Во всем виновато шампанское

— Бля, заебал. — начал Андрей, но тут же закончил, как его губы оказались на чужих. Его руки резко зарылись в тёмные и короткие пряди, немного сминая их.       Стоя возле окна и глядя на яркие огни где-то там вдали, и слушая шумные гулы проезжающих мимо машин, парни не понимали что происходит. Время уже давно за полночь, почти рассвет и как несколько часов они должны спать, так что не так? Раскрасневшийся Андрей все тупил и плавно перемещался взглядом то на парня, то на окно. В голове сразу созрел план, что делать, если все получится не так, как он задумал пару минут назад. Странно, никогда ведь не хотелось, а теперь что. Алкоголь заставило тело гореть, а мысли путаться в один большой клубок.       А все началось так невинно: шампанское, новый год, весёлые посиделки с лучшим другом и яркие гирлянды, как же так получилось, что с пары бокалов парню снесло крышу? Да так, что оказывается парень в жизни не пил, а когда попробовал, то захотел ещё. А ещё хотел Максима, не понимая почему, просто хотел. Хотел касаться, засунуть язык в его чёртов рот, чтобы тот заткнулся, заставить его стонать и молить, хотелось его выебать и нагнуть и далеко не в переносном смысле. А по пьяне любые мысли материализуются в действия по причине «А почему нет?». Любая стеснительность на пару с волнением давно съебалась после очередного глотка шипучего алкоголя. Тело горело и вовсе не хотелось держаться на тяжёлых ногах, хотелось сесть, лечь да хотя бы облокотиться, главное, не балансировать, пытаясь не упасть на холодный ламинат. Трудновато сосредоточиться на поцелуе, когда каждую секунду тебя качает из стороны в сторону.       А Максим… Кажется, ему было глубоко плевать. После второй бутылки он перестал воспринимать происходящее, как реальность. Под конец они даже поспорили, кто больше выпьет. Ха-ха, теперь пожинай плоды. Все вокруг казалось игрой, сном, выдумкой в которой можно делать, все, что хочешь, и он делал. Он не стал отставать и бесцеремонно вторгнулся языком в чужой рот, переплетаясь. Руки на худой талии, чувствуется каждый горячий кусочек кожи, а по телу непреодолимый жар. Проводя языком по деснам, он чувствовал, как слюна смешивается с приторным сладким вкусом, как громко пульс рвёт сердце, а внизу приятно покалывает.       Они просто перенесли всю ответственность. Они представляют себя на местах других людей, ведь Максим и Андрей не пидоры, а лучшие друзья. Это не Андрей сейчас тянет Максима на просторную и мягкую кровать, поглаживая по волосам то резко, то мягко. Это не Андрей стонет в поцелуй, скользя холодными ладонями под чужую футболку. И, конечно, это не Максим роняет того на пружинистый матрац, и это не Максим чуть ли не трахает того в рот языком, все пытаясь насладиться моментом. Это вовсе не они.       Яковлев переворачивается, усаживаясь на бедра парня, пытаясь выглядеть активом в этой ситуации, прижимая того меж собой и кроватью. Петров еле заметно улыбается и позволяет тому делать, что он хочет. Энди все вновь и вновь атакует чужие, уже набухшие от поцелуев губы, а руками гуляет по телу, заостряя внимание на узкой ширинке джинс. Касается волос и сжимает их, немного оттягивая, заставляя этим парня под собой пропустить быстрый стон в поцелуй. В отличие от него, Андрей осозновал, что это все реально, но все ещё не понимал «какого хуя?». Прямо сейчас он целует своего лучшего друга и ему блять нравится, каждое движение отдаётся приятным ожогом, а тело так и хочет большего. Пытается оставить яркий засос на шее, но получается как-то смазано и больше похоже на глубокий поцелуй. — Ладно, поиграли и хватит. В следующий раз как-нибудь, милый. — а после делает резкое движение и вновь меняется местами с парнем, захватывая руки над его головой и смачно целуя куда-то в области шеи. — Блять — судорожно выдыхает Энди и отводит голову в сторону, открывая бледную шею для новых ласок.       