Чего стоят крылья (Круги на воде-2)

Старая дача представляла собой купеческий дом еще дореволюционной постройки - каменный первый этаж, на котором имелся бревенчатый второй. За домом располагалась бывшая водонапорная башня из потемневшего от времени кирпича. Баков для воды там давно уже не было и круглое сооружение, поднявшееся над домами и деревьями, словно маяк, использовалось хозяевами в качестве ретранслятора и помещения для гостей. Так что в доме имелись все блага цивилизации. -На новую сейчас нельзя. Там папа встречается с деловыми партнерами. А мне здесь даже больше нравится. Я комнату для гостей в башне люблю. Яблоневый сад здесь ничуть не хуже тамошнего. Яблок на пирог наберем. Жаль, сейчас сорта только летние. Вот антоновка - это класс, но ее до зимы ждать придется. Костерок запалим. Асадо сделаем. Вы насколько оставаться собираетесь? Гости собирались уезжать не раньше чем через две недели. Магдалена безумно прониклась идеей яблочного пирога. Пока девчонки занималось пирогом, Зеркало вызвался приготовить асадо - так, как его готовят на родине Магдаленки. -Асадо готовят мужчины. Зеркало - хороший асадор, - прокомментировала Магдалена. У Мышки было странное ощущение - все повторяется, и яблочный пирог, и глинтвейн, и песни под гитару у костра, только вместо Гилфиниэн теперь она, Тхури. И еще ей казалось, что к ней в гости завалилась какая-то компания после ролевки, - то ли из Питера то ли из Петрозаводска, в самом худшем случае - из Прибалтики, а вовсе не заморские гости с другого конца света. Зеркало оказался свойским парнем. Он лихо рубил дрова, разжигал костер с одной спички, готовил вкусно, здорово пел, травил байки и вообще, похоже, наслаждался жизнью. Он с легкостью переходил с языка на язык. Наверное, собирал песни везде, где побывал. Асадо в его исполнении оказалось совсем не таким, как у Гилфиниэн. Мышь сравнила рецепты и пообещала назавтра приготовить по-своему. -Я не знаю, где училась Гилфиниэн. А я это умение на руки намотал в Аргентине. “Любопытное выражение. Надо запомнить”, - решила Мышь. -Плита пропищит, когда пирог приготовится. Магдалена порылась в рюкзаке. -Тхури, я привезла тебе результат экспертизы ДНК. Ты была права. Мышка с тоской посмотрела на полтора листа совершенно непонятного мелкого текста. -А что тут написано? Не по-русски же и даже не по-английски… -Зеркало, переведи. Зеркало оторвался от приготовления асадо. Услышав результаты перевода, Мышь так и села. -Я полгода жила рядом с чудом! Он действительно не человек! -И даже не примат. - странно улыбнулся Зеркало,- Этот вид никаких родственных видов на Земле не имеет, да и в прошлом не имел. Сходство с людьми - чисто внешнее. У нас в руках действительно мировая сенсация. Именно поэтому никто об этом не должен знать. Во всем мире об этом знают четверо: ты, Марисабель, я и человек, делавший экспертизу. От него никто ни о чем не узнает. Я об этом позаботился. Мышка предпочла не думать, что могло скрываться за этими словами. На следующий день Марина и Магдалена заявились в “Строитель”, оставив “Шевроле-импалу” в гараже и взяв вместо нее “почтенного зеленого дракона”. В ДК обнаружилась компания жутких панков, оккупировавших сцену и встреченных Магдаленой восторженным визгом - оказывается, это явилась та самая рок-группа. Зеркало почти немедленно укатил на “Выстрел” вместе с Михаилом и прочими “гоблинами” и “третьими почетными бомжами”. Но не успела Магдалена порадоваться его отсутствию, как в ДК явился унылого вида тип в не менее унылом болотно-зеленом плаще. Из под обвисших полей шляпы, выглядевшей так, словно ее жевала корова, свисали длинные патлы непонятного цвета. Довершали облик жидкая бороденка и не менее жидкие вислые усы. -А! Дуремар! Почем пиявочки сегодня? А обещанный опиум для народа принес? - немедленно посыпалось со всех сторон, - Лучшие игрушки - живые лягушки! Катись обратно, сейчас не до тебя! Визитер сгинул так