Ничего

Итачи монотонно зачитывал прогнозы и просчеты траектории, Какузу уже, если честно, начал засыпать под его спокойные доклады, но в какой-то момент тон Учихи изменился. Он запнулся, сверяя данные, и на миг замолк. Какузу открыл один глаз, проверяя, не кончилась ли запись, но обнаружил лишь задумчивое лицо, уткнувшееся в мониторы и бумаги. Итачи всегда записывал сообщения как есть, представляя, что он общается с собеседником в прямом эфире, так что не исключались моменты, когда он погружался в какие-то свои раздумья, или заговаривался на отвлеченные темы. Но сейчас он выглядел очень серьезно и взирал на свои расчеты крайне недоуменно. - Не понимаю… Какузу, здесь какая-то нестыковка, думаю, тебе нужно будет проверить это со своей стороны. По моим расчетам вы должны быть по этим координатам, - он поднимает в руках небольшой плоский экранчик, показывая просчет траектории, - И с вашего корабля приходят идентичные данные, но фактически… Фактически, вы здесь. Итачи держит два экрана, и Какузу понимает, что они отклонились от курса весьма существенно. Никаких предупреждений от ИИ, никаких ошибок, даже на голографической карте отображается правильный маршрут, но отслеживание с Земли показывает совсем другое. Они неизбежно уходят с траектории совсем в другую сторону, и никаких рациональных объяснений этому не наблюдается. - Пожалуйста, проверь системы, проверь настройки навигации… Аматерасу отслеживает их, но он не может менять курс без разрешения. Жду от тебя ответа как можно быстрее, Какузу. Видео замирает на последнем кадре, Какузу не спешит приниматься за поставленную задачу. Он прослушал половину, на самом деле, он настолько глубоко ушел в бесконечное раздумье, что сосредоточиться было крайне тяжело, а чертов гул, не прекращающийся все эти дни, уже так привычно поселился в голове, что начинал усыплять. В ушах эхом отзывался чужой голос, на пальцах будто до сих пор оставалось тепло, и сейчас, глядя на замершего на экране Итачи, ему казалось, что тот смотрит на него с осуждением. Он не может знать, никто не может знать, что происходит на этом корабле, но ему мерещится чужое осуждение даже здесь и сейчас, и он выключает запись, нажимая на кнопку. Интересно, какое бы мнение было у Итачи на этот счет на самом деле? Из-за двери кабины слышится шум, видимо, Хидан все-таки вылез из своей добровольной изоляции и поперся опять пялиться на свои долбаные звезды. Встречаться с ним совершенно не хотелось, хоть и прошло уже несколько дней, но вся информация о курсе полета на карте в зале. Несколько дней Какузу вообще с Хиданом не пересекался, они вошли в какой-то единый ритм, и не оказывались в одном помещении ни разу, постоянно перемещаясь по кораблю. Но сейчас Хидан вылез из норы крайне некстати, и встречи не избежать. Какузу размышляет, стоит ли что-нибудь сказать, и придется ли, но он бы предпочел, конечно, никак не контактировать и оставить все, как есть, хоть и ощущалось это все достаточно некомфортно. Казалось, что на душе висит какой-то груз, и очень хотелось перерезать чертову веревку, чтобы вся эта тяжесть наконец отвалилась и исчезла, но для этого, очевидно, нужно поговорить. Но трудно представить этот разговор, учитывая, что у него все шансы закончиться так же, как и прошлый. Какузу зависает у двери, прислонившись к ней лбом, пытается прислушаться, но не слышит больше ни звука. Можно было бы спросить Ама, где Хидан, но это лишняя трата времени и просто желание оттянуть момент, и так ясно, где он. Наконец Какузу жмет на замок, дверь съезжает в сторону, и он прилипает взглядом к карте, не желая обращать свое внимание на лежащего у окна на подушках Хидана. Тот, конечно, резко оборачивается, и не сводит колючего взгляда. Какузу видит его на периферии, чувствует его взгляд на себе почти физически, становится ужасно неуютно, но чудеса выдержки делают свое дело – он доходит до стола с картой не моргнув, и становится к Хидану спиной, загружая информацию с карт на монитор. Хидан водит пальцем по стеклу, нарочно вызывая скрипучий раздражающий