Ничего

- Как думаешь, мы сделали что-то не так? – Кисаме спрашивает осторожно, боясь лишний раз надавить Итачи на больное. Ему и так тяжко – данные с их разведывательного корабля не просто настораживали, они пугали, а виной тому его личная разработка. Но ему не обидно, конечно, никакой досады – страшно только за тех двоих, он за них в ответе, но что делать в этой ситуации, он не имел ни малейшего понятия. - Я вообще не понимаю, мы же все проверяли, тестировали… - Итачи падает на стул, откидываясь на спинку, и проводит рукой по лбу, не отрывая глаз от мониторов, - Вот, мы же ставили блоки, правда? Все меры безопасности, я же не дурак, черт побери, я же знаю, чем это может кончиться. Как такое возможно? - Слишком много свободы получил твой Ама… - Кисаме потягивается, стараясь на Итачи не смотреть, - Ты же и задумывал его обучающимся искусственным интеллектом высшей категории, наверняка, ты думал, что было бы здорово дать ему свободу, чтобы он… Как бы это сказать… Превзошел род людской? - Ты меня подозреваешь что ли? Думаешь, я это сделал?! – Итачи подрывается со стула, чуть не роняя ни в чем неповинную мебель. - Нет, конечно, - Хошигаки поднимает руки в примирительном жесте, - Но ты так одержим своей работой… Может, просто рефлекторно что-то… Знаешь, заработался, забылся, не включил там какой-нибудь защитный протокол свободной воли, понимаешь? Я знаю, ты не мог сделать этого специально. Но случайно?.. Учиха задумался – злость сразу сошла на нет – Кисаме ведь прав. Он мог упустить что-то из виду из-за своей одержимости разработкой ИИ, он же как безумный работал сутками, это дело его жизни! А тут такой шанс – ИИ для целого корабля, может, и правда… Вот же черт… - В любом случае… - Он снова садится за стол, устало вздыхая, - Этих данных недостаточно, чтобы понять, в чем конкретно ошибка или мое упущение. ИИ нарочно блокирует ошибки, и мы можем видеть только разницу в показаниях. - Просто отправь Какузу инструкции. Все вообще, все, какие возможно, на любой случай, - Кисаме встает, собираясь уходить, но подходит к Итачи со спины, сжимает его плечи руками, - Им там все равно больше нечем заняться в таких условиях. Учиха хмыкает печальной шутке, но соглашается. В таких обстоятельствах действительно ничего лучше не придумать. Он записывает подробное сообщение, рассказывая где можно физически выключить ИИ на крайний случай, как получить полный доступ к его настройкам, как обойти его хитрые заскоки – по крайней мере те, о которых Итачи имеет представление. Это импровизация, и если с обычным роботом всегда есть понятный порядок действий, то здесь сложно предсказать, что выкинет внезапно поумневший ИИ. -- Какузу пытается читать книгу в своей каюте, но ни одно слово не запоминается. Он перечитывает абзац заново трижды, но наконец сдается, откладывая книжку в сторону. Две недели до Земли, черт знает, насколько они отдалятся за это время. Месяц, возможно, до них. Когда придет ответ? Прошло уже почти сорок два дня, неужели, они так быстро отклоняются от курса в неизвестном направлении? Сорок два дня постоянной тревоги, скребущей где-то в затылке, каждая секунда – ожидаешь чего-то страшного. Ама не чудит, нет, Ама вообще ничего не делает. Ни говорит, ни отвечает, лишь поддерживает свои стандартные функции по сохранению на корабле жизни, и неизбежно тащит их куда-то в абсолютно неизведанные края космоса. И этому гребанному ИИ совершенно плевать, что еды осталось не так уж и много. Запасы воды пополняются все медленнее, кислород вырабатывается тоже не так быстро, как раньше, но это не проблема выносливости техники – тут нареканий нет, Кисаме учел очень долгий полет – это проблема возникла из-за маленького, но весьма беспокойного факта: ИИ проложил траекторию полета крайне близко к Солнцу. А вот на такие температуры корабль уже не был рассчитан. Техника сбоит, глючит и периодически вырубается, Ама восстанавливает, но все повторяется снова. Сколько еще корабль сможет протянуть? Хидан, очевидно, впал