Не прошенная помощь в переправе Афины Парфенос

Меня, Джейсона и Пайпер, бессознательно падающих после взрыва, перехватили и безопасно доставили на землю гигантские орлы, а вот Лео так и не объявился. Я, вместе с домиком Гефеста, целую ночь обыскивали всю долину и обнаружили там обломки сломанного корпуса Арго II, однако от Фестуса и его хозяина не осталось и следа. Монстры разбежались. Я сидела на крыльце домика Гермеса, уставившись в небо. Уже светало, и всю поисковую группу отправили на боковую — дети Гефеста отправились к себе, в домик номер 9, а я — в следствии отсутствия домика Эола — как обычно отправилась к домику Гермеса. Но я заснуть не смогла, поэтому просто смотрела на розовое небо над собой. Я нормально не спала с тех самых пор как мы покинули Буфорд, а это было два дня назад. Вернее, уже три. Я поняла, что снова застыла, и провела рукой по лицу. Почувствовав влагу, я осознала, что плачу. Зрение было размытым из-за слез, все вокруг смешалось и стало похоже на свеженаписанную картину, на которую опрокинули ведро воды, так что краски, цвета и контур смешались в одно пятно. Я услышала всхлипы и до меня наконец-то начало доходить что они исходят от меня. В лицо подул холодный ветер. Руки дрожали, но я все же смогла застегнуть пуговицы на моей курточке. В далеке вдруг послышался взрыв — это дети Гермеса пытались разминировать холмы. Лео всегда нравились взрывы. Клянусь, будь его воля — так он бы вместо пота вырабатывал нитроглицерин, и вызывая огонь взрывал бы все что захочется… В то время как он воспринимал вселенную как некий механизм, свою жизнь он ассоциировал с цепочкой взрывов, которые запутывают нить его судьбы, иногда с силой вырывая из нее людей, места, события… Поэтому, по мнению Лео, у него и была такая тяжелая судьба. Мне нравилась такая философия. И мне также нравились взрывы. Даже после взрыва, в котором погиб Бекендорф — они мне нравились. Но как говорила Афродита — от ненависти до любви один шаг. «А это значит», думала я, «Что и от любви до не навести тоже.» Первого Августа моя любовь к взрывам иссякла — ведь я испытала самый что ни наесть настоящий взрыв эмоций. — Бабах… — пробормотала я, сгребая в ладонь песок с земли, подбрасывая его, чтобы ветер унес его куда-нибудь далеко. Взрывы я теперь начала ненавидеть. Они разрывали изнутри, оставляя после себя столько разрушений и потерь… Хоть поняла я это только недавно, мне казалось будто я это всегда знала. Но все же есть взрывы, приносящие лишь радость… Те взрывы, с которыми ассоциировался у меня в голове — Лео, и какие по моему мнению, прошли по нити моей судьбы, когда я встретила его. Яркие, цветные, заставляющие огромное количество людей поднимать голову к небу и улыбаться. — Фейерверк… — громче чем раньше пробормотала я. — Фейерверк… Я вскочила со своего уже нагретого места и распахнув дверь в домик 11, вбежала в него, направляясь к заначке Стоуллов. Каким-то образом мне удалось не разбудить не единого полубога пока я вытаскивала из подсобки тяжелую картонную коробку, наполненную пиротехникой. Через минуту я уже выбежала из домика, направляясь к Кулаку Зевса. Если запустить их оттуда с правильной траекторией… Я не понимала, что делаю, была без какого-либо понятия, почему я это делаю, но… Я делала. Я взобралась на камни, вместе с коробкой, будто бы не замечая ее тяжести, и начала работу. Через минут пять, все было готово. Я вытащила из кармана зажигалку, и глубоко вздохнув, зажгла ее, поднося к фитилям, одному за другим. В небе начали появляться огненные фигуры, причудливо меняющие расположение, цвет и форму. Возникающие, гаснущие и возникающие вновь… Фонтаны искр, образующие букеты. Потоки