса целый день окутывал запах лимонного дерева. Более того, он мешал сосредоточиться и все уносил мысли куда-то вдаль. Для человека, которого в текущий момент не было рядом, Ричард слишком сильно влиял на его жизнь. Это нервировало.       Мягкая, плюшевая ткань приятно проминалась под пальцами. Кто вообще мог выбрать одежду такого ужасно вульгарного цвета?.. Полная безвкусица. Но по крайней мере теплая. Денис вдруг понял, что мажор почти всегда появляется в чем-то подобном. Теплом, вязаном или многослойном, несмотря на то, что в школе хорошо топят, а иногда даже бывает жарко. Такой мерзлявый? Или просто прикидывается? Нет. Зачем ему врать о такой бессмысленной мелочи? Интересно, каково ему сейчас в одной тонкой футболке? Вряд ли хорошо. Может, стоило вернуть ее раньше?..       Денис прикусил щеку. Прекрасно! Теперь он загоняется по подобной фигне! Смех один. Столько раз сам себя убеждал, чуть ли не самовнушением грешил и все коту под хвост! Стоило этому мажористому засранцу пару раз побыть «добреньким», стоило ему проявить самую малость заботы, внимания, оказать минимальную поддержку и вот Денис Ковалев уже о нем думает вместо того, чтобы слушать лекцию о бензольных кольцах. Даже стремно становилось. От этого и от странного желания доверять вопреки здравому смыслу. Если так дальше пойдет, это ничем хорошим не кончится. В лучшем случае очередное разочарование. Возможно, Денис был излишне пессимистичен, но лучше уж так тем тешить себя завышенными ожиданиями и мучаться когда они не оправдываются. Это прокатывало лишь с учебой и работой, а когда дело касалось человеческих качеств… отношений и привязанностей. Нет. Так рисковать Денис не мог себе позволить. Лучше уж и правда ожидать худшего, чем потом по глупости вляпаться в очередное дерьмо и не знать как из него выкарабкиваться. Он и так большую часть своей жизни в подобном болоте барахтался. Все. Хватит. Устал.       Ден досиживал последний урок, теребя край широкого рукава. В кофту Ричарда вместилось бы полтора… Ричарда. Или два Дениса. Два с половиной, если учесть то, что за последнюю неделю он похудел еще на пять килограммов. И вроде бы Ден понимал, что катится куда-то в полную жопень, но его желудок уже давно сказал «адьё». Слишком часто бедный орган протестовал против пищи и, наверное, уже просто отвык работать нормально. Денис удивлялся, как у него еще язва не появилась или гастрит, но что с этим делать понятия не имел и был рад хотя бы тому, что некоторые вещи вроде детских фруктовых пюрешек и безвкусного, несладкого йогурта его организм все еще не отвергал. Только благодаря ним Ден еще хоть как-то функционировал, но самочувствие все равно оставляло желать лучшего. — … вы и сами должны понимать, что подобное поведение — высшая степень дерзости!       Едва приоткрыв дверь в кабинет Виктора Денис остановился. Нет сегодня точно какой то идиотский, невезучий и абсурдный день Только в подобный день у него был бы шанс подслушать как завуч отчитывает одного из лучших, если не сказать лучшего учителя в своем коллективе. Впрочем сейчас делала Гандоновна это пускай и яростным, но шепотом. Это было на нее непохоже. Обычно она любила поскандалить, а здесь словно боится, быть услышанной. — Дерзость в том чтобы иметь личную жизнь? — флегматично и устало отозвался Вик. — Я, Наталья, кто, по-вашему, монах или импотент? — Что вы сразу так категорично! — Денис буквально в своей голове увидел, как завуч всплескивает руками. — Вы же должны понимать, что работа обязывает… — Обязывает блюсти целибат? — Обязывает соблюдать нормы морали! То, что я вчера увидела!.. — Было в нерабочее время, — оборвал ее Вик. — И простите за глупый вопрос: а что вы видели? Как я поцеловал кого-то? Как мы танцевали? Обнимались? Говорили? Вот уж действительно разврат! Но раз это так сильно задело ваши чувства, можете донести начальству. Ах да! Заодно не забудьте рассказать о том, что вы сами вчера делали в том клубе. Внутренний злыдень Дениса, активно болеющий за математика, победоносно взревел в голове, когда Гандоновна задохнулась от