же, как и появился. Когда за ним закрылась дверь, Мышка спросила, кто это мог быть и почему его встретили столь нелюбезно. -Дуремара лавра вместо Саввы прислала, - охотно объяснила Ленка, - Свеженький, зелененький, только из семинарии, даже краска еще не высохла. Он сюда уже который день под всякими надуманными предлогами притаскивается. А теперь скажите честно, нафиг нужно нам оно? Мы что, виноваты, что у него в конторе репертуар две тыщи лет не обновлялся? Мышка припомнила, что действительно видела этого попика на похоронах Клавдии Артуровны, только без рясы не узнала. В голове у нее мелькнуло, что “Золотой ключик” тоже не больно-то сложен по сюжету. А тут такой типаж пропадает… Впрочем, очень скоро и ей, и всем остальным стало не до попа и про Дуремара забыли. Вспомнить про него пришлось за день до праздника. Точнее, Дуремар сам о себе напомнил. По правде сказать, Мышка, разрывавшаяся между учебой и утрясанием кучи организационных вопросов между администрацией и импресарио, про него и не вспоминала - хорошо еще, господин Замуруев снабдил справкой, что она участвует в организации городского мероприятия, а то бы отчислили ее из академии дизайна за систематические прогулы и завал сессии… Импресарио, являвший собой, похоже, помесь всех существующих рас, мало того, что не знал не то, что русского, но даже и английского, так еще был вечно нетрезв, и вся его работа, по сути, тоже свалилась на Мышку и Магдалену. Маринке становилось понятно, почему эта группа не была известна, по сути, нигде. Магдалена попыталась, было, для воздействия на импресарио привлечь Зеркало, но тот, заявив, что это не его работа, а с алкоголиком Марисабель вполне может справиться и сама, намертво засел вместе с “гоблинами” и Василием Иванычем на “Выстреле”, куда ехать ни у Мышки, ни у Магдалены не было ни времени, ни желания. Неблагодарную работу по охране Зеркало цинично перевесил на Игорька. На “Выстреле” явно затевалось что-то, связанное с базировавшимся там “кукурузником” - во всяком случае, Мышка пару раз слышала в разговорах, что “Маруська что воробей, хоть на подоконник сядет”, но вникать еще и в это ей было некогда. И вот настал день великой трагедии. Появившись в “Строителе”, Мышка обнаружила зарубежных панков, на которых должна была держаться вторая часть концерта, пребывающими в тотальной панике. Черт его знает, каким образом, но ударник, заодно с импресарио, ухитрились не то упиться, не то укуриться в хлам и теперь оба пребывали в гостиничном номере в состоянии полной невменяемости, привести их в сколько-нибудь адекватное состояние за сколько-нибудь реальное время не представлялось возможным, и все выступление было под угрозой срыва. Пока спешно собравшаяся “инициативная группа” пыталась разобраться, что же делать (вопрос “кто виноват?” отложили на потом), судьба-злодейка опять приволокла в ДК Дуремара, который пытался разглагольствовать на тему того, что Господь творит добро руками людей. Порядком обозлившаяся к тому времени “инициативная группа” спустила на него всех собак, предложив на выбор: - помолиться всемогущему и всеблагому господу, чтобы тот немедленно протрезвил запойного пьяницу-ударника до хрустального звона. Если Господь превратил воду в вино, то пусть теперь явит чудо и сделает наоборот. -помолиться, чтобы всемогущий и всеблагой послал другого ударника. -встать за установку самому. -или немедленно выместить на теплый йух и не парить людям мозги. Дуремар помялся, вздохнул, почесал в затылке и вдруг выдал: -Разве кто-то придет на помощь, если мир безнадежно болен? Показывайте установку и партитуру. -Он чо, с дуба рухнул?! - донеслось откуда-то со стороны оркестровой ямы. -А вдруг умеет?! -На безрыбье и поп сгодится. Но особо зубоскалить никому не хотелось. Вся репутация ДК была поставлена на карту, а мэрское задание как никогда было близко к провалу. Дуремар же, увидев ударную установку, смотрел на нее, как голодный кот на целую кастрюлю сметаны. -Эх, была не была! Или грудь в крестах, или голова в кустах. - и внезапно обратился к панкам на испанском. Те в ответ радостно загалдели. -Произношение ужасное, - прокомментировала Магдаленка, - Но понять вполне можно. Когда-то он имел дело с похожей аппаратурой. И готов ночевать здесь вместе с hombre, разучивая свою партию. Вовка был тотально не в духе. Главную его ценность - флешку с коллекцией злокозненных вирусов - у него отобрали вежливые люди в штатском. Работал он теперь под началом Дины Бадаевой и платили на этой работе столько, сколько в “Макдаке” и не снилось, но все же было что-то не так. Начиная с самой Дины, которая требовала именовать себя не иначе, как Динара Георгиевна. Порадовался на зарплату, блин. Да если бы не он, Злоязыкий, подбивший дуру Мышу-Тхурингветиль утопить “Бригантину”, катилась бы сейчас Диночка, коза драная, в славный город Цивильск, из которого вылезла, вместе со всеми тремя своими детьми - все от разных мужей… Навертела Тхури с подружайками там на праздник - сдохнуть и закопаться. Будь его, Злоязыкого, воля - так бы расписал в комментах,что до следующего Рождества бы икали. Так нет же, Диночка, чтоб ее, приказала хвалить Мышино “гениальное” творение по всем соцсетям. Главкоза пиар-отдела, черт бы ее побрал, да побыстрее... Работа не клеилась. В поисках вдохновения Вовка зашел на Мышкину страничку, немедленно наткнувшись на свеженький комикс с продолжением, конца которому, похоже, в ближайшее время не предвиделось. Называлось Мышкино творение “Магдалена в зазеркалье”. Решительно все персонажи комикса были изображены в отвратной с точки зрения Вовки манере, в какой обычно девчонки из покойного “Ормала”, да и не только они, пытались изображать эльфов. Подписи гласили: “Это я” - с точки зрения Вовки Мышка сильно себе польстила. “А это гостья из далекой страны. Фанатка рок-группы “Хомбре” Мария-Исабель-Магдалена-Консепсьон-и-так-далее” - над подписью красовалось нечто с тухло-сине-зеленой копной, изображавшей волосы. “А это рок-группа “Хомбре”, друзья Магдалены” - картинка с оравой панков, от вида которых Вовке захотелось плюнуть. “А это Зеркало, ее бодигард” - некто, похожий на сильно анимешную помесь ведьмака Геральта с киношным вервольфом. “Поскольку Зеркало Магдалену охраняет, то значит, Магдалена находится в зазеркалье, а ее отношения с Зеркалом выглядят, по большей части, так...” - Вовка не стал досматривать и раздраженно ушел со странички; Мышь дура и ее не переделаешь, эмоций много толку нет. Эх, Злоязыкий, подсадили тебя на высокую зарплату, а посадили - под колпак. Тявкай теперь не на кого душа лежит, а на кого начальство укажет, да еще и упыреву флешку отобрали… И рад бы теперь уволиться, да не выйдет, потому что в кредит влез. А без машины уже как-то не хочется, к хорошему привыкаешь быстро. Попутно, краем глаза, Злоязыкий смотрел видео с городских мероприятий, в режиме прямой трансляции выкладываемых на городской портал - ничего, решительно, интересного. Ярмарка, дегустации какой-то фигни, в “Строителе” выступление детского танцевального кружка “Айседора” и концерт хора пенсионеров “Родник”, обретавшегося при районном центре соцобеспечения - то, что гарантированно и с успехом убивало любой праздник на корню. Опопсевают, однозначно, стух “Строитель”, как “Бригантина” стухла, как и было предсказано… Вовка собирался уже закрыть вкладку, как вдруг на экране в зал Дома Культуры, а ныне студенческого театра с воплем “Товарищи, агитбригада приехала!” ввалилась наряженная в военную форму времен Второй Мировой деваха комариного сложения. Почти сразу за окном офиса, вопя сигналками, пронеслось несколько пожарных машин, а потом откуда-то взвыла сирена ПВО и грохнуло несколько взрывов. Вовка выскочил на улицу в толпе офисного планктона, дернувшего изо всех щелей не хуже приснопамятного овечьего стада, в которое Обломиона угораздило вписаться, когда он, попав в Средиземье и угодив в натурально средневековую деревню, пытался сбежать от необъятной бабищи, пытавшейся приставить его к сельхозработам. Во всяком случае, затоптать офисные дуры могли ничуть не хуже овец. Над крышами торчал столб жирного черного дыма - не иначе, под праздник, где-то возник неплохой пожар. Сирена продолжала выть, словно в городе вот-вот должна была начаться бомбежка. Офисный планктон таращился на дым от пожара, а кое-кто уже снимал дармовое зрелище на телефон. Вовка начал осторожно выбираться из толпы - и тут над крышами появилась перекрашенная “Маруська”, один в один как в белорусской экранизации “Брестской крепости”. То, что с аэроклубного биплана будут раскидывать рекламу, ни для кого секретом не было, почти каждый городской праздник так поступали, но на этот раз самолет вел себя более, чем странно - “Маруська” крутилась, уворачивалась и делала петли, словно ведя бой с невидимым врагом. А тут еще пулеметная стрельба со взрывами откуда-то добавились и было полное впечатление, что над городом действительно идет воздушный бой, а за городом по другую сторону реки лупит в белый свет как в копеечку артиллерия. Потянуло душком забытой войны. Кое-кто из офиснопланктонных овец уже начал блеять, что видит не то “мессеров”, не то НЛО, с которыми и ведет бой “кукурузник”. -Летающие кастрюли, - злобно пробормотал себе под нос Вовка, пытаясь протолкаться прочь из толпы, - И утюгам летать мешала гора разбитых блюд… Сроду на “кукурузнике” никаких пулеметов не было, тем более на этом, а от зениток только несколько ям от блиндажей осталось, в парке “Дружба”... Он уже почти добрался до автобусной остановки, но слинять домой, воспользовавшись всеобщим бардаком ему в этот раз было не суждено. -Садится! Садится! - заверещала в толпе какая-то тупая курица, - продолжавшая снимать на айфон, похоже, все подряд. -Куда!? -На стадион! За хлебозаводом! И не успевшего вовремя смыться Обломиона снова подхватила и повлекла с собой толпа. Нет худа без добра - по пути Вовка выяснил, что же горело - оказалось, что радостно полыхала квартира, в которой прежде жила Гилфиниэн и пожарные ехали именно туда . А на соседнем балконе, куда, видимо, перелез через ограждение, спасаясь от огня, на виду у всей улицы торчал Илюха, хорошо известный скандалист и выпивоха, в драном тельнике и, почему-то, без трусов. Вовка не отказал себе в удовольствии щелкнуть скабрезный кадр на телефон - пригодится выложить, когда поржать надо будет. Старый стадион за хлебозаводом, носивший гордое название “Трудовые резервы”, представлял собой просто окруженное кольцом беговой дорожки поле с футбольными воротами и тремя ярусами трибун с одной стороны. Около трибун торчало штук пять “скорых”, и Вовка подумал, какой дебил их сюда вызвал - ежу же ясно, что весь этот полет, воздушный бой с тенью и прочая мишура - чистой воды постановка. Лучше бы ехали алкаша без трусов с балкона снимать, пока достоянием всего мира не стал. -Ой, смотрите, сел! Сел! - - заверещала еще одна безмозглая курица, размахивая айфончиком. -Садится баба на хуй! - рявкнул чей -то пропитой бас прямо над ухом у Вовки. - А лётчик - приземляется, ясно? “Так ее, так!” - злорадно думал Вовка, яростно работая локтями. Тем временем летчик выбрался из кабины, встал на крыло и снял шлем. Ветер разметал волосы цвета платины. Девочки в первых рядах дружно ахнули и направили на него айфончики. “Кто же это? Кто? Это не наш! Мы своих всех знаем!” - послышалось в толпе. “А мне вот интересно, как Василий Иваныч допустил весь этот цирк?”