огней, льющиеся водопадами. Миллионы цветных звезд, разрывающих ночное небо… Впрочем, фейерверк — предмет, удивительно не подходящий для описания. Фейерверк надо видеть. Живет он недолго — считанные мгновения — но всегда приносит вместе с собой счастье. Мои уголки губ слегка приподнялись, и я поняла, что в голове у меня повисла только одна мысль: «Прямо как Лео». Позже утром я видела много скорбящих лиц — не только по Лео, но и по другим павшим ребятам — и все они, казалось, видели мой салют. Проходя мимо меня, они кивали мне, некоторые измученно улыбались, другие хлопали по плечу. Закрытых саванами полубогов, греческих и римских, сжигали на лагерном костре. Хирон попросил Нико проследить за похоронными ритуалами, и тот, не раздумывая, согласился. Но похороны не были самым сложным. Таковым была встреча с экипажем Арго II на крыльце Большого дома. Я сидела на ступенях перед входом, поджав ноги под себя, положив подбородок на колени. Узел злости и горечи в груди развязался, заменившись на простую грусть и скорбь, но вина… Чувство вины никуда не ушло. Оно, казалось, всегда будет со мной. Джейсон, стоящий рядом со мной, понурил голову и даже его очки потерялись в тенях. — Мы не должны были оставлять его. Мы могли помочь… — Это неправильно, — согласилась Пайпер, вытирая слезы. — Все эти старания, чтобы добыть сыворотку жизни — все это было напрасно. Хейзел расплакалась. — Пайпер, где сыворотка? Достань ее. Пайпер озадаченно потянулась в свою сумочку и выудила оттуда замшевую тряпицу, в которой была завернута… — Пусто! — воскликнула она. Все взгляды разом обратились к Хейзел. — Как? — спросила Аннабет. Фрэнк приобнял дочь Плутона. — В Делосе… Лео отозвал нас в сторону. Он умолял помочь ему. Сквозь слезы Хейзел объяснила нам, как подменила сыворотку жизни на иллюзию — обман Тумана, — чтобы Лео мог оставить настоящий сосуд при себе. Фрэнк раскрыл нам его план уничтожить ослабленную Гею одним большим огненным взрывом. Ника и Аполлон подтвердили, что такой взрыв убьет любого смертного в радиусе четверти мили, поэтому Лео понимал, что ему придется убраться ото всех подальше. — Лео хотел сделать это самостоятельно, — пояснил Фрэнк. — Он питал слабую надежду, что… будучи сыном Гефеста, сможет пережить огонь; однако не мог допустить, чтобы рядом оказался кто-либо из нас. Он сказал, что мы с Хейзел, как римляне, поймем его жертву… но вы бы ее не приняли. Сначала я была готова рвать и метать. Я подорвалась с нагретого места, начиная ходить туда-сюда по крыльцу, сжимая и разжимая кулаки под сочувственные взгляды, однако с каждым новым словом Фрэнка и Хейзел гнев, казалось, рассеивался. Было сложно злиться на них, ведь они оба плакали. К тому же… план звучал в точности как хитрый, сложный, невероятно раздражающий и благородный поступок в стиле Лео Вальдеса. Наконец, я остановилась, и облокотившись о стену дома, издала что-то между всхлипом и смешком. — Будь он с нами, я бы его убила. Как он планировал принять сыворотку? Он же был один! — Возможно, он нашел выход, — сказал Перси. — Мы же говорим о Лео. Он может вернуться в любую минуту. Тогда мы поочередно придушим его. Вернуться. У меня в ушах прозвучали последние слова что Лео успел сказать: «Я поклялся, что вернусь к тебе». По макушке прошли мурашки. В горле снова образовался комок. Я и не заметила, как Хейзел обняла меня. К ней присоединилась Пайпер. И Аннабет. И Фрэнк. И Перси. И Джейсон. Нико, все это время стоявший в углу хотел было удалиться, но Грейс схватил его за локоть, и втянул в этот узлоподобное групповое объятье. Я тихо рассмеялась, и вскоре мы все ввосьмером, тихо посмеиваясь отстранились друг от друга. Нико еле заметно ухмылялся.

***

*** На следующий день, второй после битвы, римляне и греки бок о бок очищали поле битвы и ухаживали за ранеными, а я, с самого утра попрощавшись с друзьями, отправилась к родителям. Через несколько часов я уже была дома, и простившись с Аргусом, взбежала по лестнице к знакомой двери. Я уже было занесла руку чтобы постучать, как вдруг остановилась. Вся уверенность куда-то пропала. Я оглядела себя. Потрёпанные джинсы, старая, выцветшая лагерная футболка и новые кеды — те что были у меня были непригодны к использованию из-за расплавленной подошвы. Мои руки были перебинтованы, как и левое колено. На лице были царапины и синяки, на правой щеке — пластырь. Я вздохнула, вспоминая как вышла из дому в последний раз; чистой, беззаботной… Сейчас все было как-то по другому. Я не чувствовала себя беззаботной, и смотря в зеркало я больше не казалась себе такой как была раньше. Кларисса была права, я изменилась. Когда мне на плечи взгромоздилась ответственность к которой я была по правде говоря не готова, мне пришлось стать крепче чтобы она не раздавила меня — в глазах и голосе появилась уверенность, я начала мыслить и оценивать ситуацию по новому, стала храбрее. Но сейчас уверенности во мне не было ни капли, как и храбрости. Мой кулак все ещё был где-то в двадцати сантиметрах от двери. Я глубоко вздохнула. «Ничего страшно, это же твоя семья!» подумала я, и наконец-то постучала. Послышался грохот, будто бы кто-то выронил что-то тяжелое из рук, шарканье ног и через секунду дверь распахнулась. На пороге стояла моя мама. Волосы всклокочены, с глаз ещё не сошла сонная пелена. Она посмотрела на меня, и судя по всему решила что это сон, потому что первым делом что она сделала было легонько ущипнуть саму себя. Ощутив боль, мама открыла было рот чтобы что-то сказать, но вместо этого крепко обняла меня. Ее волосы снова пахли шампунем. Они всегда пахли шампунем… В глазах защипало, и я крепче вцепилась в мамину майку, будто бы она была единственным что могло спасти меня в этом мире. — Почему ты не сказала?! — все же отстранившись, прямо на пороге начала расспрос, мама. — Ты хоть знаешь как мы волновались?! Ты приехала на неделю в начале лета, и мы думали что ты по нам соскучилась, а на самом деле это было прощание?! Я пыталась открыть рот и сказать что нибудь, но мой подбородок дрожал, как и нижняя губа. Ком встал поперек горла, не давая мне сглотнуть, зрение снова размылось от слез и все что у меня получилось сказать, перед тем как я рухнула на колени в рыданиях, было; — Прости… Мам… Лео… Прости… Я не помню как мама завела меня в квартиру, и не помню как оказалась на диване, укутанная в плед. Первое что помню, это как папа отводит моего младшего брата в соседнюю комнату, пока я все также рыдаю маме в плечо. Я успокоилась только когда заснула. А проснувшись спустя, где-то, двадцать часов, меня встретил стакан прохладного яблочного сока. — Ты в порядке? — спросила мама, присев у края дивана, смотря на меня пока я протирала опухшие глаза. — Я… — я не знала что ответить. Обычно я всегда говорю что в порядке, по привычке, а потом жалею что не ответила правдиво. — Совсем нет. — неожиданно для самой себя сказала я. — Прости что испортила день рождения, я не-… — Иногда ты и вправду ведёшь себя на очень умно, — сказала мама, и снова обняла меня, положив голову мне на макушку. — Ты в порядке, и это главное. — Главное это то, что Гея спит. — сказала я. — Но… — Говори, — кивнула мама. — Если хочешь, можешь рассказать мне все. И я рассказала. С того самого момента как я спрыгнула с крыши, летя на ветрах, до победы над Геей. Она слушала, и слушала, не вставив ни одного слова, давая мне полностью погрузиться в пересказ. Иногда я посмеивалась, вспоминая смешные моменты как, например, тогда когда мы с Лео вместе готовили, иногда я снова начинала всхлипывать, но на губах все еще оставалась грустная улыбка. Мама смотрела на меня, и в глазах её я видела сочувствие. Почему-то