возмущения. — Это совершенно разные вещи! Я не была… — Совершенно верно: вы не были трезвы. Только не знаю, вы так налакались до того, как начали засовывать стриптизеру деньги в трусы или уже после? — припомнил Вик. — Не волнуйтесь. Уверен, что это недоразумение никак не влияет на ваши профессиональные качества. Как и моя личная жизнь на мои. Вопрос исчерпан? — Нет, не исчерпан! Дело не в том, что вы делали, а в том с кем! Помилуйте, Виктор Сергеевич! Вы же работаете с детьми! А если кто из них увидит или узнает? А если это повлияет на их развитие? Сами же знаете какая у подростков психика! — не унималась завуч. — Вот скажите мне, зачем вам он нужен, этот разврат? Вы — молодой, привлекательный мужчина. Вам не составит труда найти себе женщину или даже девушку вместо того, что бы пропагандировать!.. — Пропагандировать?! Это вы подняли подобную тему в стенах школы, а не я! — напомнил учитель, судя по голосу уже теряющий терпение. — И раз уж на то пошло: да, я сплю с мужчинами. И в отличие от вас, вполне успешно. Если так завидно, можете хоть сейчас катиться писать докладную, но то с кем я встречаюсь в нерабочее время, вас точно не касается.       За дверью раздалось яростное цоканье каблучков. Денис успел отпрянуть в сторону и сделать вид, что только подошел, но это было и не нужно: Гандоновна выскочившая от Виктора с глазами бешеного таракана унеслась прочь даже не заметив ученика. Ден проскользнул в кабинет, притворил за собой дверь и, повернувшись, наткнулся на проницательный взор математика. Виктор сидел на краю своего стола, излучая всем своим видом холодное отчуждение, но немного оттаял, заметив отличника. Оттаял и тут же странно потупился. Отвернулся к окну. — Денис Игоревич, я бы попросил не распространяться об…  — Не понимаю, о чем речь.       Ден равнодушно пожал плечами, отметив облегченный выдох со стороны математика. Уж что-что, а нервного, сконфуженного Вика он еще не видел. Тому, будто было стыдно, хотя минуту назад учитель хлестко отвечал коллеге, но вот сейчас выглядел, как провинившийся подросток. Может дело было в том, что на Гандоновну у Вика имелся компромат?.. Денис поморщился и постарался выкинуть из головы образ завуча сующей налик в чужие стринги. Такое даже юмора ради фантазировать не хотелось. А потому, собрав с батареи свои шмотки, Ден сразу ушел, оставив математика в гордом одиночестве. Сегодня мир определенно сошел с ума. Ричард вопреки их договоренности нашел его чуть раньше. Он уже сидел в раздевалке, залипая в телефоне, когда Ден вошел. — Сразу переоденусь и поеду, что бы время не терять.       Денис приятно удивился, поняв, что ему даже не пришлось просить мажора выйти за дверь. Брюки были еще теплыми после батареи. Неприятно. Ден сколько себя помнил, больше любил холод, а жару так вообще с трудом переносил. Все лето просиживал под кондиционером, а любви некоторых поваляться под палящим солнцем ради загара и вовсе не понимал. Он и на солнце-то выйти толком не мог даже в закрытой одежде и головном уборе. Другое дело летние ночи. Особенно за городом. Особенно где-нибудь у озера. Людей нет, только тишь, кузнечики и звездный зонт над головой…       Его мечты прервала телефонная трель. Айфон, оставленный Ричардом на скамейке, разрывался раздражающе громким звуком. Какая-то иностранная попса. Ден задержал взгляд на высветившемся на экране имени: Мэт. Друг из штатов наверное… развить мысль Денис так и не успел. Рич влетел в раздевалку раньше. Запнувшись, он чуть не тюкнулся носом о плитку, но смог удержаться на ногах. — Не убейся, полудурок! Восклицания Дена мажор не заметил. Сцапал со скамейки трубку, посмотрел на экран и облегченно отбил вызов. — Не нормальный, — прокомментировал Денис, но, заметив, как побелело лицо Ричарда, агрессивно приподнял бровь. — На что уставился? Так интересно? Рассказать?       