Ничего

Собрание затягивается, уже начинает нервировать. Конечно, это все дело серьезное, и надо внимательно слушать, но Хидан, как обычно, витает где-то там, выше облаков, и совсем не обращает внимания на болтовню их идейного лидера. Ему все равно потом кто-нибудь все расскажет. Сасори вон, конспекты ведет, так что можно не париться. Что-то там про «космические корабли бороздят» и тому подобная чепуха… Ладно, Хидан признает, что их дело важное и крайне интересное, но ведь можно это все уместить в пятнадцать минут, а не два часа. Словоохотливый Пейн может ездить по ушам бесконечно, его мечтательная натура иногда уходит от темы, он начинает нести несбыточную пургу, пока Конан не одернет его, возвращая к сути. Но сейчас Конан рядом нет. Утомительно, скучно, бесполезно. Хидан качается на стуле, глядя в потолок, представляет, как там все эти миллиарды звезд, планеты, галактики. И непонятно, чего на Пейна пеняет, сам ведь такой же – бредит звездами, надеется, что где-то там, среди бесконечной бездны кроятся ответы на все вопросы. Поэтому он и здесь. - В общем… Мы определились с командами обслуживания, операторами… И я знаю, чего вы ждете больше всего, - Пейн наконец добрался до главной темы их собрания, и Хидан приковал к нему взгляд, - Первые испытатели, господа – Какузу и Хидан. По собравшимся пронесся гул голосов, смешиваясь вместе – кто-то был крайне удивлен, кто-то разочарован. - Какого хрена! – Дейдара таким положением дел был крайне огорчен, - Почему они-то? Я вообще-то лучший пилот здесь! - Вот и пилотируй свои истребители, - Хидан показывает Дейдаре язык и смеется, - Это новая тачка, дружок, тебе не по зубам. - Дейдара, ты будешь главным на пультах. Наблюдение, датчики, информация – все на тебе, - Пейн, очевидно, пытался успокоить расстроенного пилота, и, надо сказать, слово «главный» сыграло свою роль. Дейдара зарделся, гордо задирая нос, и отвернулся от Хидана. Какузу никакой особой реакции не проявил, уставившись в стену, ну просто скала. Хидан хотел было ткнуть его локтем, но подумал, что рановато еще своего новоиспеченного напарника бесить. Какузу здесь уважением пользовался вполне определенным, одно его слово – и Хидана с полета снимут так же быстро, как летает на своих истребителях Дейдара. - Ну, если комментариев у вас больше нет… Какузу, займись проверкой комплектации корабля, запасами и всем необходимым. Хидан – на тренировки, - Пейн захлопнул стоящий перед ним ноутбук и собрался уже было уходить, но вдруг остановился. - О… И… У меня родился сын. Присутствующие замолкли, глядя на него во все глаза, но быстро отмерли, принимаясь поздравлять и хлопать, радостно выкрикивая свои пожелания. Пожалуй, редко такие радостные новости возникали на повестках дня, и, учитывая, как их лидер все-таки долго ждал этого момента, стоило поздравить его от души. - Как назвали-то? – подбегая ближе, спросил Дейдара. - Вот, - Пейн достал из ежедневника листок бумаги, показывая Дейдаре. Надпись на нем гласила «Б-Л-Й ∅*». Дейдара и рядом стоявший Сасори округлили глаза, немного склонив головы набок, пытаясь прочитать непонятные буквы и странный символ. Как-то загадочно. - А как это произносится? – почесывая подбородок ручкой, спросил подошедший Итачи, - Пейн, ты как обычно, как выдумаешь… - Читается… эээ, кажется, Белый. - Поздравляю, конечно. Но пощади детеныша, - улыбнулся Итачи, похлопал Пейна по плечу и направился к выходу из аудитории. Когда большинство покинуло зал, Хидан обнаружил, что так и провисел в прострации все это время. Как будто отключился, когда Пейн объявил всем о своем пополнении в семействе одержимых космосом людей. Какузу уже ушел, так и не подвергнувшись Хидановым шуточкам, на кафедре остался только Пейн, обсуждавший что-то с Кисаме. Итак, Хидану на тренировку, Какузу на сборы. Чудненько, не придется думать, что с собой взять, Какузу все придумает за них двоих, а значит, свободного времени больше. Шагая по пустым коридорам станции, Хидан насвистывал что-то только ему известное, и думал, что, можно сказать, ведь сбылась его мечта. Он затем и здесь, верно? Чтобы попасть туда, в темную бездну за облаками и небом. Сам не знал, что конкретно хочет там найти, но ему кажется, что-то найдет его само, стоит ему только там оказаться. Он, может, немножко псих, правда, как и все остальные, так