в какую-то странную форму болтливой депрессии – он постоянно вытягивал Какузу на разговор, ему вообще постоянно хотелось говорить, он рассказывал какую-то малозначительную ерунду из жизни, или заводил сомнительные дискуссии, граничащие со спором, об абсолютно далеких от него фактах. Он мог начать рассуждать на темы квантовой физики, плавно перетекая на проблемы «хуевого музыкального вкуса» у нынешнего поколения, мог пытаться вытащить из Какузу какие-то личные и секретные переживания (чего, конечно, у него никогда не получалось), а мог сам начать делиться чем-то подобным. Хоть, по его словам, он и психически здоров, в такой обстановке может тронуться кто угодно, и, похоже, эта напряженная ситуация начинала его доканывать. Какузу старался не обострять, и это стало для него самым серьезным испытанием в жизни – он контролировал себя каждый миг, постоянно убеждая себя, что должен Хидану помочь, чтобы тот не рехнулся бесповоротно. Он, как минимум, научился затыкать этот поток несуразной болтовни, обнимая Хидана покрепче – на него это, видимо, работало примерно как на домашнего кота, в тепле и уюте его воспаленный мозг успокаивался и, в некоторых случаях, он даже засыпал, впрочем, возвращаясь к своему времяпровождению, когда проснется. Самому Какузу тоже переносить это все было нелегко, но он на удивление быстро смирился. Он, как всегда, считал в уме, считал дни, часы, минуты. Пытался прикинуть, когда ждать ответ с Земли. Надеялся, конечно, что Итачи обязательно расскажет, что делать, и они смогут незамедлительно развернуться и вернуться домой. Но что-то ему подсказывало, что такого удачного исхода для них не уготовлено, так что он иногда ненавязчиво прогуливался по кораблю, запоминая расположение камер – «глаз Амы» - и раздумывал, можно ли все-таки отрубить его, не отключая все остальные системы. Но логично, что, выключив ИИ, пропадет все снабжение корабля, ведь тело не живет с умершим мозгом. В какой-то из дней Хидан вспомнил про свою татуировочную машинку, достал коробку, нежно проводя по ней пальцами, открыл и несколько минут просто смотрел на нее. Он уже вспомнить не мог, зачем вообще ее взял. Наверняка в процессе сборов его голову посетила какая-то абсолютно гениальная идея, он ею загорелся, а теперь… Теперь даже не помнит ее. Надо было записывать – сказал бы Какузу, если бы Хидан поделился своей нелепой проблемой. - Что будешь делать? – проходя мимо, спрашивает Какузу, будто ему не особо интересно. Хотя, если честно, очень даже интересно. На его спине красовались четыре большие и красочные татуировки, которыми он, по правде говоря, не гордился, но свести руки не доходили. Хидан, увидев их, конечно, пришел в восторг, неустанно пытаясь вытянуть из Какузу их происхождение и смысл, но тот был непреклонен. Это было давно, и он ненавидел ворошить прошлое, которое так старательно забывал. - Не знаю, может, сделаю что-нибудь на память себе. Типа, можно оставить послание, набей мне на жопе пожелание Итачи гореть в аду с его гребанными искусственными интеллектами. - А если выживем? Мне, конечно, иногда бывает скучно, но каждый раз читать какую-то ахинею на твоей заднице мне наскучит еще больше. - Эй! Какузу улыбается, отворачиваясь к окну. Он, конечно, просто шутит, ему с Хиданом совсем нескучно, и спать с ним нескучно, и разговаривать, но он постоянно держит в голове, что это вынужденная мера. Что стоит ему оказаться на Земле – все это сразу забудется, как и все остальное его прошлое. - А может, набьешь мне такие же штуки, как у тебя на спине? – спрашивает Хидан, глупо улыбаясь, и это он тоже говорит ради шутки, но, если уж откровенно, то и правда не отказался бы. - Дурачок что ли? – хмурится Какузу, поражаясь нелепой идее. - Ну я не знаю… - Хидан валится на спину у окна. Он смотрит на звезды, он думает о них всегда, но на татуировки они не годятся, слишком сложно в исполнении. Его взгляд блуждает от одной звезды к другой, снова соединяя их как точки в детской игре, и в