Лучшая защита — бесчестное нападение. Чем внезапней и наглее, тем лучше. Вот и раскрывший рот Рич, не смог произнести ни слова в ответ. Он отрывисто мотнул головой, но продолжил пялиться. Денис дернул острым плечом и отвернулся к стене. Сзади послышался тихий, долгий выдох. Скрипнула лавка, на которую мажор, судя по всему, поспешил присесть. Ден думал повернуться, но сдержался. Не хотелось ему смотреть в лицо чужой жалости. А еще он не желал отвечать на вопросы. Объяснять происхождение довольно специфических, «говорящих» отметин от сигар на груди и других следов не хотелось. Увидел и хер с ним. Болтать станет — получит в жбан. И вообще пусть сам думает своей никчемной мозгой прежде чем врываться куда-нибудь, где люди раздеваются! Еще и молчит так долго… Злит. Спину взглядом сверлит. Притаился, выжидает. Ну, вот кто его дергал сюда ломиться а?.. — Идиот. — Угум, — согласился Рич. — Прости меня.       Вот это уже было неожиданно. Денис заподозрил неладное, развернулся и заметил, что мажор сидит на лавочке, повесив голову, и ковыряет свои пальцы. Вид у него был куда более разбитый и хрупкий, чем у полураздетого Дена. По мнению последнего, так выглядеть да еще и на его фоне нужно было уметь. Денис спешно натянул футболку и позвал мажора по имени, но тот не спешил поднимать лица. — Мы уже все выяснили, — сказал Ден, но реакции не добился. — Ты что охерел?! Мне не нужна твоя жалость! НЕ СМЕЙ ЖАЛЕТЬ МЕНЯ! Вместо ответа Рич дернулся и сгорбился сильнее. — Боже… Нет, ты не понимаешь. Ты же ничего не… Дьявол!.. — Он мотнул головой, оборвав себя. — Денни, я не жалею. Не тебя. Это я. Моя вина.       Вздохнув, Денис подошел ближе. Ну вот что с этим раскисшим существом делать? Он коснулся мягких волос, зарылся в них, всей рукой, и понял, что ему не хватало этого с того самого дня на отработке. Того ощущения, шелковистых прядей щекочущих ладонь. Они у Ричарда были на зависть любой модели: густые и лоснящиеся как в рекламе шампуня. А еще его волосы были невероятно легкими и наверняка жутко пушились после душа. Ден вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы это увидеть. Забавное, должно быть, зрелище… Дурацкий день. Опасные вещи думаются сегодня.       Денис вздрогнул от собственных размышлений и решил отстраниться подальше пока его больные мозги окончательно не отрубились, но Рич удержал его за край одежды подрагивающей рукой. — Тебя так впечатлила пара белых царапинок? Они же не страшные совсем. Бывает хуже. Услышав его шутливый тон, мажор издал смесь смешка и стона. Потер лицо ладонями и спустя несколько секунд ответил: — Мне трудно смотреть на такие вещи, — признался он. — Я картины в твоей комнате увидел, чуть инфаркт не поймал. А здесь… У тебя на теле все настоящее. Ты настоящий! Живой! Даже если все зажило, даже если без крови, стоит мне только представить… Это ведь не за один раз появилось. Че-ерт. Прости. Это все глупая ошибка. Я ошибся. Ошибся… — Он тихо засмеялся своим мыслям, но внезапно замолчал словно понял что-то и вскинув голову прошептал: — сколько же тебе лет тогда было? — Меньше чем сейчас, — Врать, глядя в эти огромные глаза, не хотелось, но сказать прямо язык не поворачивался. — Много времени прошло. Все в прошлом. Это просто следы. — Очень, страшные следы, Денни.       Рич снова опустил голову, качнулся навстречу и ткнулся лбом во впалый живот и Денис поддался. Он зарылся в чужие волосы теперь обеими руками, затем коснулся ушных раковин, скользнул по ним пальцами. Уши у Ричарда были холодными если не сказать ледяными. Все-таки мерзлявый. Ден начал слегка массировать их, наблюдая за реакцией. Плечи Ричарда вздрогнули несколько раз, замерли, и начали опадать. Сначала напряженный он постепенно расслаблялся, молчаливо принимая нехитрые ласки, но головы не поднимал. Денис уже давно подозревал, что ему нравятся прикосновения, и сейчас окончательно убедился в этом.       