что чего беспокоиться? Для других людей они точно психи, одержимые, бредят космосом и другими планетами, а вот простому люду в целом-то плевать – ну на кой он, космос этот, если здесь, на земле живем, несчастные. Но всегда найдутся те, кто отобьется от толпы и прослывет ненормальным из-за своих кажущихся всем чуждыми мечт. Тренировки Хидан любит – такая встряска для организма, прекрасный повод испытать себя в очередной раз, о, это восхитительное ощущение, когда из-за центрифуги кажется, будто сейчас выблюешь не только содержимое своего желудка (которые крайне не рекомендуется перед тренировкой набивать), но и сам желудок, печень, почки, сердце, короче вообще все. Его восторга, конечно, никто не разделял. Какой к чертям в этом кайф? После этой хрени хочется лечь и умереть, но уж точно не выбегать со счастливым ебалом и просить оператора повторить заход. Получается, до полета два дня. Всего два дня – и он окажется так далеко от всех этих глупых людей, насколько это возможно на данный момент. Он бы с удовольствием отправился в этот полет в одиночку – нахер ему сдался там этот зануда Какузу – но по регламенту не положено, должно быть два пилота на случай всяких нестандартных ситуаций, в частности, угрожающих жизни. Подумаешь. Он бы и сам со всем справился! А теперь придется терпеть этого непонятного чувака, нелюдимого и грубого, и что он вообще здесь забыл? За какие заслуги его отправляют в первый полет? Хидан-то лучший по части выносливости организма и подготовки, а Какузу? Мастер шмотки собирать? Хидан хихикает сам с собой, подумав об этом, и прикрывает рот ладонью, едва сдерживаясь от смеха, когда наконец подходит к двери испытательной. Кисаме наверняка уже здесь, хоть он и торчал с Пейном, когда Хидан уходил, он все равно мог оказаться здесь быстрее – чертов техник знал станцию как пять своих пальцев, все хитрые и тайные пути он сам прокладывал в процессе строительства, так что его не обгонишь. Конечно, он уже здесь. Сидит за пультом управления, лениво покачивая ногой, и просматривает технические характеристики нового корабля. Штука получилась, конечно, всем на зависть – легкая и максимально совершенная, топливные баки самые вместительные, по сравнению с остальными шаттлами. Этот корабль не полетит на Международную космическую станцию, этот корабль должен добраться так далеко, как только сможет, не смотря на риск потерять связь с землей. На этот случай много предусмотрено, но это неизведанная часть космоса, абсолютно неведомое человеку пространство, и предусмотреть все невозможно, как бы ни хотелось. И все участники этого рискованного предприятия в курсе всех рисков и тонкостей, но все равно они все здесь, не желая сдаваться. Замечая Хидана, Кисаме кивает, довольно улыбаясь. На нем можно испытать такие скорости, какие никто другой не выдержит, а для Хошигаки это интересно со всех сторон – и физических, и технических. Хидан заваливается в испытательную, на ходу подтягивая вечно сползающие штаны, и предвкушает свое любимое развлечение. Какузу тем временем не спешил приступать к своим обязанностям. Ему казалось, что кто-то вылил на него ушат ледяной воды и закидал мукой, настолько происходящее казалось глупой шуткой. Он в полеты не рвался, но он единственный врач в их команде энтузиастов, единственный действительно ответственный и обладающий идеальной памятью. Выбор Пейна можно понять, но… Хидан? Серьезно? Какузу сидел за столом, заваленным бумагами, списками, накладными, и опустил голову на руки, вздыхая. Сколько может продлиться полет – месяц, год, два, пять? Неизвестность, что там, в небе, что во времени. Какузу ненавидел неизвестность, и его страсть к исследованию космоса росла именно от этой ненависти – хотелось все узнать и расставить по полочкам. Но для этого совсем не обязательно, черт возьми, непосредственно в этой неизвестности оказываться! Тем более в компании с самым безответственным и непредсказуемым придурком во вселенной. Он готов поклясться, что даже если они найдут все планеты, обнаружат другие формы жизни, нигде не найдется такой же бестолочи, как Хидан. Однако он удостоился такой чести, а Пейн, все же, не дурак, значит, было за что. Но Какузу в это не поверит, пока сам не убедится. Два дня на проверки, сверки, закупки и комплектацию необходимого. Запасы