Петров проводит языком, выдыхает, обжигая кожу, пытается запомнить этот чёртов аромат. Почему это так приятно, почему он не замечал раньше? Целует, прикусывая ненадолго кожу, слушая то, как парень под ним тяжело и громко дышит, иногда задерживает дыхание и мило так шипит от каждого укуса. Казалось, это просто рай для ушей и он продолжал, попутно спускаясь вниз к выпирающим острым ключицам, к впадинке меж ними. По телу проходит приятное тепло, и оно собирается где-то внизу живота щекочущим чувством, хочется. Хватает за тонкую цепочку… Крестика? Блять, это даже смешно. Тянет на себя, заставляя немного приподняться: растрепанные во все стороны волосы, раскрасневшееся до кончиков ушей лицо, затуманенный, отделенный белой дымкой расфокусированный взгляд, два ярких бордово-алых отметин на шее. Что ж, Макс доволен.       Ещё немного смотрит прямо в глаза далёкой синевы облаков, пытаясь уцепиться за последние капли адекватности в этом хаосе разврата, но и те, словно песок, исчезают с крепких рук. Сейчас они более мутные, как Нева в Питере, такие же неизвестные, но до безумия притягивающие и завораживающие. Резко целует и вновь валит на кровать, он не может, не хочет нарушать этот момент. А Яковлев и не против, дрожит весь под ним, извивается в нетерпении, хватаясь за горячие плечи. Рука проходит по талии вниз, а после вновь поднимается вверх, собирая ткань, оголяя одну из самых прекрасных частей тела. Он такой наглый, дерзкий, но сейчас лежит перед ним невинный, смущенный и беспомощный. Желающий, чтобы с ним делали все, что только можно, но как можно больше и дольше и, конечно, влажных поцелуев.       Макс проводит по торсу кончиками пальцев, дразня, и чувствует каким ожогом остаётся каждое касание, как вздрагивает тело под ним и блять лучше бы он не смотрел: заалевшее лицо, затуманенные глаза, глядящие напротив из-под длинных ресниц, приоткрытые опухшие из-за частых поцелуев губы, тяжёлые вздохи через раз и руки, пытающиеся скрыть свое смущение. Петров же не глупый, он все понимает с одного взгляда, только лишь ухмыляется, думая о том, что этот парень совсем еще мальчишка. Его мальчишка.       Проводя пальцами по телу и надавливая на него, Максим опустился к уху и все нашептывал что-то, убирал чужие ладони от лица, а когда коснулся губами мочки уха и толкнулся, то услышал этот заветный резкий и высокий стон. На глазах Энди выступили мелкие слезы: это желание, это стыд. Всё перемешалось и хотелось. Ему хотелось, и это было до безумия стыдно. Он приоткрыл рот в этом резком желании.       «Ещё. Ещё. Больше. Хочу большего» звенело в голове у обоих.       Отпрянув, Максим быстро помог своему партнёру снять ненужную одежду и вновь завалил с поцелуем на чужих алых губах, зарываясь свободной рукой в короткие русые волосы. Пока вторая ладонь через безумно тонкую ткань боксеров проводила рукой. Естественная смазка слегка испачкала белье и надавив большим пальцем прямо на головку, он почувствовал, как парень под ним дернулся. Он ловил каждый мелкий стон своим горлом, который отдавался где-то внутри, каждую мелкую дрожь кончиками пальцев. Но Андрей сам отпрянул чуть повернув голову и тяжело так дышал. Он пытался сделать все, лишь бы не застонать.       Это состояние ему было впервой. Никогда ещё он не чувствовал эту тяжесть и степень возбуждения. Никогда не было ему так хорошо под парнем и это, наверное, раздражало больше всего. Максим делал, все так искусно, что это даже бесило, но никак не могло не радовать парня. Интересно, дело в алкоголе или чрезвычайно мягком активе, что сейчас уткнулся где-то в районе шеи и опалял её своим горячим дыханием. Не хотелось казаться сучкой, которая только и ждёт, чтобы ей хорошенько вставили, но черт возьми, это было сейчас именно то, что он хотел.       