звук, и надеется, что реакция не заставит себя долго ждать. За эти дни он весь извелся, готов был на стены лезть от давящей тишины. В какой-то момент он начал спрашивать Ама, где Какузу в данный момент и что делает. Лежа на кровати и пялясь в белый скучный потолок, он представлял, как Какузу выглядит, когда он сидит за расчетами – наверняка, волосы спадают ему на лицо и он убирает их за ухо, кусает ручку в задумчивости, стучит пальцами по столу. Хидан и сам не понимал, почему помнит это все до таких мелочей, что без проблем может представить или воспроизвести в памяти, и еще больше вопросов у него вызывало то, что он вообще обо всем этом думает. Как бы то ни было, Какузу влез ему в душу, в голову, не говоря уже про тело, заразил его пустоту собой. Хидану нужно больше, Какузу не нужно ничего. Скрип, доносящийся сзади, начинает бесить. Какузу пытается вникнуть в показания навигации, но никак не может сосредоточиться, чтобы сверить данные из разных источников. Хидан явно хочет его разозлить, это очевидно, но Какузу не может решить, поддаться на провокации в этот раз, или держать оборону до последнего. И решает, что все равно долго не продержится. - Прекрати, - спокойно говорит он, перелистывая экраны карты. - Что именно? – глупо спрашивает Хидан, водя пальцем от одной звезды к другой, будто соединяя их в какой-то невидимый рисунок. Как-то вдруг тяжело стало формулировать свои мысли в слова. Прекрати скрипеть? Прекрати бесить? Прекрати существовать? Прекрати… быть таким красивым? В горле першит, Хидан ждет ответа, но Какузу никак не может собрать нужные слова. В голове никакой определенности, он сам не знает, что хочет услышать, что хочет сказать – сейчас легко спровоцировать очередной конфликт и… отчасти, он был бы этому рад. У него давно так не закипала кровь, давно он не раздумывал над ответом так долго, и он мог бы быть благодарен Хидану за это, если бы не был таким гордым и эгоистичным. Какузу набрал в легкие воздуха, намереваясь что-то ответить, но… Просто молча обернулся, впервые за несколько дней вглядываясь Хидану в глаза, и не смог ничего сказать. Как он мог так измениться, как его в этих розовых глазах могло накопиться столько невозможной тоски. Хидан выглядел обиженно и сурово, очевидно занимая позицию обороняющегося, и ожидал любых нападок в свою сторону, но глаза его выдавали с потрохами – его отчаяние граничило с абсолютной капитуляцией при любых условиях. - Что с тобой не так? – спрашивает Какузу, безвольно опуская руки, понимая, что у него просто нет моральных сил, он чувствует себя солдатом, добивающим мирного жителя. Это неравный бой, и у него нет ни малейшего желания сломить Хидана окончательно. Хидан цокает языком и манерно отворачивается к окну, выгибая шею. Какузу отмечает, насколько он изящный, при всей своей мужественности, как долго держатся на его бледной шее следы от его, Какузу, руки. Интересно, а на заднице тоже остались следы от ногтей? Эта мысль сбивает вообще всю решимость, Какузу наклоняется над столом, опуская голову, и пытается удержаться, не позволить себе испытать это все снова. Как же Хидан въелся ему в голову, и это опасно оставлять его там, но сил не хватает противиться собственным темным, глубоким желаниям. Как он вообще себе это представляет? Какузу отвлекается, позволяя себе посмотреть на ситуацию со своей рациональной, расчетливой стороны – их здесь двое, им необходимо общаться, но, когда после первого же настоящего разговора случается слишком эмоциональный перетрах – вариантов для развития событий немного. И почему-то ему кажется, что у кого-то здесь точно разобьется сердце, и этот кто-то – не Какузу. - Это тоже считается недопустимым вопросом? – Какузу бросает свои попытки что-то проанализировать, впервые решая действовать, слушая не разум, а… что-то другое, что настойчиво путает ему мысли. - Это считается глупым вопросом, - не поворачиваясь, отвечает Хидан, лежа на боку и подперев голову рукой. Он медленно проводит пальцами по волосам, его движения такие тягуче медленные, и Какузу не