кислорода, медикаменты, еда, предметы первой необходимости – в списках все довольно предсказуемо и скучно, как по учебнику. Предлагалось добавить что-то от себя, и Какузу, конечно, добавил книги. Нет ничего более земного, чем книги. Он, конечно, всеми руками за прогресс, но эти экраны, тонкие и изящные, не шли ни в какое сравнение с приятно пахнущей типографской краской бумагой. Какузу отправляет Хидану письмо по электронке, со строгим указанием заполнить список нужных ему вещей. Конечно, он мог бы сам к нему подойти, спросить, записать… Но чем меньше он общается с этим человеком-катастрофой, тем лучше. Ему его еще хватит. На всю жизнь вперед. Два дня пролетают незаметно, что для Хидана, что для Какузу, но их досуг разнится настолько сильно, что с трудом можно представить, как их может что-то объединять. Хидан отрывается всеми возможными способами, пропадая на тусовках, сомнительных мероприятиях, проводя время с такими же сомнительными людьми и с удовольствием потом отсыпаясь. Этого всего он скоро лишится на совершенно неопределенный срок, так что нагуляться – его главный приоритет, хотя два дня, по его мнению, категорически недостаточно. Какузу же готовится морально – медитации, спокойный отдых, но в голове все время цифры и данные о полете, отвлечься от этих мыслей до конца не удается, и в последний вечер он все же выпивает немного виски. А потом много. И благодарит вселенную за свою способность не испытывать похмелье. Лекарства, книги, запас кислорода… Еда, датчики для сбора информации, робот-марсоход, камеры, запасные батареи… Он идет по коридору и мысленно повторяет списки, надеясь, что ничего не забыл. Ну, конечно не забыл, иначе и не бывает, но это лишь благодаря его одержимости порядком. Вчера он получил список от Хидана, разумеется, непозволительно поздно – еще немного, и заказать и упаковать его пожелания уже банально не осталось бы времени. Матерясь и проклиная нерадивого напарника, он писал письма кладовщикам и закупщикам, тысячу раз извинялся за поздние звонки, но все же успел собрать все, что требовалось. Набор идиота – бутылка мятной водки (будто ему кто-то даст пить на корабле во время полета, просто смешно!), татуировочная машинка и гора расходников (на кой черт!?), ящик до безобразия вредной еды (которую и едой-то не назовешь, одни снеки), и (о, да неужели?) – книга. Что-то странно-бредовое, граничащее с метафизикой и религией, Какузу этой книги не знал и узнавать не собирался, ему такое чтиво никогда не было интересно. День полета выдался нервным для всех – Пейна атаковали журналисты и репортеры, он пол дня провел, зависая на видеоконференциях, давал комментарии и прогнозы. Центр управления полетами кипел, все галдели, перебивая друг друга, бесконечно мандражируя и настраивая технику. Сасори переживал за каждый винтик в этой отлаженной системе, он настраивал все так чутко и скрупулезно, что теперь бегал от одного компьютера к другому, раздавая нужные инструкции. Дейдара, новоиспеченный Глава ЦУПа, сидел перед огромным монитором, на котором будет показываться кабина корабля. Конечно, его немного корежило от мысли, что он не пилот, хотя по всем показателям мог бы им быть, но немного успокоился, имея возможность быть тем, кто будет регулировать и контролировать этот полет с земли. Кисаме молча торчал в углу, совсем не переживая, он в своих силах был уверен, и мог со всей ответственностью заявить, что с технической точки зрения корабль великолепен. Само собой, невозможно учесть все, да и условия в космосе не до конца изведаны, но он старался, как мог. Пока что это самое совершенное средство передвижения на земле, и здесь есть, чем гордиться. В процессе конструирования он много взаимодействовал с Итачи, а уж тот-то знал о космосе гораздо больше остальных, он был дотошен и сутками пропадал у телескопов. Он просчитывал путь, строил координаты и программа навигации – его рук дело. Переживали все. Кроме главных звезд этого утра, хотя им бы переживать в первую очередь. Хидан был просто донельзя доволен, и направляясь в ангар за своим идеально сшитым костюмом и скафандром, улыбался, не в силах стереть с лица радостное выражение. На пол пути он увидел выходящего из-за поворота Какузу, идущего туда же. Их уже давно ждут, а они оба опаздывают – как характерно для Хидана, и как необычно для