какой-то момент ему кажется, что они сложились в идеально видимый рисунок – круг с треугольником внутри, и это выглядит настолько неестественно, что Хидан мог бы скинуть это на галлюцинацию, но это совершенно точно не она. То ли определенный угол зрения, то ли оптическая иллюзия, или просто так удачно совпало, но Хидан отчетливо видел этот знак и так же отчетливо понимал, что это именно то, что он искал, то, что ему нужно – сами звезды решили с ним этим поделиться. - Посмотри, Кузу. Подойди, глянь туда, видишь, как звезды сложились? – Хидан торопливо подзывает Какузу к себе. Тот подходит не спеша, и крайне недовольно ворчит, опускаясь на пол. - Вижу просто чертовы звезды. Хидан кивает, убеждаясь снова, что это только для него. - Я нарисую, что хочу. А ты набьешь. Тут, - он кладет руку на шею с левой стороны, поднимая на Какузу глаза. - Я никогда этого не делал, прими к сведению. - Это несложно, - Хидан улыбается и тянет руки к лицу Какузу, проводя пальцами ему по щекам, - У тебя с твоей усидчивостью получится лучше, чем у кого бы то ни было. Это можно счесть за комплимент, а можно и за хитрую подколку, но Какузу не обращает внимания. Проще согласиться и сделать то, о чем его просят, чем терпеть часы и дни колючих обид и ругани. В процессе Хидан жмурит от боли глаза – место не самое приятное, и игла бесконечно добивает до многочисленных нервов, да и Какузу не особо щадит, хоть и следует четким инструкциям. Его руки не дрожат, он выводит линии предельно аккуратно, и круг, и линии получаются идеально ровными. - Не верти башкой пару дней, - наставляет Какузу, заклеивая свежий рисунок на коже, думая, как Хидану будет тяжело это исполнить. -- Сорок восьмой день. Ама давно перестал озвучивать земное время. Внутренние часы сбились, Какузу не представлял, утро сейчас на Земле, или вечер, организм начинал сходить с ума. Они ложились спать тогда, когда просто захочется, и совершенно не понимали, сколько часов спали. Ни точного времени, ни календаря. Хиданова татуировка успешно зажила, он часто проводил по ней рукой в минуты задумчивости, и в какой-то момент Какузу тоже начало к ней тянуть. Он даже не замечал, как иногда клал руку на нее, или проводил по ней пальцами, и не задумывался, что по этому поводу думает сам Хидан. А Хидан чувствовал эти прикосновения в разы сильнее и ярче, чем любые другие, ему казалось, что Какузу дотрагивается до самого его сердца, и каждый раз закрывал от этого глаза, благодаря звезды за такой дар. Пришедшее сообщение вряд ли бы кто-нибудь заметил, если бы в какой-то из дней Какузу не решил зайти в кабину пилота, без определенной, впрочем, цели. Ама не пропускал уведомления, но выключить мигающий огонек входящего сообщения все-таки не мог, это чистая механика. Какузу нетерпеливо нажал кнопку и сел в кресло, глядя на появившееся лицо Итачи. Тот выглядел очень утомленным, уставшим, если не сказать больше. Он взволнованно начал с извинений, с оправданий и прочей ерунды, которая сейчас не имела никакого значения, но от этих слов все же становилось чуточку легче – от осознания, что кто-то еще в курсе ситуации, в которой они оказались, теплилась надежда, что их смогут спасти. Хидан слышал, что Какузу прослушивает сообщение, но ему не хотелось идти туда, ему было страшно от того, что мог сказать Итачи. Не хотелось узнать, что у них нет никакого выхода, что спасение не предусмотрено, а Аму невозможно отключить. Пусть Какузу сам расскажет, от него выслушать это будет гораздо проще. Он ходил по командному центру вокруг стола с картой, изредка дотрагиваясь пальцами до татуировки, будто надеялся, что она придаст ему спокойствия. Спокойнее, конечно, не становилось, но ничего лучше он придумать не мог. Голос Итачи в кабине затих, тишина давила на уши, Какузу не спешил выходить. Он обдумывал слова Учихи, и чем больше размышлял, тем больше надежды начинало зарождаться в душе, потому что в целом их положение не такое уж и бедственное. Точнее, оно, конечно, критичное, но с этим можно справиться, перепробовав все, что предложил Итачи. Что-то из этого определенно сработает, не мог же он создать идеальное безупречное гениальное существо из единиц и нулей – всегда есть слабое место, и они его непременно найдут. Один из указанных способов он решил опробовать сразу, из главной командной панели. Наконец, он вышел из кабины, Хидан мгновенно остановился, глядя на него вопросительно и немного обреченно. Ну конечно, он уже перетер в голове все самые паршивые исходы, пришел к выводу, что все тщетно и собирается смириться с отчаянным положением, так что Какузу поспешно выложил ему всю новую информацию, обнадеживая и давая инструкции, что и как им теперь предстоит сделать. Вариант с физическим отключением Амы оставили напоследок, как самую крайнюю меру – если им придется прибегнуть к этому способу, времени вернуться на Землю и не умереть от голода у них будет очень мало, но в любом случае, иного выхода не наблюдалось, если не сработают остальные. - Консолью управления займусь я, - тихо говорил Какузу, оттащив Хидана в темный угол комнаты, не просматриваемый камерами, - А ты возьмешь резервную. Только нужно делать все одновременно, понимаешь? Я напишу тебе команды, которые надо ввести, но сработает это только если мы синхронно наберем код. Связи у нас с тобой нет, консоли в разных концах корабля, так что… Не знаю, будем считать по секундам. Справишься? - Конечно, - Хидан с готовностью кивает, подходит ближе, нервно перебирая спадающие Какузу на лицо волосы, - А первый способ, через настройки? - Уже проверил. Никаких паролей, никаких отмен, ошибок или отказов – он просто не открывает панель управления, - вздыхает Какузу, - Он игнорирует все команды, так что пробуем через код консолей. Если не сработает, останется только физическое отключение. Корабль вернется на землю, когда мы проложим курс, но… - Да, да, знаю, - Хидан щурится, не желая дослушивать. Он и так знает, что «но», и слышать это совсем не хочется. - Тогда имеет смысл попробовать прямо сейчас, м? – Какузу спрашивает мягко, не настаивая, надеясь Хидана сильно не нервировать, хотя куда уж сильнее. Он протягивает руку, накрывая круг с треугольником на чужой шее ладонью, чувствует пульс и рефлекторно его считает, - Сосчитай до десяти про себя. Надо убедиться, что мы досчитаем за одинаковое время. Хидан молчит, глядя Какузу в глаза не моргая, и, досчитав, кивает. Какузу это устраивает – с точностью до секунды – есть шанс сделать все правильно. Они идут к резервной консоли в складском отсеке, Хидан про себя молится, понимая, впрочем, что здесь все будет зависеть конкретно от него и Какузу, и божье провидение им никак не поможет. Консоль незаметно скрыта в стене, приходится поддеть крышку ножом, чтобы открыть небольшой экранчик и выдвижную клавиатуру. - Вот, - Какузу протягивает Хидану бумажку с кодом, - Тайминг я тоже написал. Пять секунд, набираешь первую строку, ждешь пять секунд, нажимаешь ввод, и так с каждой строкой. Это код Итачи, по его прогнозу, он должен откатить ИИ в начальное состояние, и я смогу успеть заблокировать ему это чертово «развитие и самообучение». Но у нас только один шанс, если ошибемся – он просто изучит эту уязвимость и исправит. С губ срывается судорожный выдох, Хидан клонится вперед, упираясь лбом Какузу в плечо. Все это звучит паршиво, но ошибиться – куда паршивее, и он пытается сосредоточиться, слушая чужое мерное дыхание – ему становится легче, спокойнее, и он чувствует решимость и собранность, надеется только не растерять это все, когда останется с консолью один на один. - Когда я включу свою консоль, твоя тоже включится. С этого момента – пять секунд, - Какузу заглядывает Хидану в глаза и кивает, - Жди. Он уходит, мысленно считая собственные шаги, пока идет к командной консоли через весь корабль. Он совсем не сомневается в Хидане, ни капли, он сомневается лишь в том, сработает ли это. Но хочется верить, что Итачи умнее своего детища, и представится возможность все-таки намять ему бока за все это чертово приключение. Почему-то Какузу не был действительно зол на Итачи или Кисаме, он понимал, что такие разработки очень опасны, и их хозяева редко могут контролировать что-то подобное, но тем не менее… Обучающийся ИИ – это самое опасное, чем можно заниматься, Учиха все-таки точно псих, и не помешает огреть его чем-нибудь тяжелым для проформы. Консоль запускается с тихим писком, на черном экране мигает курсор, и Какузу отсчитывает пять секунд. Он рассчитывает на свой холодный ум, верит, что Хидан тоже держит себя в руках, действуя точно по инструкции. Быстро набирая код, он вдруг вспоминает, что не знает, как быстро печатает Хидан. А если он ошибется? А если печатает медленнее или быстрее? Черт дери, хочется бросить все и отменить процесс, попытаться начать заново, но Ама определенно чувствует вмешательство в свою программу – краем глаза Какузу видит, что одна из камер повернулась к нему, нацелив свой немой укоризненный взгляд. Пальцы печатают быстро, без ошибок, и Хидан отсчитывает пять секунд. Он чувствует Какузу даже сейчас, будто слышит его голос в своей голове, считающий секунды вместе с ним, и он уверен, что они делают все правильно. Набирая вторую строчку, Хидан ощущает, как начинает гудеть корабль – гораздо сильнее, чем раньше, лампы редко мерцают. Ама видит и чувствует, но не может повлиять ни снаружи, ни изнутри. Он мог бы отключить энергию, чтобы вырубить консоль, но тогда отключится и сам, без возможности вернуться в рабочее состояние, что он, конечно, допустить не может. Так что Хидан продолжает отсчитывать секунды и печатает строку за строкой, замечая, как грозно шумит вентиляция и мигают аварийные огни. Корабль будто кренится, и Какузу думает, что ощущать крен сейчас очень странно. Дух захватывает и сердце будто падает вниз – искусственная гравитация отключается, заставляя предметы, лежащие на столе, подняться в воздух, и Какузу чувствует, как ноги отрываются от пола. Он быстро тянется рукой к крышке консоли и крепко держится за нее, пока Ама пытается растрясти корабль, лишая их возможности оставаться у консолей. Хидану везет больше – потолок в месте с его консолью ниже, и он удобно упирается в него спиной, не сильно от нее отдаляясь. Он не позволяет себе бояться, продолжая следовать обговоренному плану, набирает следующую строку, ни разу не сбившись, и мысленно умоляет Какузу не сбиваться тоже. Остается две строки – две строки и десять секунд, пальцы, сжимающие крышку, болят и немеют. Края крышки довольно острые, Какузу болезненно шипит от боли в сгибах пальцев и ладони, но не теряет невозмутимости, набирая буквы и цифры одной рукой. Корабль будто падает вниз – если в космосе вообще есть низ и верх – вестибулярный аппарат полностью потерян в пространстве и начинает кружиться голова, но остается совсем чуть-чуть, одна строка. И пять секунд. Свет в отсеках гаснет, только красным мигают аварийные огни, включается мерзкая завывающая сирена, Ама шипит в каждом динамике, устраивая мозгу настоящую психоделическую встряску. Это похоже на какой-то безумный цирк - громкие звуки, помехи и яркий свет, визгливая сирена надрывается, как скулящая псина, лампы мелькают кровавым светом, внушая ужас и нервную тревогу. Все переворачивается с ног на голову, и все органы чувств перестают понимать, где правда, а где искажается реальность. Последние буквы, последние пять секунд. Какузу жмет кнопку, надеясь, что Хидан делает в эту секунду то же самое. Как они поймут, что все получилось? Сейчас он ни о чем не думает, хочется закрыть глаза и зажать уши, хочется выблевать все внутренности и страшно, что сердце бьется в абсолютно нереальном ритме, совершенно сбитое с толку давлением, беспорядочно подгоняя кровь к мозгу. Хидан ловит ртом воздух, нажимает кнопку, и прижимает руки к лицу, пытаясь закрыться от чертовой мигающей лампы, раздражающей глаза. Ничего не происходит, шум, визг сирены, мигание ламп и жуткое гудение не прекращаются, давя со всех сторон, и