- злобно думал Вовка. Ага, а вот и Василий Иваныч, собственной персоной, покидает вторую кабину, тащит какую-то круглую хрень. Хлопает молодого по плечу. Дескать, молодец, пошли. Вовка оказался в первых рядах и тоже щелкнул айфоном. И поразился выражению лица белобрысого. На нем было написано такое счастье, какого Вовка отродясь вживую не видел. Разве что в старом советском документальном кино. С такими лицами люди встречали освободителей. Он пытался убедить себя, что все это - фигня и показуха… Но, блин, такое не сыграешь! И что-то полузабытое шевельнулось в заскорузлой Вовкиной душе. То ли ностальгия, то ли зависть, то ли просто выпить захотелось. Ему, Вовке, никогда такого не испытать. А раз не испытать - так чего париться? И Вовка поплелся с толпой в ДК. Туда же направились белобрысый чужак и Василий Иваныч. Какая-то старая черепаха, сидевшая через два кресла от Вовки, промокнула глаза платочком. Древний мухомор, сидевший рядом с ней, повторял: “Фима, а ведь так оно и было! И агитбригада с фронта, и кинопередвижка, и гости из Испании...Только не успели тогда, немцы подошли. Ты-то совсем крохой была, не помнишь, а мне уже десятый годок шел. И ведь фильм тот же самый, ты только подумай, Фимушка…” Дальше Вовка слушать не стал. “Ага, блин, и панки с ирокезами, так оно все и было. И страйкбольщики с курсантами в качестве массовки. И посылка с адресатом разминулась на два тысячелетия всего”. Население восторженно встречало, похоже, все подряд - и ряженых “испанских повстанцев”, изображающих какую-то псевдонациональную хрень под старый граммофон… или патефон, черт его знает, Вовка в таких вещах не разбирался и разбираться не хотел, и “агитбригаду”, несущую, с точки зрения Вовки, откровенную ахинею… Вот по кому бы Вовка с удовольствием проехался. И откуда они только нарыли это агитационное говно мамонта? "Простое ведро - ведро, специальное ведро - подойник, фашист у себя - фашист, а на нашей земле - покойник". Больше всего отчего-то бесило, что заезжего испанского повстанца на сцене изображал не кто-то, а Тимка Медведев, с которым Вовка учился в одной школе. А особенно то, что даже при всем желании он не мог сказать, что опять за Тхури папочка все сделал. Не он же, в конце концов, нарыл неведомо где этого белобрысого летуна, собрал со всей округи любителей страйкбола на роль “солдат” и приволок из-за океана этих сраных панков. И фильм - тоска зеленая, да еще и черно-белый. И киножурнал перед ним - полный абзац. И чего с него все старичье, в зал наползшее, прется? А уж третья часть гребаного концерта…Туши свет. Хотя, надо отдать должное, ничего получился спецэффект, когда заезженную “Гренаду” начал ряженый в форму времен Второй Мировой оркестр военного училища, а потом свет замигал, сцена повернулась и заканчивали песню уже заезжие панки, на испанском и в обработке, которую хоть слушать можно. Интересно, кто дуре Тхури это подсказал, не сама же она додумалась... А уж с остальных песен зал и вовсе ревел, выл, бесновался и вызывал панков на бис. Хотя, надо сказать, некоторые песни были очень даже ничего... Как любил говорить Лысый Том - “пришла беда - отворяй ворота”. Не успел Вовка-Обломион вернуться домой, как на него насели родители. Оказывается, они тоже на празднике были. -Володя, а что это за мачо в “кукурузнике” был? - любопытствовала мама. - Такой няшечка! Прям как из кино! - подхватила крутившаяся рядом сестренка, ухватив в охапку кошку. Мряка мяукала и недовольно дергала хвостом. - У нас в классе уже все девчонки в него влюбились! -Да, сын, вы, молодежь, все друг друга знаете, кто это? - присоединился батя. - Отличный бой с тенью. Такие трюки выделывал - я, блин, чуть сам не поверил, что за ним мессеры гонятся. -Я, батя, дятла не гребу, чо это за кун такой. Не “Выстреловский” - это точно. Тамошних я всех знаю. Погоди, по инетику пошарю, может, выжму что. -Выжимай-выжимай, - пропела сестренка. - Смотри не надорвись только. Без тебя все обшарили. Ничего нет. -Ты искать не умеешь, - Вовка щелкнул Верку по носу и отобрал у нее ноут. - Кто у нас организатор всего безобразия? Мэрская дочка Маринка, она же Тхури. -У нее днявочки нееет, - обиженно протянула Верочка, - Она ее полгода как снесла-а-а. -Ага, зато есть инста. Вот туда-то мы и пойдем. Через пару минут семейство созерцало новую серию комиксов. Мышь добилась почти портретного сходства. Зеркало был опознан и Верка, отпустив немедленно удравшую под диван кошку и отвоевав обратно свой розовенький ноут, понеслась разносить инфу подружкам. -Забугорный, значит, - батя презрительно сплюнул. - Клоун, петрушка. -Интересно, сколько ему заплатили? - призадумалась матушка. -Небось до фига. И все из наших карманов. А, провались этот Пузырь… “Батя, батя. Мастер переобувания в воздухе. Сам же на выборах за него голосовал. А еще удивляешься, в кого я такой”. Вовка поспешил сменить тему. -Бать, а ты знаешь, где пожар был, который с самолетом засветился в новостях? На Гуреевской, где Зойка чиндоговская жила. Свеженький ремонт, туды-сюды - все накрылось. Хозяин аж без трусов выскочил и на соседском балконе мудями звенел, гы. Я зафоткать успел. Верка у себя? У себя. Глянь, гыгысь. -Вот жена от родни вернется, будет ему! - кровожадно сказала мать. -Да небось уже вернулась и гоняет его по двору шваброй. -Сама дура виновата - нехрен было за алкаша выходить, - подытожил батя. - Давай, мать, на стол собирай. Праздник как-никак. . Как хорошо известно, беда одна не приходит - стоило Вовке явиться на работу, как его немедленно вызвала к себе Дина. Пока шел - успел вспомнить все свои прегрешения. Вроде, до вызова на ковер ни одно из них не дотягивало, да и вместе тоже. Но, переступив порог начальского кабинета, Вовка счел, что лучше уж было бы быть вызванным на ковер за грехи. Первым вопросом Дина поинтересовалась, был ли Вовка на празднике. -Ну, был… -И что сумел выяснить? Выслушав Вовку, Дина состроила недовольную гримаску -Это все я знаю без тебя. Кто летал? -Имени не выяснил, знаю прозвище. Зеркало. -Очень плохо, - презрительно фыркнула начальница. - А чо плохого-то? Он иностранец, телохранитель забугорной подружки мэрской дочки. -О да, - прищелкнула языком Дина, - Она очень хорошо танцевала на празднике классический пасадобль с Тимуром Медведевым под патефон. Откуда приехал? -Не знаю. Судя по Маринкиной инсте, она и сама не в курсе. Это где-то у черта на рогах и страну эту на карте хрен найдешь - такая она маленькая и непризнанная. И панки эти оттуда же. -Состав группы? -Не в курсе, но знаю мякотку. За ударной установкой у них стоял наш поп, настоятель того храма, где раньше поп Савва был. Ну как, Динара Георгиевна? Интересант? -Интересант. Вот что, тролль зеленый. Праздник пиаришь со всех аккаунтов. Со Злоязыкого можешь проехаться по батюшке. О его художествах уже известно. Впрочем, я сомневаюсь, что ему найдут замену… -Да проклятый приход же, проклятый! А поп Савва, между прочим, вчера двинул кони от инсульта прям в дурке. И не буду я ничего хвалить, хвалить я не умею, а умею только обсирать. У меня принцип куриный - клюй ближнего, сри на нижнего. -Ты мне, чучело, только попробуй в городской газете вякнуть про проклятый приход. Тут тебе не “Сокрытое” , а “РоГа”. Некролог дадим. А из тебя, придурок, я человека сделаю. Журналист должен уметь все, и хвалить и ругать. Диплом в своей шарашкиной конторе защитил уже? Впрочем, это не важно. Пойдешь получать второе высшее. В университет на журфак. Контора оплатит. -Чооо? Пошла на хуй, чмо пиздоглазое. Отучился уже, хватит. Вовка охамел от досады и откровенно залупался. “Ну выгони меня, выгони! На выходное пособие как раз кредит и закрою, а там устроюсь куда-нибудь”. -Не могу, сладенький, там уже тобой занято. Минус месячная надбавка, минус годовая премия, - спокойно отреагировала Дина. - Запомни, урод. Из Конторы уходят только ногами вперед. А сейчас пшел вон. “Хочу обратно в Средиземье, где можно было нести околесицу и никто по мозгам не ездил! Где-то мой любимый трактир, скотина, солома, купцы, кум староста, вернейший дайн, Лысый Том, жирная Мэгги, Чуркестан, косая дура Элис, шлюхи с судомойками, лютня и уютная моя каморка на чердаке, где есть камин, топчан и два стула, и дверь запирается на крючок”, - подумал Вовка.