Какузу. - Эй, чего опаздываешь? – Хидан подбегает к Какузу и несильно хлопает его по спине, - Неужто волнуешься? - Не твоего ума дело, - равнодушно бросает в ответ Какузу и ускоряет шаг. В ангаре, в отдельно отведенной для этого секции, толпа журналистов. Все они ждут хоть пары слов от первых в истории пилотов, вознамерившихся покорять безбрежный космос на неслыханные ранее расстояния. Конечно, Хидан не может удержаться, он тянет Какузу за собой, хватаясь за рукав, и останавливается у репортеров, с удовольствием отвечая на их бесконечные вопросы. Какузу отворачивается, глядя на маячившую вдали стартовую площадку, и снова мысленно повторяет список. Кажется, это его успокаивает, и он даже выдает пару слов обратившемуся к нему журналисту. Пейн оттаскивает их от прессы, намекая, что и так уже опаздывают, а ведь запуск транслируется в прямом эфире на весь мир, и сейчас нельзя портить о себе впечатление. Комбинезоны на повседневное пребывание в космосе Хидану нравятся. Ладно, они нравятся даже Какузу, который редко бывает чем-то доволен. Они удобно сшиты, прекрасно сидят и выглядят здорово – черные, прошитые красными нитями, со множеством карманов и небольшими нашивками на груди. Скафандры тоже смотрятся замечательно, и тоже черные, хотя по этому поводу в свое время состоялось немало споров. «Почему нет?!» - восклицал Пейн, когда все вокруг противились его выбору, ведь космонавты не зря в белых костюмах – чтобы их было видно в темноте, если возникает необходимость выйти в открытый космос. С таким аргументом, само собой, спорить тяжело, но Пейн уперся и, благодаря своей решимости и такой-то матери, выдал черные скафандры со светоотражающими элементами и подсветкой, такой футуристично-изящной и красивой, что у всех захватило дыхание от изящности решения проблемы. Ленты крошечных светодиодов проходили по швам скафандра, подсвечивая силуэт, и светили достаточно сильно, чтобы выполнять свою функцию. А возможность настраивать цвет привела Хидана в полный восторг. - Розовый, хочу ядерно розовый, - бубнил он, выбирая цвет в приложении на смартфоне. Светодиоды послушно изменили свой оттенок, ярко осветляя и бликуя на стекле шлема скафандра. Какузу только покачал головой – о чем вообще этот дурень думает? Какая к черту разница, каким цветом ты светишься, в любом случае, выглядишь как чертова новогодняя елка. Контрольный час – они оба поднимаются на временном лифте к кабине корабля. Отсюда все кажется таким маленьким, ЦУП – как спичечный коробок, набитый важными муравьями-трудягами, и огромное бескрайнее поле взлетной площадки. Технологии отвода выбросов сейчас, конечно, не такие, как раньше, и нет нужны разгонять всех за многие километры, но находиться рядом все равно опасно. Все, что угодно может пойти не так. И от этого должно быть страшно за свою жизнь, но Хидану плевать, потому что это все того стоит, а Какузу плевать, потому что ему в целом на свою жизнь плевать, у него есть только цели. От врезавшейся в голову мысли, сколько времени ему нужно провести наедине с этим чудом в светящемся розовым скафандре, у Какузу сердце будто провалилось куда-то вниз и неприятно сжался желудок. Ничего не изменить, нужно просто смириться, но сейчас это впервые ему давалось с таким трудом. Кабина невероятно эргономична и удобна, Какузу мысленно благодарит Кисаме, тот постарался на славу. Все датчики перед глазами, тумблеры и кнопки расположены ни дать, ни взять, максимально осмысленно. Сидя в кресле, Какузу оборачивается, осматривая пространство корабля – он, конечно, не единожды осматривал его, но сейчас, затемненный салон с мигающими кое-где лампочками выглядел так нереально, что все казалось сном или какой-нибудь его книгой. В такие моменты обычно приходят мысли вроде «Как я вообще здесь оказался?», и волнение накатывает с новой силой, но Какузу предельно спокоен и собран, надеясь лишь, что отдел снабжения четко следовал его инструкциям и ничего не забыл. Он включает мониторы, сверяет показатели датчиков и краем глаза замечает, как у Хидана трясется коленка. Какузу поворачивается к нему, но Хидан, сгорбившись, сложил руки перед собой, держит в руках амулет и… молится? Хидан – верующий? У Какузу, кажется, начинает дергаться глаз. В такт с этой долбаной коленкой. Вспыхивает центральный монитор, являя в кабину светлый лик