Ричард был из тех людей, кто нуждается в постоянном контакте. Ему наверняка по душе долгие объятия, совместный сон и возможно медленный секс. Хотя сам Денис уже начал подозревать, что последнее мажору как раз таки не нужно. Тот словно и не задумывался даже о чем-то подобном. Святая невинность и глаза чистые не обремененные желанием, хотя казалось бы…       Заметил это Денис далеко не сразу. Можно сказать недавно, в тот день, когда мажор привез его домой после обморока. Заметил и с тех пор наблюдал. Ни разу со стороны Рича не было говорящих взглядов ни в сторону девушек, ни тем более парней. На темы секса мажор тоже ни с кем не трепался, хотя восхищение анатомическими особенностями того или иного тела иной раз проскальзывали в его речи, но было это именно восхищение красотой. Удивительно, но в голых телах, что в женских, что в мужских, он видел исключительно эстетику, а не пошлятину. А вот сам Денис таким похвастаться не мог, а потому обнаженных мужчин предпочитал не писать. По крайней мере, не с натуры.       Это знание и сыграло решающую роль в том что Ден решил пересмотреть свое отношение к однокласснику и к его присутствию в своей жизни. Начал подмечать определенные детали. Например, то, что Рич лез в личное пространство практически ко всем независимо от пола и статуса. Лез обниматься, касался при разговоре, мог даже в шутку чмокнуть. Иной раз и учителя неловко округляли глаза. Хотя с последними Рич все же был скромнее. Наверное, он и сам старался держать себя в руках, но было это не так просто. Что поделаешь такая манера общения.       Правда, Ден был почти уверен, что дело здесь как раз в дефиците этого самого общения. Не даром сейчас Рич под его руками чуть ли не растекается, и каждое касание ловит как последнее. Сидит не шевелится, и даже будто бы не дышит. Хотя руки вздрагивают, но тут же в колени цепляются, когда их хозяин себя одергивает. Хочет ведь потянуться, коснуться, но сдерживается. Испугать боится. И это говорило гораздо больше чем любые слова. Это понимание и порождало в груди то самое тянущее светлой болью чувство. Будоражащее и пугающее, оно заставляло думать о том, что нужно прекращать, нужно бежать. Бежать как можно дальше и выкинуть всю эту чушь из головы пока не… — Обними меня.       Как это вырвалось из него?.. Слова прозвучали на грани слышимости. Денису даже подумалось, что раздалось это только в его голове. Однако Рич вскинулся, потянул его вниз к себе так быстро, что передумать просто не было возможности. А оказавшись в его руках Денис уже не мог вырваться. Не хотел. Ричард прижал его к себе осторожно как маленького ребенка. Наверное так, как не делал никто прежде. От последней мысли в горле сдавило.       Ден уронил голову на чужое плечо опьянев от смеси страха, нежности и…чего-то другого, более приятного, щекочущего изнутри совсем иначе. Оно заполняло его всего до самых краев и отдавалось в теле приятным томлением. Ден бы подумал, что возбужден если бы не был уверен, что сейчас у него совершенно точно не встанет. Слишком близко. Слишком непривычно и страшно. Он зажмурился, дрожа всем телом, когда руки Ричарда скользнули по его ребрам, под руки и сцепились за спиной. Даже через ткань их прикосновения ощущались слишком ярко. Впервые Ден чувствовал их так четко, так полно.       В грудь ровно стучало чужое сердце, и с другой стороны совсем не в такт, бешено и загнанно колотилось второе, то, что было своим собственным. Денис дышал глубоко и часто, не слыша ничего вокруг кроме запаха не своей кожи. Ни парфюма, а именно кожи. Он и не помнил когда в последний раз сидел настолько близко к другому человеку. И сидел ли вообще. Он не мог вспомнить ничего подобного раньше. У него всегда было по-другому: близко, жарко, удушающе, и отнюдь не добровольно. Сейчас было иначе. А это «иначе» было впервые. От такой простой цепочки мыслей Денис был готов заплакать. Он бы так и сделал, если бы мог. Но он не мог. Как и не мог назвать ту проклятую цифру — слишком личное, слишком больное, чтобы оголять это сейчас. Рич тоже понимал. Удивительно, но он все понимал и успокаивал, без слов, одними объятиями. Одним своим присутствием. Денис до этого момента не осознавал насколько сильно, насколько остро нуждается в чем-то подобном. В тот день они долго так просидели и даже сами не знали сколько именно. Не считали. Но одно Ден запомнил точно — свою тренировку Рич благополучно пропустил.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты