Не прошенная помощь в переправе Афины Парфенос

Наша небольшая команда зависла в десяти футах над землей, паря над ресторанным двориком. Затем Рейна с Нико упали на огромную птичью клетку, которая тут же развалилась, свалив их в скопище горшечных папоротников; три находящихся там попугая не на шутку встревожились. Тренер Хедж, в свою очередь, плюхнулся в навес над баром, а я за него успела только ухватиться, так что посадка была довольно жесткой, но не такой плохой как могла бы быть. Афина Парфенос с ужасным грохотом приземлилась на ноги, расплющив внутренний дворик. Темно-зеленый зонтик отскочил вверх, накрыв собою статую Ники в руке Афины. Теперь богиня мудрости выглядела так, словно попивала тропический напиток. — Гах! — закричал тренер Хедж. Навес порвался, и он упал за барную стойку под рокот бутылок и стаканов. Сатир быстро оправился, схватил бутылку содовой и налил себе попить. В волосах у него запутались десятки маленьких пластиковых мечей. — Мне здесь нравится! — он забросил кусок ананаса себе в рот. — Но в следующий раз, малыш, будь добр приземлить нас на землю, а не на десять футов над ней. Нико вылез из папоротников и завалился на ближайший стул, попутно отмахиваясь от синего попугая, который так и норовил сесть ему на голову. После сражения с Ликаоном, его разорванная авиаторская куртка очутилась в мусорном баке. Черная футболка с черепами также была не в лучшей форме. Рейна наложила швы ему на бицепс, что придало Нико слегка жутковатое сходство с Франкенштейном, однако его порезы все еще были красными и опухшими. Царапины от когтей оборотня, в отличии от укусов, не передают ликантропию, что было очень большим облегчением, но заживают они весьма медленно и очень болезненно. — Я должен поспать, — Нико казался не от мира сего. — Мы в безопасности? Я, кряхтя, поднялась и осмотрела дворик. Место казалось безлюдным, хотя я не понимала почему. В это время суток оно должно быть переполненным. Вечернее небо светилось темным терракотовым оттенком — таким же цветом, что и стены здания. Окружившие атриум балконы на втором этаже пустовали, если не считать свисающих с белых металлических перил азалий в горшках. Стеклянные двери ресторана демонстрировали, что внутри помещения было темно. Единственные звуки исходили от одиноко булькающего фонтана и недовольного, изредка вскрикивающего, попугая. — Это Баррачина, — сказала Рейна. — Ась? — нахмурилась я, потирая ушибленную ногу. — Где баранина? — Хедж открыл банку с коктейльными вишенками и опустошил ее за раз. — Это знаменитый ресторан, — ответила Рейна. — Находится в самом сердце Старого Сан-Хуана. Кажется, где-то в шестидесятых здесь изобрели саму «пину коладу». Нико съехал со своего стула, свернулся калачиком на полу и засопел. Тренер Хедж рыгнул. — Ну, видимо, мы остаемся здесь надолго. — пробормотала я, подпрыгнув на барную стойку, выхватив, с другой стороны, жестянку Колы. — Если они не изобрели никаких новых напитков с шестидесятых годов, то они в пролете. Займусь-ка я работой! — пока Хедж рылся за стойкой бара, Рейна свистнула Ауруму и Аргентуму. После сражения с оборотнями гончие выглядели немного потрепанными, но она все равно поставила их на стражу. Декоративные железные ворота были заперты. Табличка на испанском и английском языках гласила, что ресторан закрыт для частной вечеринки. Это было странно, так как место пустовало. В нижней части таблички виднелись инициалы ХДП. Я выглянула за ворота. Улица была необычайно тиха. На синем мощенном булыжником тротуаре не было никакого движения, как, собственно, и самих пешеходов. Пастельные витрины магазинов были закрыты и темны. Сегодня воскресенье? Или что-то вроде выходных? Позади меня тренер Хедж счастливо присвистнул, когда создал ряд из блендеров. На плечах Афины Парфенос щебетали попугаи. Сегодня двадцать пятое июля. Остается семь дней до первого августа, и еще три до маминого дня рождения. В теории, у нас было достаточно времени, чтобы добраться до Лонг-Айленда. Нико истратил столько энергии, путешествуя по теням… Если он продолжит доводить себя до предела последующие семь дней… Звук блендера прервал мои мысли, и я вздрогнула, осознавая, что опять отправилась мысленно покорять вселенную, застыв на одном месте. — Хочешь коктейль? — спросил тренер. — Из ананаса, манго, апельсина и банана, усыпанными горой кокосовой стружки. Я назвал его «Геркулесом»! — Только этого парня нам тут и не хватало, — пробубнила я, хватая стакан с коктейлем и делая большой глоток. — Рейна, хочешь? — Я.… не надо, спасибо, — Рейна посмотрела на балконы атриума. — Думаю, нужно разведать второй этаж. Мне не нравится… Темная фигура мелькнула на балконе справа. Чуть повыше, на краю крыши появилось ещё несколько силуэтов на фоне оранжевых облаков. Рейна обнажила свой меч, пока я только потянулась к своему, но было слишком поздно. Вспышка серебра, слабый свист, и в шею Рейны уткнулась игла. Она рухнула рядом с Нико. — Рейна! Что-…? — не успела я договорить, как свист повторился, шею пронзила боль и через секунду зрение затуманилось, конечности превратились в спагетти. В глазах начало темнеть. Сквозь пелену я видела, как гончие Рейны бросились к ней, но вдруг захлебнулись в своем лае и рухнули на пол, а я вместе с ними. — Эй! — крикнул тренер из бара. Свист повторился. Тренер рухнул с застрявшим в шее серебряным дротиком. Я попыталась позвать Нико, разбудить его, но голос меня подвел. Тело совершенно не слушалось. Тёмные фигуры выстроились на крыше. Некоторые тихо и грациозно спрыгнули во двор. Один из них наклонился то ли ко мне, то ли к Рейне. Я смогла разобрать только туманное пятно серого цвета. Приглушенный голос что-то произнес, и я потеряла сознание. Последние дни, пока я спала у пьедестала Афины Парфенос, мне ничего не снилось, что было одновременно облегчением, ведь я могла хорошо поспать и выспаться, и тягостной ношей, так как мне было неизвестно что сейчас происходит с «Арго-2». Но сейчас я отчетливо поняла, что нахожусь в машинном отделении. Верхняя часть тела Лео находилась в стене, в небольшом промежутке между отделами сантехники и электропровода. Он то и дело что-то бормотал, стуча молотком. — Лео! — прозвучал позади меня голос Пайпер. Я развернулась и увидела стоящую в двери дочь Афродиты. — Ты нам нужен! У Лео что-то с грохотом выпало из рук, и он громко вздохнул: — Говори со штанами, Пайпер! Потому что мои руки заняты! — Я не буду разговаривать со штанами. Встречаемся в кают-компании. Мы почти в Олимпии. — я слегка нахмурилась. Олимпия? Зачем им лететь в Олимпию? — Ага, ладно. Дай мне секунду. — В любом случае, что ты там делаешь? Ты ковыряешься в корпусе уже несколько дней! — Регламентные работы. — по затылку у меня прошел холодок. Регламентные работы. Лео часто так говорил, когда ковырялся в чем-то что не требовало планового или, тем более, внепланового осмотра, то и дело отвлекаясь на свои мысли. Я посмотрела на Пайпер. Она хорошо знала, когда Лео лгал, и сейчас посмотрела на него обеспокоенным взглядом. — Лео… — Эй, раз ты тут, сделай мне одолжение. У меня чешется прямо под… — Хорошо, ухожу я! Я вздохнула. Лео не любил говорить о себе, вернее, своих чувствах. Чего уж там скрывать, я тоже была не мастером по этим делам, но все же… Мне хотелось усадить Лео где-нибудь посреди палубы, желательно привязав к мачте, и заставить его выложить мне все его переживания, но я не могла. Я была за тысячи миль от него, спала и видела этот сон после того, как в меня запустили иглой с, предположительно, транквилизатором. Тут Лео наконец вылез из тесного пространства. Завивающиеся волосы торчали в разные стороны, лицо было там и тут покрыто небольшими пятнами от моторного масла и скажи, а в глазах застыла печаль. В груди у меня кольнуло. Снова. Я оставила Лео одного, вместе с его дурацким чувством вины и беспокойством о словах Немезиды по поводу того что он никогда не найдет места среди своих друзей. Я отправилась в этот поиск как раз потому что не хотела оставлять его на произвол судьбы, гадая как он там, а теперь… Теперь мои страхи снова начали меня поглощать. Слова Пайпер об огне и буре снова промелькнули у меня в голове. По, вроде как, не существующему телу прошла дрожь. Лео протер лицо и руки, и вышел из комнаты. Я пошла вслед за ним, похоже, в его каюту. Честно говоря, каютой это было назвать сложно. Матрац был завален проводами, гвоздями и деталями нескольких разобранных бронзовых механизмов. Большую часть его комнаты занимали три массивных шкафа для инструментов на колесиках — Чико, Харпо и Граучо. Стены были обвешены различными электроинструментами. А на рабочем столе взгромоздились копии технических чертежей Сфер и забытые тексты Архимеда, которые мы вынесли из подземной мастерской в Риме, трудясь над их переводом. Он даже спал здесь нечасто. Мой взгляд упал на доску заметок над рабочим столом Лео. Там рядышком висели два рисунка. Первый, тот, что по словам Лео он нарисовал, когда ему было 7 — рисунок мелками, изображающий «Арго-2», а рядом с ним висел… Мой портрет. Я слегка приподняла брови, и подошла поближе. В углу маленьким аккуратным почерком были выведены инициалы «Х.Л» и я сразу догадалась что это дело рук Хейзел. Я всмотрелась в рисунок. И правда, почти точная копия меня: те же глаза, губы, лагерная футболка и слегка путанные волосы, заколотые моей драгоценной заколкой. На рисунке я улыбалась, слегка приоткрыв рот, будто бы рассказывая о чем-то смешном. Вдруг через громкоговоритель раздался скрежет Фестуса, заставивший меня подскочить. — Да, спасибо, дружище, — сказал Лео. — Уже иду. — я повернулась к нему, и поняла, что он тоже смотрел на рисунок. Я подошла к парню, попробовав дотронуться до его щеки, но моя рука лишь прошла сквозь него. Я стояла перед ним, надеясь что он заметит меня, и вдруг он произнес: — Я вернусь к тебе, Принцесса. Я же поклялся. — я вздрогнула, на секунду обрадовавшись, что он может меня видеть, но он все продолжал смотреть сквозь меня, на рисунок. Он неожиданно улыбнулся, скорее всего своим мыслям, и направился вон из каюты. Я хотела было последовать за ним, но все вокруг меня резко затрясло. — Ламбракес, поднимайся! — крикнул голос тренера Хэджа. Я тут же открыла глаза, и увидела перед собой сатира и стоящего рядом с ним Нико. Рейны нигде не было. — Что… — мой голос звучал хрипло, перед глазами все еще было немного мутно. — Где?.. — Это охотницы. — коротко пояснил Нико, помогая мне подняться на ноги, хотя до меня все еще ничего не доходило. — И Орион. — Ох мать моя… — пробормотала я, слегка пошатнувшись. — Мирным это путешествие никак не назовешь… — Нате, — тренер кинул мне что-то яркое в лицо закрыв обзор на мир вокруг. Я убрала ткань с лица и увидела яркую тропическую рубашку. В руках у Нико была точно такая же. — От ваших рванных лохмотьев уже проку никакого. — Кто бы говорил, тренер, — пробормотала я, кивнул на футболку самого сатира. Он с гордостью королевы Англии напялил тропическую рубашку поверх своей порванной. Мы с Нико нехотя стянули с себя наши «лохмотья» и одели на себя рубашки. И как только я застегнула последнюю пуговицу, со стороны улицы послышался грохот. Мы тут же бросились туда и через пару минут появились рядом с ней Рейной и стоящей рядом с ней охотницей. — Талия! — улыбнулась я, приобняв девушку. — Алекс! — охотница улыбнулась, погладив меня по макушке. И тут она в момент стала серьезной. — Ты знаешь, что твоя мама целое лето названивала Хирону через почту Ириды, требуя, чтобы тебя нашли?! — Вот черт… — выругалась я. — Он ей сказал…? — Что ты даже не появлялась в лагере и скорее всего сбежала на «Арго-2»? — взгляд Талии был серьезен. — О да. — Диониса ему в напарники, ну что за проклятье…?! — скривилась я. — Нико, — сказала Рейна. — Ты выглядишь… — Ни слова о рубашке, — предупредил он. — Ни единого слова. — Почему нет? Тебе идет, — хохотнула я. — Зачем вы вернулись за мной? — спросила претор. — Вы бы могли спокойно уйти. Все это время гигант отслеживал меня. Если бы вы ушли… — Я же уже говорила, Рейна, — я ухмыльнулась. — Мы своих не бросаем. Особенно на убой гигантам. — Ага, а теперь давайте убираться отсю… — проворчал было тренер, но он посмотрел через плечо Рейны, и его голос дрогнул. Рейна обернулась. Я тоже подняла взгляд и увидела что балконы на втором этаже особняка были переполнены горящими фигурами: человек с раздвоенной бородой и в ржавой броне конкистадора; другой бородатый мужчина из восемнадцатого века в пиратской одежде, усыпанной огнестрельными отверстиями; дама в кровавой ночной рубашке; капитан ВМС США в белом костюме; и еще с десяток людей. — Нет… — пробормотала Рейна. Нико взял ее за руку. — Рейна, кто они? Что они…? — Я не могу, — умоляла она. — Пожалуйста. — Всё хорошо. — Нико вперился взглядом в балконы. Призраки исчезли. — Мы вытащим тебя отсюда, — пообещал Нико. — Нужно уходить. Талия взяла Рейну за другую руку. И наша бравая пятерка побежала к ресторану, где находилась Афина Парфенос. Позади послышался взрыв греческого огня и вопль Ориона.

***

Поставьте меня перед выбором — умереть или оказаться в супермаркете Зиппи в Буфорде, и решить будет крайне сложно. Если подумать, то на земле мертвых меня может навещать Нико, передавая какие-нибудь новости из мира живых… — Я все равно не понимаю, — бормотал тренер Хедж, пока мы брели по центральному проходу. — Они назвали целый город в честь стола Лео? — Думаю, город появился первым, тренер, — ответил Нико. — Ну, этим на вид как минимум лет сто. — я взяла коробку пончиков с сахарной пудрой — Скучаю по тем португальским фартурам. Мы купили аптечку первой помощи, пачку бумаги (чтобы тренер Хедж мог писать больше писем-самолетиков своей жене), фастфуд с содовой (потому что шведский стол в новой магической палатке Рейны снабжал нас только здоровой пищей и свежей водой, что было крайне не приемлемо для трех подростков) и различные туристические принадлежности для бесполезных, но впечатляюще сложных ловушек для монстров от тренера Хеджа. Я надеялась найти новую одежду, вне зависимости от того насколько ужасной она будет. Мы покинули Сан-Хуан два дня назад, и мне уже порядком поднадоело ходить в тропической рубашке. В лагерь мы возвращались вдоль двухпутной дороги; солнце припекало. Похоже, данный уголок Южной Каролины состоял преимущественно из заросших растительностью полей, перемежеванных телефонными столбами, и деревьев, покрытых лианами кудзу. Сам город был собранием портативных металлических сараев — шести или семи; наверное, его население было таким же маленьким. Дорогу к лагерю мы отыскали без проблем: Афина Парфенос служила высочайшим ориентиром. А в новой камуфляжной сети она блестела серебристым светом, словно очень яркое привидение ростом в сорок футов. Статуя, видимо, хотела, чтобы мы посетили место образовательной значимости, потому как приземлилась рядом с историческим памятником с пометкой «Буфордская резня» на посыпанном гравием участке земли, находившемся на пересечении направлений Никуда и Ничего. Палатка Рейны разместилась в роще деревьев примерно в тридцати ярдах от дороги. Рядом стояла прямоугольная пирамида — сотни камней, нагроможденных в форме большой могилы, с гранитным обелиском в качестве надгробия. По кругу были раскиданы увядшие венки и сломанные пластмассовые букеты, от которых атмосфера становилась еще более удручающей. Аурум и Аргентум играли в догонялки в лесах с одним из тренерских мячей для гандбола. С тех пор, как металлических гончих отремонтировали амазонки, они вели себя резво и жизнерадостно — в отличие от их хозяйки. Рейна сидела по-турецки у входа в палатку, вперившись взглядом в мемориальный обелиск. После произошедшего в Сан-Хуане она была не особо разговорчива. Монстры притихли — что настораживало. Да и от охотниц и амазонок больше ничего не было слышно. Как только мы подошли поближе, Рейна обратила к нам свой взгляд. — Я все поняла. — Узнала, что это за место такое? — спросил Хедж. — Хорошо, потому что оно сводит меня с ума. — Битва при Уоксхоу, — сказала она. — А… — глубокомысленно кивнула я. — Жуткое, вроде бы, было мочилово… — Ты уверена? — Нико слегка нахмурился. — 1780 год, — пояснила Рейна. — Американская революция. Греческие полубоги в большинстве своем были колониальными лидерами, римские — британскими генералами. — Потому что Англия в те времена была похожа на Рим, — догадался Нико. — Разрастающаяся империя. Рейна подобрала сломанный букет. — Думаю, поэтому мы здесь и приземлились. Это моя вина. — Ой, да ладно тебе, — усмехнулся Хедж. — Ты не виновата, что мы очутились в буфордском магазинчике Зиппи. Это просто случайность. Рейна повертела в руках поблекшие пластиковые цветы. — Во время революции британская кавалерия окружила четыре сотни американцев. Колониальные труппы были готовы сдаться, и даже опустили оружие, однако британцы жаждали крови. Это была жуткая бойня… выжили лишь немногие. — меня это вовсе не шокировало. После путешествий по пол мира и множества услышанных мною историй о зле и смерти, военная резня едва ли казалось достойной удивления. Я подняла брови. — И причем тут ты? — Британским командиром был Банастр Тарлтон. Хедж фыркнул. — Слыхал я о таком. Чокнутый парень. Его прозвали Мясником Бенни. — Да… — Рейна с трепетом вздохнула. — Он был сыном Беллоны. — Вот оно как, — Нико уставился на огромную могилу. Я присела рядом с Рейной и решила рискнуть ее разговорить. — Значит, ты думаешь, что нас притянуло сюда потому, что у тебя есть некая связь с этими призраками. Что-то вроде этого случилось и в Сан-Хуане, да? — я сосчитала до десяти. Рейна молчала, вертя в руках пластиковый букет. — Я не хочу говорить о Сан-Хуане. — А стоит. Знаешь, —сказал Нико, плюхаясь по другую сторону от Рейны. — Многие приведения потеряли свои голоса. Миллионы из них бесцельно бродят по полям Асфоделей, пытаясь вспомнить кто они такие. И почему так происходит? Потому что при жизни они так и не дали себе шанса. Они никогда не выговаривались, и их никто не слышал. Твой голос — это твоя личность. Если ты им не пользуешься, — сказал он, пожав плечами, — Ты уже на полпути на Асфодели. Рейна нахмурилась. — Так вот как ты людям настроение поднимаешь? Тренер Хедж прочистил горло. — Что-то это начинает давить мне на психику. Пойду напишу еще писем. — последнее время тренер много писал, очевидно, не только Мелли. Деталями Хедж не делился, однако намекал, что пытался раздобыть помощь. Насколько мне было известно, писал он Джеки Чану. — А я одолжу вам свои силы, если не возражаете, — усмехнулась я, решив, что, возможно, о призрачной проблеме Рейне лучше поговорить с Нико, и мне навязываться не стоит. С этими словами тренер кивнул мне, взял свой блокнот и направился в лес, а я выхватила из пакета с покупками пачку шоколадного печенья, коробка из-под которого выглядела так будто его срок годности вышел лет тридцать назад, и последовала вслед за тренером, распечатывая закуску. — Я думал ты не против душевных откровений, — сказал Хэдж, когда мы шли в глубь леса.— Ты этим часто занималась в Лагере, насколько я помню. — Иногда все же, есть откровения, которые не предназначены для моих ушей. — улыбнулась я, закидывая себе в рот печенье. — Я знаю какого это потерять друга в битве, но я всю жизнь жила в полной, можно сказать, обычной семье. Семейные проблемы, особенно с примесью призраков мне не понять. — Это вообще мало кому понять, по-моему… — хмыкнул тренер и опустился на ближайший пинок. Я развалилась рядом на траве, закинув руки за голову, смотря на кроны деревьев, подверчивающихся солнцем. — Как там Вальдес? По шее прошли мурашки при мысли о Лео, и я грустно улыбнулась, представив себе как крепко мне все же хочется его обнять; — Когда нас вырубили транквилизатором, я видела сон. — я начала легонько ерзать на траве. — Тогда они были в порядке, и направлялись в Олимпию. — Олимпию? — сатир нахмурился, — Зачем им в Олимпию? Я пожала плечами, не сводя взгляда с деревьев. Мы оба молчали, и слышен был только скрип карандаша о бумагу, пение птиц и шелушение крон деревьев. Я попросила духа ветра отправить письмо тренера после того, как тот закончит его написание. Настолько мирной обстановки вокруг меня не было уже очень давно. Я прикрыла глаза, прислушиваясь к пению птиц, потихоньку начиная засыпать. Не знаю сколько времени прошло, и надолго ли я задремала, но разбудил меня крик тренера Хэджа: — Ламбракес, поднимайся! — я тут же подорвалась, и увидела бегущего в сторону лагеря сатира. Не раздумывая, я последовала за ним. — Что случилось?! — спросила я. — У меня отличные новости! — жизнерадостно крикнул Хэдж, и мы появились на поляне в самый что ни на есть подходящий момент. Завидев римлянина в амуниции — в руках, он держал пилум, а копна каштановых волос ниспадала ему на глаза — мы оба замерли. — О.… ладно, проехали. — сатир тотчас же смял самолетик и проглотил его. Нико с Рейной вскочили на ноги, до этого сидя там, где мы их и оставили. Аурум и Аргентум подбежали к своей хозяйке и зарычали на незваного гостя. Я недоумевала, как этому парню удалось подобраться незамеченным настолько близко, и поэтому вытянула из ножен свой меч. Если это друг — засуну его обратно и извинюсь за недоверие. Если враг — лучше рано чем поздно. — Брайс Лоуренс, — узнала его Рейна. — Новый боевой пес Октавиана. Римлянин склонил голову, а я только тяжело выдохнула. Значит враг. Я посмотрела его в глаза и поняла что они были зелеными — не цвета морской волны, как у Перси, — а словно тина на пруду. — У авгура много псов, — ответил Брайс. — А мне просто повезло выйти на вас. За твоим греческим дружком, — он кивнул на Нико, — Было легко следить. От него смердит Подземным миром. Нико обнажил свой меч. — Много знаешь о Подземном мире? Хочешь, устрою тебе экскурсию? Брайс рассмеялся. И, для справки: зубы у него желтые. — Думаешь запугать меня? Я потомок Орка, бога нарушенных клятв и вечных наказаний. Я самолично слышал вопли грешников. Это музыка для моих ушей. И скоро я добавлю еще одну проклятую душу к этому хору. — с этими словами он усмехнулся и посмотрел на Рейну.  — Отцеубийство, да? Октавиан будет в восторге от этой новости. Ты под арестом за многочисленные нарушения римских законов. — Твое пребывание здесь — нарушение римского закона, — возразила Рейна. — Римляне не выполняют задания в одиночку. Во главе миссии должен быть центурион или вышестоящий по рангу. Ты новичок, да и присвоение тебе этого ранга было ошибкой. У тебя нет полномочий арестовывать меня. Брайс пожал плечами. — В военное время правила особо податливы. Но не волнуйся ты так. Как только я приведу тебя на суд, я буду вознагражден и стану полноправным членом легиона. Также я подумываю о повышении в центурионы. После грядущей битвы, несомненно, появится множество вакансий. Некоторые офицеры не выживут, особенно те, которые не умеют правильно расставлять приоритеты. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — моя рука с заложенным в ней мечом легко тряслась. Мой голос скорее всего дрогнул пару раз, но мне было просто фиолетово. В горле у меня застрял ком, который я никак не могла проглотить. Этот парень говорил о смертях тех легионеров как о каком-то пустяке. Мне хотелось подойти и с размаху зарядить ему по башке, желательно переставив его мозги на место. В памяти плыли размытые картины прошлого лета, тела моих мертвых друзей… Я сжала рукоять своего меча двумя руками, пытаясь унять дрожь. — Появиться много вакансий? Это не просто места в кинотеатре, ты говоришь о смертях своих товарищей! Живых людей! — Лучше молчать, гречанка. — огрызнулся парень, будто бы я была какой-то дворовой шавкой. — Тебе лучше беспокоиться о смертях твоих товарищей, а не наших легионеров. Тренер Хедж поднял свою биту. — С основами римского этикета я не знаком, но можно мне сейчас врезать этому парню? — О, фавн, — проговорил Брайс. — Интересно. Я слышал, что греки действительно доверяют своим полукозлятам. Хедж заблеял: — Я сатир. И можешь не сомневаться, я с удовольствием огрею тебя этой битой по башке, мелкий сопляк. — Тренер…! — я хотела было остановить сатира, однако стоило его ноге коснуться пирамиды из камней, как они тут же загрохотали, словно земля под ними вскипела. Из места захоронения начали вылезать воины-скелеты — спарты, одетые в разодранные бордовые британские мундиры. Хедж попятился назад, и тотчас был схвачен под руки первыми двумя. Скелеты приподняли сатира над землей. Тренер выронил биту и пнул спартов копытами. — Живо отпустите меня, вы, тупицы костеголовые! Я сделала шаг ему на встречу, чтобы помочь, но застыла, когда передомной начали вылезать британские солдаты; их численность заметно увеличивалась — пять, десять, двадцать… Я и меч поднять не успела, как Рейна и ее металлические гончие оказались окружены. — Забыл упомянуть, — начал Брайс. — По правде говоря, я выполняю это задание не в одиночку. Как видите, у меня есть подкрепление. Эти ребята в бордовых мундирчиках обещали колонистам пощаду, а на деле подарили им жестокую смерть. Лично я в восторге от хорошей резни, но, поскольку британцы нарушили свои клятвы — их души были прокляты, и теперь они обязаны служить Оркусу. А это значит, что они так же находятся и под моим контролем, — он указал пальцем на Рейну. — Взять девчонку! Спарты пошли в атаку. Ауруму и Аргентуму удалось положить нескольких, однако остальные скелеты быстро повалили гончих на землю и зажали им морды своими костлявыми конечностями. Затем солдаты схватили Рейну за руки. Нужно отдать им должное: для ходячих трупов они передвигались довольно-таки быстро. Я ударяла надвигающиеся на меня скелеты мечом, и они периодически падали, заменяясь на других. Ветра никак не хотели приближаться к мертвым, так что я осталась без сил, только со своим мечом. — Нико! — крикнула я, заметив, что парень застыл. Я сделала маневр, и оказалась рядом с парнем, легонько толкнув его в плечо. Наконец, Нико пришел в себя. Он ударил скелетов мечом, однако тот прошел сквозь них. — Что такое, сын Аида? — голос Брайса был наполнен лживым сочувствием. — Теряешь хватку? Мы оба попытались растолкать скелетов, чтобы освободить себе дорогу. Тем не менее, их было слишком много. Брайс, Рейна и тренер Хедж оказались словно за каменной стеной. — Нико, Алекс выбирайтесь отсюда! — крикнула Рейна. — Забирайте Афину Парфенос и уходите! — Да, валяйте! — согласился Брайс. — Ты, сын Аида, конечно же, осознаешь, что следующий прыжок в тень станет для тебя последним. Твои силы на исходе. Но ты не стесняйся, забирай статую с собой. Я опустила взгляд со скелетов на Нико. В руках у него покоился меч из стигийской стали, только вот ладони его были темными и прозрачными, словно дымчатое стекло. Он растворялся под прямым солнечным светом. — Прекрати! — крикнула я, глянув на римлянина. — Ох, я не при делах, — протянул Брайс, — Но мне любопытно, чем всё закончится. Если ты все же попытаешься перенести статую вместе с девчонкой, то исчезнешь с ними навсегда и непонятно где. В противном случае… что ж, мне приказали привести Рейну живой, дабы судить её за измену. А вот приказа насчет вас с фавном у меня нет. — Я сатир! — крикнул тренер и пнул одного скелета в его костлявую промежность. В итоге сам Хедж ушибся сильнее, чем британский солдат. — Ай! Тупые дохлые британцы! Брайс опустил копье и легонько ткнул им тренера в живот. — Интересно, какой у тебя болевой порог. Я экспериментировал со всеми видами животных, даже собственного центуриона прикончил… а вот с фавнами я никогда не работал. Ох прости, ты же у нас сатир. Так вы перерождаетесь? Мне любопытно, сколько боли ты вытерпишь, прежде чем превратишься в клумбу маргариток. Я рвано вздохнула, перехватывая меч. Я почувствовала, как легкие наполняются холодом; такое случалось только когда меня распирало от злости. Я на дух не переношу людей вроде Брайса Лоуренса, которые причиняют боль исключительно ради веселья. — Сейчас же, — начала я, осипшим голосом, но горло сжало, и я не смогла продолжить фразу. Это за меня сделал Нико, причем куда увереннее чем это бы сделала я. — Оставь его в покое, — предупредил парень. Брайс изогнул бровь. — Или что? Да на здоровье, выдай что-нибудь подземельное, Нико. А я с радостью погляжу на твои потуги. Правда, мне кажется, что любой крупный фокус с твоей стороны заставит тебя померкнуть навечно. Жду не дождусь. Рейна пыталась высвободиться. — Брайс, оставь их в покое. Хочешь забрать меня в качестве пленника — так оно и будет. Я пойду по собственной воле и предстану пред дурацким судом Октавиана. — Отличное предложение, — наконечник копья Брайса оказался в нескольких дюймах от ее лица. — Ты и понятия не имеешь, что задумал Октавиан, так ведь? Авгур занимается сбором союзников, тратит деньги легиона… Рейна сжала кулаки. — У Октавиана нет никакого пра… — У него есть право власти, — отрезал Брайс. — Свое ты потеряла, когда сбежала в древние земли. Первого августа ваши греческие друзья из Лагеря Полукровок убедятся, что с Октавианом шутки плохи. Я видел конструкции его машин… и был весьма впечатлен. — Октавиан может обломиться, — рыкнула я. — Никакой битвы не будет. Я почувствовала, как аура Нико начала рассеиваться. Во время пребывания на «Арго-2», все что я могла сказать об аурах, это то, что их было больше или меньше обычного. Когда мы с Лео плыли на катере, я ощущала только его. А сейчас я вдруг поняла, что перестаю чувствовать Нико. Волна паники начала возрастать во мне. Я не могла дать Нико испариться, не могла, он должен остаться цел… Я начала рвано и учащенно дышать, и именно тогда встретилась взглядом с Рейной. Её сила прошла через меня — волна храбрости и стойкости заставила меня вновь трезво думать и спокойно дышать. Даже будучи окруженной мертвецами, Рейна Рамирес-Ареллано отличалась храбростью. И этой чертой характера она могла поделиться. Я сконцентрировалась, пытаясь соединить связь с аурой Нико, и глубоко вздохнув, положила ладонь на его плечо. Ладонь дотронулась до знакомого плеча. Сын Аида перестал пропадать. — Нико, — сказала дочь Беллоны, — Делай то, что должен. Мы тебя прикроем. Брайс усмехнулся, явно наслаждаясь происходящим. — Вы его прикроете? Ох, весело же будет, когда я притащу тебя на трибунал и вынужу сознаться в убийстве собственного отца. Надеюсь, тебя казнят древним способом — зашьют в мешок вместе с бешеной собакой и бросят в реку. Я всегда мечтал увидеть нечто подобное. Дождаться не могу, когда твой маленький секрет раскроется. — Брайс резко стеганул Рейну по лицу кончиком пилума, оставив на ее коже кровавую полосу. Первое что я помню, это крик. Температура воздуха вокруг Нико резко снизилась. Земля почернела. В этом ужасном вопле он обрушил