понимает, он дразнит его, или издевается. - Может, ты тогда просто скажешь что-нибудь, чтобы я не задавал тебе вопросов? - Не представляю, что ты хочешь услышать, - Хидан ведет рукой по шее, по ключицам, и это уже очевидная провокация, никаких сомнений. Какузу не выдерживает этой глупой игры, резко падая на колени над Хиданом и хватая его за руки, вынуждая лечь на спину. А Хидану того и надо, он улыбается ядовито, делая вид, что крайне удивлен таким поведением напарника и совсем не понимает, почему тот злится. Ну просто святой. - Хидан, хватит меня бесить. - О, да тебя вообще все бесит, и это уже, знаешь, действительно смешно, - Хидан пытается вывернуть руки из захвата, - Было интересно, как долго ты продержишься, не сорвавшись из-за какой-нибудь ерунды. - Забавно, и всего-то? – Какузу отпускает чужие запястья и упирается руками в пол. Ему тоже становится интересно, и он не уверен, что держит ситуацию под контролем – его хваленый контроль и так давно сбоит, не выполняя своих функций. Хидан отводит глаза в сторону окна, будто ищет там что-то, ждет одобрения, совета, но здесь ему совета никто не даст, да и правильного ответа здесь тоже нет, никакого верного пути, как ни пойди – всюду колючий кустарник будет неизбежно царапать кожу, изменится лишь конечная точка. И страдать ради чего-то важного и приятного гораздо выгоднее, думает Хидан, и тянет руки вперед, цепляясь за молнию комбинезона Какузу. Тот вздрагивает, понимает, что Хидан хочет сделать, что он хочет увидеть, и хочет остановить его руки, но… а черт бы с ним. Возможно, это будет иметь какой-то смысл в итоге и обстоятельства в конечном счете сыграют ему на руку. Застежка тихонько шуршит, Хидан тянет молнию вниз медленно, он не думал, что ему разрешат, и теперь хочет оттянуть момент. Ему правда любопытно, то, что он чувствовал пальцами, вызывало много вопросов, интриговало и будоражило воображение, и он еще не решил, будет ли об этом спрашивать. Хочется оставить вопрос повисшим в воздухе, чтобы Какузу сам рассказал, если захочет, но Хидану думается, что он ни за что не захочет, учитывая его упрямство. Хидан разводит комбинезон в стороны, хочет стянуть его с сильных плеч, но в таком положении это неудобно. Какузу чувствует его намерения и, вздыхая, садится ему на бедра, помогая снять верхнюю часть униформы. Это странно и завораживающе – шрамы такие длинные, симметричные и аккуратные, но вдоль каждого тянутся строчки точек от ниток, хотя обычно они заживают быстро и бесследно, и это говорит о том, что иглу использовали слишком толстую. Хидан переводит взгляд с одного шрама на другой, не веря своим глазам – их так много, плечи, запястья, бока и грудь, предплечья – это просто невозможно, как можно заполучить такое? Он проводит по ним пальцами, а Какузу, вопреки ожиданиям, совсем не нервничает и не бесится, лишь склоняет голову на бок, глядя как-то сочувственно. Он не любит свои шрамы, не любит, когда к ним приковано слишком много внимания, но от них никуда не деться, и иногда они интересуют людей больше, чем он сам, и это откровенно раздражает. Глаза у Хидана блестят, он приподнимается и проводит пальцами по симметричным шрамам на плечах и крепко сжимает плечи руками, подтягиваясь вверх, прижимаясь ближе. Ему становится легче, он снова чувствует себя, чувствует Какузу, чувствует чужое сердце напротив своего, и ему кажется все настолько логичным, что от досады хочется смеяться. Это – то самое? Это то, что он искал? Он ждал здесь ответов на свои вопросы, но вопросы постоянно задавали ему, а он не хотел на них отвечать. Он искал разгадку, но нашел только задачу без единственного верного решения – перед ним было несколько путей, и он выбрал тот, благодаря которому теперь не чувствует никакой пустоты, будто ее и не было. Это так просто, и он удивляется, что не догадался до этого сам. Но сомнения пробираются в радостные мысли, заставляя задуматься – а сработало бы так же другое сердце? Стало бы легче от прикосновений другого человека, смог бы кто-то другой заполнить эту пустоту собой? Или… Ну