Петров, быстро расправившись со своими узкими джинсами, снял также уже давно мешавшие Энди боксеры и ему чуть не снесло крышу, когда он «случайно» коснулся резинкой трусов головки. А после, согнув чужие ноги в коленях немного раздвинул их, взглянув в знакомые глаза. Андрей прикрывал лицо рукой и следил за происходящим. Его лицо алело, глаза бешено пульсировали, а по телу все проходила новая волна жара.       К сожалению, из-за того, что все произошло слишком неожиданно, под рукой не оказалось такой нужной сейчас прохладной смазки, однако, что мешает её воссоздать. — Открой ротик. — звучало неимоверно пошло и, наверное, в любой другой бы ситуации Андрей бы послал парня нахуй, но только не в этом случае, только не сейчас.       Поднеся два пальца к чужому рту, парень сам задрожал от того насколько по-блядски Энди облизывал пальцы. По всей длине, внимательно, слегка посасывая и заглатывая. Ещё смотрел так невинно, словно и не понимал, что не так. Отпрянув, от губы пошла тонкая ниточка слюны, из-за чего парня бросило в жар. Яковлев под ним так и ерзал в нетерпении, чувствуя то, как в него упирается член его лучшего друга.       Петров осторожно скользит пальцем внутрь, следя за состоянием пассива под ним, не спешит, делает все осторожно, хотя готов сорваться в любой момент. Неприятно, как-то очень непривычно. Он осторожно водит, разрабатывая колечко мышц, чувствуя как дрожит парень под ним. В надежде успокоить — целует куда-то в бедро, мокрой дорожкой проходясь по торсу. Видит уверенный взгляд с застывшими слезинками на уголках глаз и нежно оставляет невесомые поцелуи, резко вставляя второй палец. Ловит этот низкий стон, продолжая успокаивать своего мальчика. Проходит немного времени и Энди уже сам просит вставить третий палец, закусывая фалангу указательного. Неприятные ощущения быстро сменяются на удовольствие и чувство заполненности доставляет исключительно приятные эмоции. Тогда Максим выходит из парня под его разочарованный вздох, пристраиваясь.       Закидывает ноги Энди на свои плечи, оставляя поцелуй на них, осторожно входя. Больно, неприятно, но Андрей знает, что это ненадолго. Терпит, закусывая губу до крови, сжимая тонкие пальцы на чужой спине. Просит продолжить, но даже не успевает сказать и слова, как Петров входит на всю длину ловя полустон-полукрик поцелуем, замечает, как собираются слезинки, но более не двигается, давая привыкнуть к новому ощущению.       Всё вокруг так пульсирует, жгет, словно вот-вот и обожжешься, только вот они уже горят. Стоны и тяжёлые вздохи заполняют тёмную комнату, выдавая своего владельца. Как бы он не пытался сдержаться — ничего не выходило. Казалось, ещё немного и он просто кончит, даже не коснувшись себя. Тянет ладонь, чтоб хоть немного облегчить свою ношу, однако Макс перехватывает руки, вжимая их в простынь. Пассив хнычет под парнем от переизбытка чувств и эмоций, переполняющих его, а когда актив меняет угол, то и вовсе о попытках сдержать свои возгласы приходится забыть.       Максим сжимает одну ладонь на чужой талии, буквально вдалбливая парня в кровать, рычит, оставляя полу-укусы на ключицах. Он сам уже близок к разрядке, а потому немного ускоряет темп.       Первым кончает Андрей на живот, с блаженным вздохом, закатывая глаза и в последний раз глубоко застонав. Макс же делает ещё пару толчков и тоже кончает, изливаясь в парня. Они оба, слишком уставшие для того, чтобы сделать хоть что-то, просто засыпают, когда Петров накрывает их одеялом, целуя уже уснувшего парня в щеку.