я не стеснялась абсолютно ничего рассказывая ей про Лео, про то как я не дала ему упасть с мачты, как мы то и дело шуточно ссорились, тут же забывая об этом, как он называл меня Вертушкой и Принцессой, как он шутливо оценил мой топ, как мы вместе гнались за кикропами, как Хиона сбросила его в борта и как мы провели те пять долгих дней на катере… — Ты и вправду изменилась, — сказал подошедший через некоторое время папа, и ухмыльнулся, когда я закончила рассказывать им про путешествие по теням вместе с Рейной, Нико и тренером. — Наконец-то держишь осанку. — Мгм, спасибо, — тихонько фыркнула я. — Это меня Рейна научила. Остаток дня прошел тихо. Брат заснул, а мама с папой не начинали разговоров, не пытаясь скрыть тишину. Она была нужна мне. Тишина, и, желательно то, на что можно отвлечься и занять руки… — Ма, я помою посуду. — сказала я, ставя в раковину свою тарелку. — Это твой день рождения, пойди полежи. Она хотела было возвратить, но увидев мой взгляд, вскоре кивнула. Я легонько улыбнулась. Мама с папой оба завались на кровать и вскоре в доме стало тихо. Они слишком долго переживали за меня, им нужна была передышка. А мне нужна была хоть какая-то рутинная работа, чтобы отвлечься. И тогда в дверь постучали. Я сполоснула руки от мыла, и вытерев их об штаны, открыла дверь, даже не поглядев в глазок. Передо мной стоял парень. Старые джинсы, футболка, армейская куртка. Он уже не был таким, каким я увидела его впервые в конце декабря прошлого года. Лицо вытянулось, волосы отросли, и он потерял свое сходство с чёртиком, скорее подходя на одного из эльфов про которых рассказывают в сказках. А вот руки так и не изменились; они все так же лихорадочно теребили все и вся в радиусе досягаемости. При виде меня на его губах заиграла улыбка. Я, почувствовав дежавю, аккуратно ущипнула свою руку. Больно. Мои глаза расширились, и я ухватилась рукой за плечо парня, будто бы боясь что он пропадет если я этого не сделаю. Но он остался на месте. — Л-Лео…? — мой голос сел. Мозг кричал мне что это невозможно. Лео умер в том взрыве два дня назад, он не мог стоять вот так передо мной, ухмыляясь, будто бы это был обычный денёк в Лагере, и ему нужна была помощь с формулами составов для двигателя «Арго-2». — А кого ты ожидала? Бэтмена? — парень рассмеялся, и моя рука, все ещё держащая его за плечо, вдруг почувствовала тепло и вибрацию от смеха. Тогда я оторвала ее от его плеча, положив ему на грудь. Я уловила его сердцебиение. Он был теплым, все таким же не в тему шутящим, и у него сердцебиение. Я резко набросилась на парня, обвив руками его торс, уткнувшись ухом в то место, где находилось его сердце. Да. И впрямь таки, живой. — Я… — я отстранилась от парня, который успел обвить свои руки вокруг моей талии, смотря ему в глаза. Наши лица находились буквально в паре сантиметров друг от друга, когда я сократила это состояние до минимума, поцеловав парня. Он начал было ухмыляться прямо во время поцелуя я, но я резко ударила его в солнечное сплетение, разрывая поцелуй, так что Вальдес согнулся пополам, простонав что-то не внятное — Я тебя ненавижу Вальдес! Ненавижу! Ненавижу! — я проклинала его, колотя по спине, пока он не смог наконец-то выпрямиться, и ухватить мои запястья. — Я тоже тебя очень люблю, Вертушка, — ухмыльнувшись, Лео быстро поцеловал меня, но я все же, не смотря на такой уровень любви обилия, ударила его ногой по голени. — Да за что…? — Я сказала… — в очередной раз за последние дни всхлипнула я, — Сказала что… Что побью тебя, если ты ещё… Ещё раз заставишь меня волноваться! — я заикалась, растирая слезы по лицу. — Шшш… Все хорошо, Вертушка, — Лео обнял меня. — Я вернулся, как и поклялся. — Ты больше никуда без меня не уйдешь. — пробормотала я, сжимая парня в объятиях. — Даже в магазин. Я тебя больше никуда не отпущу. — Как пожелаешь, — Лео рассмеялся, поцеловав меня в макушку. И тут из комнаты моего брата послышался крик; — Мама! Там на парковке дракон!