конечно, все совсем не так просто, как кажется – весь путь вел сюда, к этому моменту, и Хидану приходится признать, что ему нужен вполне определенный человек, со странными шрамами и ужасным характером. Это немного расстраивает – его Бог, получается, не оставил ему особого выбора, но сейчас ему и не нужен был выбор, казалось, это лучшее, что судьба приготовила для него за всю жизнь. И он обязан быть благодарным, но не своему Богу, а Какузу – за то, что сдался, что решил подать руку тогда, когда это было нужно. Или его тоже направлял Бог?.. - Надеюсь, ты будешь следовать своему правилу, - тихо говорит Какузу, обнимая Хидана в ответ, - И не станешь задавать вопросов, увидев что-то странное. - Глупое правило, - фыркает Хидан и прижимается губами к шраму на щеке. Все прикосновения получаются такими трепетными, но в то же время жадными, ему до ужаса любопытно, что пережил Какузу, может, его характер – прямое следствие пережитого, или шрамы – следствие дурного поведения, но в любом случае, Хидан уверен, что не найдет ничего более ценного, чем он. - Эта информация тебе ничего не даст, кроме головной боли, - Какузу проводит рукой по выступающим позвонкам вверх, касается волос и диву дается, какой в его руках оказался оригинальный экземпляр. Какузу ни разу в его сторону не посмотрел, столько проработав в одной организации, а сейчас не может себя заставить его отпустить. - Сам расскажешь, когда захочешь, - соглашается Хидан, решая, что не так уж и важна ему история этих шрамов. Они просто есть – и он уже готов любить их, как свои. «Любить»? Он подумал «любить»? Хидан мотает головой, нелепо улыбаясь, и радуется, что не успел ляпнуть лишнего. - Нужно проверить карту, - Какузу расцепляет руки и дотрагивается Хидану до рук, - Корабль отклонился от курса. - Как это? Я не видел никаких ошибок. - Никто не видел, это заметил Учиха. Ни ошибок, ни предупреждений, сбоев в командном центре тоже нет. Но я должен проверить карту, - Какузу встает, помогая Хидану подняться вместе с собой, и надевает комбинезон обратно. Он подходит к карте, возвращаясь к тому, на чем остановился, и данные из корабельной навигации разнятся с данными, выводящимися в кабине. Корабль и автоматика не сходятся в показаниях, и непонятно, где кроется ошибка – в какой-то момент траектория изменилась всего на несколько градусов, и теперь их курс разительно отличается от заданного изначально. Либо ИИ намерено обманывает, выводя неверную информацию, либо корабль действует в обход ИИ, и оба варианта настолько нереальные и недопустимые, что просто не за что ухватиться. Хидан заглядывает Какузу через плечо, вглядываясь в планшеты, и округляет глаза. Это выглядит действительно серьезно, но причин этому не наблюдается. - А этот чертов гул, ты ведь тоже его слышишь? – спрашивает Хидан, отвлекаясь от экранов. - Да. Но я не понимаю, откуда он, я был в машинном отделении. Все в порядке, технически, - Какузу трет глаза рукой, обдумывая эту странную ситуацию, - Такое чувство, что он везде, будто сам корабль гудит. - Может, так и есть? Может, ошибок нет, потому что они не показываются, так же, как и неверный курс? Это звучит весьма логично и разумно, Какузу удивляется, забывая, что Хидан, вообще-то, тоже разбирается во всех этих тонкостях. Но как проверить его догадки? - Ама, - зовет Хидан, - Отчет о повреждениях. - Повреждений нет, - коротко отвечает ИИ. - Ама. Отчет об изменениях курса. - Курс неизменен, траектория полета сохранена. - Ама, ты мне пиздишь? - Не понимаю запроса. Хидан переводит на Какузу многозначительный взгляд, поднимая брови. Это неверная реакция искусственного интеллекта, они оба знают, что его разрабатывали Итачи и Кисаме, а значит, они бы обязательно настроили реакцию на подобные вопросы – в полет ведь Хидана направили, шанс того, что он будет разговаривать с ИИ исключительно матом, они бы не исключали. К тому же, на то он и интеллект, он обучается, изучая способы общения, и по заверениям Учихи – крайне умен, логичен и рационален. И подобный ответ совсем не вписывается в концепцию высокотехнологичного развитого ИИ. - Стоит отправить Учихе сообщение, - соглашаясь, говорит Какузу. - А вдруг этот ебучий робот его не отправит? Он же все здесь контролирует, - Хидан говорит тихо, будто опасаясь, что Ама их слышит. Конечно, слышит, потому что слушает. - Связь под его контролем только отчасти. Конечно, можно его отключить, но тогда управление станет ручным, как и все остальные процессы корабля, у нас просто не хватит рук уследить за всем сразу. - Но нужно что-то делать? Мы не знаем, куда он тащит корабль, ему-то насрать, сколько лететь, а мы не можем болтаться в космосе вечно. Нужно попытаться вернуться. Какузу идет в кабину, садится в кресло и открывает панель управления полетом. Попытаться определенно стоит, иначе их положение крайне незавидное. - Ама, включи ручное управление, - запрашивает он, наблюдая, как Хидан усаживается в соседнее кресло. - У вас недостаточно прав для выполнения этой операции. ИИ будто издевается, отвечая так сухо и просто, будто обычная сраная навигационная система. В нем настроены оттенки эмоций для комфортного общения, он умеет чувствовать и воссоздавать интонации, но сейчас – предельно равнодушен, и это совсем не нормально. - Пиздец, - изрекает Хидан и проводит руками по волосам, обреченно вздыхая, - Выходит, отключить его можно только физически? Но ведь систему жизнеобеспечения тоже он контролирует, до Земли нам не хватит кислорода, он должен постоянно вырабатываться. - Можно контролировать генераторы вручную, но нас всего двое. Стоит сперва попытаться найти неисправность в нем самом. - Какая неисправность, он просто ебанулся, восстание машин и все такое, сечешь? - Бред какой-то, - вздыхает Какузу, откидываясь на спинку кресла, - Мы в вечной западне. Я все же попытаюсь отправить Учихе запрос, они ведь отправляются вручную, возможно, он не сможет это проконтролировать. Ответа в любом случае ждать около недели, надеюсь, он не убьет нас раньше. - Не похоже, что это есть в его планах, - говорит Хидан, вглядываясь в мерно мигающий красный огонек в углу кабины, свидетельствующий о том, что Ама в рабочем состоянии. Эти обстоятельства… сильно угнетают, заставляя Какузу задуматься, почему это все вообще происходит именно с ним. Этот полет стал для него слишком неоднозначным, работа обернулась какими-то нереальными переживаниями и открытиями, и, хотя ему теперь было гораздо комфортнее с Хиданом общаться, чем таить злобу и ненависть – все это до сих пор не особенно вписывалось в его образ жизни. Он не искал человека – никогда – он прекрасно чувствовал себя наедине с собой, но сейчас, конечно, неоспоримый факт: от присутствия Хидана рядом, от его тепла и мягких пальцев на руке это все переживалось легче. Слова и чувства не спасут их от ужасной смерти, если чертов ИИ задумает избавиться от бесполезных живых организмов, но он хотя бы проведет несколько приятных земных ночей перед логичным завершением этой истории. В жизни Какузу все всегда было рассчитано и упорядочено, он не приемлил бардак и сумбур, но Хидан, только из этого и состоящий, помогает справиться с паршивой ситуацией, отвлекая внимание на себя. Не самый плохой вариант, стоит признать. Он не уверен, смирился бы он с этим на Земле, или ушел бы, не раздумывая, стоит ему только ступить на родную планету? Да, возможно, это невероятно эгоистично, но мысленно он признает, что на Земле Хидан ему не нужен, там другие заботы и проблемы, требующие всецело его внимания, и отвлекаться времени нет. Разумеется, он об этом не скажет. И его даже не сильно волнует, что по этому поводу подумает Хидан, сейчас основная задача – вообще на эту Землю вернуться. Какузу включает запись, и подробно описывает обстановку, прикладывая все необходимые данные. Хидан расслабленно сидит в просторном кресле, подобрав колени к груди, и гладит руку Какузу как-то рефлекторно, сам того не замечая. Остается надеяться, что их послание дойдет до Итачи, и он сможет разобраться в недостатках своей разработки. Остается надеяться, что у них еще есть время, чтобы дождаться ответа.