Дейдары. Он улыбается, позабыв про свои обиды, и начинает зачитывать инструкции и сверять вместе с Какузу показания систем корабля. Подготовка не занимает очень много времени, Пейн подгоняет – и так выбились из графика! – и объявляется обратный отсчет. Хидан прячет свой амулет в один из бессчетных ящичков в панели корабля, и следует указаниям Дейдары, нажимая нужные рычаги и кнопки в своей части панели управления. - Нервничаешь? – вдруг спрашивает по внутренней связи. - Нет, - отвечает Какузу ни капли не соврав. - Как ты можешь быть так спокоен?! Такой момент! Это же невероятно, что именно мы двое окажемся там, выше неба, разве нет? Я бы мог часами об этом говорить, просто– - Заткнись. Я не слышу Дейдару из-за тебя, - чувствуя, что начинает закипать, Какузу поворачивается к Хидану, насколько позволяет неповоротливый скафандр, - И нервничать я могу только из-за тебя и твоей ебучей болтовни, так что заткнись ко всем чертям и не беси меня. Хидан смотрит в ответ и не знает, что сказать. Кажется, Зецу советовал им пройти пару занятий с ним на тему психологической совместимости, и способов наладить общение, ведь им огромное количество времени придется провести вместе. Кажется, Хидан отмахнулся от него, а Какузу даже не дослушал. И кажется, Хидан сейчас об этом жалеет. У него собирается ком в горле от желания сорваться на своем напарнике, проехавшись по его занудству, скучной жизни и уродским шрамам на морде, но он думает, что сделает только хуже, и закрывает глаза, стараясь успокоиться. Единственное, чего не учел Пейн – гребанная личная неприязнь, которая никуда не денется, и стоит молиться, чтобы она хотя бы не усугубилась. Двигатель запускается с оглушительным ревом, выплевывая пламя в отводные туннели, все системы готовы, нервы на пределе. Сейчас корабль придет в движение, и каждый, кто наблюдает за запуском, забудет, как дышать. Перегрузки зверские, но Хидан старается удержать на лице улыбку – центрифуга грузила и посильнее. Кажется, будто все внутренности перемешались меж собой, на глазах выступают слезы, а перед глазами – размытая помесь неба и облаков. Долгие годы подготовки, и все ради этого краткого момента, самого важного и опасного, но самое страшный рубеж пройден – корабль цел, и, кажется, первая ступень успешно отсоединилась, значит, прошло около трех минут. Казавшихся сейчас целой вечностью. Хидан не чувствует времени, он вообще ничего не чувствует от восторга. Вся ситуация вынесла к чертям все мысли до последней, и Какузу тоже не может думать ни о чем, пытаясь лишь следить краем глаза за приборами. Он смотрит на цифры – лишь они имеют смысл – и ему становится легче. В какой-то момент все практически останавливается, но это лишь иллюзия. Из неплотно закрытого ящичка показывается серебряная цепочка с амулетом, медленно плывущая к Хидану. Значит, вот оно – невесомость. Связь не прерывается, звук и картинка стабильна, Хидан смотрит на экран, видя, как в ЦУПе все сходят с ума от радости. Дейдара залез на стол и вопит что-то о своем профессионализме, Пейн стоит, закрыв лицо руками – не верит своему успеху. Трудно поверить, насколько они от них сейчас далеко. Просто невозможно. - О святой Дж… Боже, ты посмотри! – Хидан отстегивается и начинает снимать скафандр, все системы жизнеобеспечения включены, корабль начал поддерживать искусственную гравитацию, о чем можно было догадаться по упавшему вдруг на пол амулету. Какузу тоже начинает снимать тяжелый скафандр, но не отвечает. Его взгляд скачет от одной панели к другой, проверяя системы и показатели. - Сколько звезд! Это же… Ты видишь? - Что? - Звезды! Боже! Да оторвись ты от своих цифр, посмотри, что вокруг нас, - Хидан выпрямляется и подходит к большому окну. - Вокруг нас абсолютное «ничего», Хидан. Сперва заверши всю подготовку по регламенту, а потом пялься в окно сколько влезет. Хидан опять болезненно хмурит брови и жмурится, изо всех сил стараясь сдержаться. Что за невыносимый ему достался напарник! Уж действительно, лучше бы Дейдару взяли. Он обреченно тащится к панели управления, переключает монитор на связь с Итачи и сверяет координаты. Какузу достает планшет и ходит по кабине, записывая все данные, сверяя с прогнозами с испытаний, и он, кажется доволен. Это будет тяжелое долгое-долгое время в этом безбрежном бесконечном «ничего».