потоки ярости и боли на всех, кто находился поблизости. Так, мы с Рейной и тренером Хеджем прочувствовали всю тяжесть его путешествия по Тартару; его пленение гигантами; дни, потраченные впустую в бронзовой вазе; мучительное пребывание на Арго II и его тягостную встречу с Купидоном в руинах Салоны. Мы четко и ясно услышали его невысказанный вызов Брайсу Лоуренсу: «Хотел секретов? Наслаждайся». Спарты рассыпались в пепел. Пирамиды из камней покрылись инеем. Брайс Лоуренс споткнулся, схватившись за голову; из его носа хлынула кровь. Нико подошёл к нему вплотную и сорвал табличку легионера-новичка с его шеи. — Ты этого не достоин, — прорычал сын Аида. Под ногами Лоуренса раскололась земля, и он очутился погребенным по талию. — Остановись! Брайс цеплялся за землю и пластиковые букеты, однако это не мешало его телу погружаться все глубже и глубже. — Ты принял присягу легиону, — в холодном воздухе от дыхания Нико шел пар. — И посмел нарушить ее. Ты причинил немало боли… и убил собственного центуриона. — Я-я не убивал его! Я… — Ты должен был умереть за свои преступления, — продолжал Нико. — Таково было твое наказание. Но вместо этого тебя изгнали, сказали держаться от лагеря Юпитера подальше. Твой отец, Оркус, может, и не жалует клятвопреступников… а вот мой, Аид, в действительности терпеть не может тех, кто избегает положенного им наказания. — Умоляю, не надо! — Ты уже мертв, — произнес сын Аида. — Призрак без голоса и памяти… ты больше никому не поведаешь чужие секреты. — Нет! — тело Брайса потемнело и стало невесомым, словно дымка. Он проскользнул в землю по грудь. — Нет, я Брайс Лоуренс! Я жив! — Кто ты? — переспросил Нико. Изо рта Брайса вырвался невнятный шепот. Очертания его лица смазались. Теперь он мог быть кем угодно — просто еще один безымянный дух среди миллиона ему подобных. — Прочь, — сказал Нико. Дух рассеялся. Трещина в земле закрылась. Нико обернулся. По лицу Рейны текла кровь. Аурум и Аргентум наворачивали круги, словно в их механических мозгах произошло короткое замыкание. Тренер вроде бы был невредим, как и я. И тогда сын Аида рухнул на землю. У нас заняло пару минут на то, чтобы оклематься. Первым очнулся тренер Хэдж, начиная бормотать ругательства на греческом. Услышав его голос, разрезавший тишину, я тут же вздрогнула, и подбежала к Нико, выронив меч из онемевших рук. Парень дышал, но был без сознания. А еще ему явно требовалась медицинская помощь, так как он снова начал рассеиваться. — Тренер! Займитесь своей спортивной медициной с толикой чего-то там, — сказала я. — Рейна, помоги… — Д-да… Через некоторое время Нико лежал на спальном мешке рядом с палаткой. На нем были только его шорты-боксеры и тысяча мерзких, по моему мнению, вымоченных в чем-то коричневых марлей, покрывавших все его тело.

***

Нико резко ахнул и его глаза распахнулись. — Слава богам, — над ним склонилась Рейна, положив свою прохладную ладонь ему на лоб. От кровоточащего пореза на ее лице не было и следа. — Отлично, — сказал тренер. — Еще совсем чуть-чуть. — Сатир взял большую прямоугольную повязку, покрытую липкой коричневой дрянью, и прилепил ее Нико на нос. — Что это? Фу. — Нико скривился. — О! — я вылезла из палатки, улыбаясь. — Проснулся, спящая красавица! — Вы… Вы пытаетесь посадить меня, словно растение? — пробормотал Нико. — Это спортивная медицина с толикой природной магии, — ответил тренер. — Можно сказать, мое хобби. Нико слегка нахмурился. — И вы это одобрили? Дочь Беллоны выглядела так, словно была готова упасть в обморок от истощения, но все же выдавила слабую улыбку. Я поставила рядом с тренером Хэджем заказанные им орешки и бутылочку изотоника. — Тренер Хедж вытащил тебя из лап смерти. — я присела рядом, и смахнула пару прядей с глаз Нико.  — Дробленый рог единорога, амброзия, нектар… — Рейна вздохнула. — Мы не могли этим воспользоваться. Твое тело так быстро исчезало. — Исчезало? — Не волнуйся об этом, малыш, — Хедж поднес соломинку ко рту Нико. — Выпей немного изотоника. — Я-я не хочу… — Ты выпьешь изотоника, — настоял тренер. Что Нико и сделал, не имея другого выбора. — Что со мной произошло? — спросил сын Аида. — И с Брайсом… и с теми скелетами? Мы с Рейной и тренером Хеджем обменялись взволнованными взглядами. — У нас есть как хорошие новости, так и плохие, — сказала Рейна. — Но для начала поешь, — настояла я. — Тебе нужно набраться сил прежде, чем ты услышишь плохие…