Хидан открывает глаза, глядя на экран консоли. На нем ничего – чернота и мигающий курсор, и хочется биться головой о стену, но вдруг все затихает, включается гравитация, заставляя упасть на твердый пол и отбить колени. Забывая о боли, о тошноте и диком головокружении, Хидан, спотыкаясь, бросился из складского отсека прочь, направляясь к Какузу. Тот привалился к стене, тяжело дышал и пытался успокоить безумно разошедшееся сердце, совершенно забыв о раненой руке. Он никак не мог открыть глаза, считая свой пульс и убеждая себя, что все закончилось, но, почувствовав на своей руке прикосновение чужих пальцев, все же поднял взгляд на Хидана, взволнованно смотрящего на него своими безумными глазищами. - Получилось? – только и смог спросить тот, падая рядом на колени и цепляясь за комбинезон Какузу руками. - Не знаю, но нужно быстрее… В панель управления, - Какузу машет рукой, цепляясь Хидану за плечо, - Помоги дойти до кабины, голова кружится. Хидана просить дважды не нужно, он подхватил Какузу под руки с завидной проворностью, и упрямо противясь такому же гадкому головокружению, провел его в кабину, усадил в кресло и сел рядом, нетерпеливо ожидая, когда Какузу начнет набирать команды. Видя, что ему никак не удается собраться с силами, он перебирается ему на колени, садясь лицом к панели, и включает настройки. - Что делать? – Хидан оборачивается через плечо, - Ну, Кузу, соберись! - Там… На левом мониторе инструкция. Черт, какой же пиздец в голове… - Закрой глаза, - строго отвечает Хидан и начинает блокировать системы Амы, следуя инструкциям. Судя по замершим камерам, потухшим огонькам активности и полной тишине, им все-таки удалось. Ама затих, ему требуется время на перезагрузку, но он не успеет, Хидан справлялся с настройками быстро и точно, перебирает пальцами по клавиатуре и улыбается, понимая, что все, кажется, позади. Теперь ИИ сможет контролировать только систему жизнеобеспечения, поддерживая ее в рабочем состоянии, но никаких иных полномочий он иметь не будет. И никакого обучения, черт бы его побрал. Компьютер послушно издает звуковые сигналы, уведомляя о примененных настройках, и тут же начинает издавать пронзительный писк, сообщающий о множестве ошибок, изменении курса и пропущенных предупреждениях – все, что блокировал Ама, прорвалось одновременно. Корабль продолжал идти установленным Амой курсом, он не мог запросить изменение сам, без контроля ИИ, но он послушается, если задать курс вручную. Хидан сверился с данными полета и ввел курс к Земле, не веря их общему успеху. Курс подтвержден, расчетное время пути – около месяца. Хидан переводит взгляд на календарь на мониторе. Сегодня – вторник, час ночи по земному времени, и его накрывает ощущением привычной теплоты, он уже чувствует себя ближе к Земле, и сейчас ему хочется оказаться на ней как можно быстрее. - Получилось. Какузу, эта тварь заткнулась. Какузу не нашел сил ответить, он только вздохнул, дотрагиваясь Хидану до спины рукой, и думая, как же ему сейчас хочется просто лечь и как следует проспаться. Хидан догадался без слов, поднялся и потянул Какузу с собой, поддерживая его и помогая выйти из кабины пилотов. По дороге он прихватил со стола пачку бинтов, намереваясь замотать Какузу раненую ладонь. Какузу будто не осознавал, где находится, его мозг отключался, практически моментально погружаясь в сон, стоило ему лечь на кровать и коснуться головой подушки. Кровь практически перестала идти, пришлось протереть ладонь смоченной в растворе повязкой, и, закончив с перевязкой, Хидан вдруг почувствовал себя таким спокойным и счастливым, что решил не уходить к себе. Он лег рядом, хоть кровати и были достаточно узкими, и ему пришлось плотно прижаться к Какузу, уткнувшись носом ему в шею. Его сердце успокаивалось, дышал он все тише, и Хидан неосознанно перенял привычку Какузу считать в уме, отмечая каждое биение его сердца и засыпая с мыслью, что все-таки этот гребаный полет дал ему гораздо больше, чем можно было надеяться.