Я не гей, милый.

— отпусти меня, живо! — нервно воскликнул выпивший Юнги, смотря на этого мелкого сопляка под название «лучший друг», который лез не в своё русло. После слов Чона, Чимин со страхом открывал свои узкие глаза, боязно смотря на всю картину, которая красовалась перед ним — пассив успокаивает актива. Как же это мило. В мыслях у нестеснительного, на данный момент, Чимина были только такие мысли. Увидев, что младший, фактически, его спас, светловолосый сделал свой ход, всё также подшучивая над друзьями о их нетрадиционной сексуальной ориентацией, о который Пак догадывался, но не понимал, что если он будет и дальше так себя вести, то огребёт. Только уже не по лицу, а по всем частям тела. Чимин не боялся высказывать свои мысли, особенно когда тот в нетрезвом состоянии. Он слишком смел в этом плане. — Как это мило — Чиён Чокугх успокаивает Мин Юнги, хаха! — Розоволосый зря это сказал, да и ещё неправильно выговорил имя человека, а это уже край, когда этот человек твой лучший друг. Через несколько секунд последовал сильнейший удар от лица Юнги. Весь этот негатив постепенно накапливался, и вот этот проклятый парень спровоцировал Мина его ударить, причём так сильно, что старший умудрился сломать нос Чимину, из которого вскоре потекла тёмно-красная кровь.

***

— у вас перелом переносицы, молодой человек. Как вы так умудрились? — с усмешкой сказал врач, рассматривая рентгеновский снимок, где была чётко выражена маленькая трещенка в переносице. После того случая Пак не очень-то всё помнит. Зато прекрасно в его памяти будет зафиксирован удар по носу, который повлёк за собой последствия. Тогда те два парня ушли по домам. Если бы не Чонгук — Чимин бы лежал уже в гробу, а не сидел бы тут, в поликлинике, в кабинете у доктора. — ну, там вышел небольшой конфликт, который благополучно, для меня, закончился. — со вздохом промолвил парень, говоря внос и отводя взгляд от доктора, смотря на плиточный пол кабинета, видя выпирающую вату и пластырь, находящиеся на носу. — для вас, и хорошо? я не вижу ничего хорошего в переломе переносицы, юноша. — доктор что-то писал в поликлинческой карточке Чимина, пока последний сидел и разглядывал кабинет, который был увешан рентгеновскими снимками разных частей тела. — поверьте мне, доктор, это мне ещё повезло. — улыбаясь сказал парень, тут же вспоминая поцелуй между ним и его возлюбленным. Пак слегка покраснел, поджимая свои пухлые губы, которые тоже были слегка разбиты. ну, хотя-бы они не опухли, а то был бы как рыба — с толстющими губами, которые бы ещё, в придачу, болели бы несколько дней, а может и всю неделю. Врач проигнорировал фразу младшего, протягивая справку об освобождении. — возьмите и можете быть свободны. — спасибо за приём, всего хорошего. — радостно промолвил Пак, забирая справку и выходя из кабинета, думая про себя. «что там говорил Юн? Больше говорить? Ха! Теперь я буду говорить внос и он от меня отстанет! Ура! так ему и нужно за его поступок.» — паренёк шуточно мыслит, тихо хихикая, пока ждёт зелёный свет у светофора. Некоторые люди, как и молодые, так и пожилые, смотрели на Чимина — как на сумашедшего. Пак благополучно пришёл домой, зайдя по дороге в магазин за продуктами и некоторыми лекарствами для носа, которые были прописаны доктором.

***

Юнги долго спал. Когда Чонгук еле-еле принёс его домой — то тот уже вырубился и крепко спал, похрапывая, везя на плече младшего. Несколькими часами ранее. — да чтоб я был проклят который раз тебе помогать, когда ты бухой в щи. — Чонгук подкинул старшего на спине, открывая дверь в его квартиру, которая была не особо примечательна. Всего лишь обычная двухкомнатная квартира, в одной из комнот которых был тайный мир хулигана Юнги, о котором никто, кроме него самого, не знал. Чонгук зашёл в квартиру, закрывая дверь на замок и быстро снимая обувь, проходя в комнату. Чон был готов увидеть всё, что угодно его душеньке. Но такого фетиша на голос он никогда не видел. По всей комнате висели разные стикеры и листики с написанным на них текстом. Юноша не смог сначала точно и чётко разглядеть их. Он осторожно положил друга на кровать, снимая с него обувь и верхнюю одежду, оставляя его в одной майке и штанах, накрывая того одеялом и оставляя спать. Затем парень с интересом полез откреплять обрывки листов со стен, внимательно читая что-то типо стихов или, даже, текста песен, написанных рукой спящего и сопящего человека, который с ума сходит от голоса того ботаника. — ого.ты прямо сам Пушкин. Так всё замудрённо пишешь, что даже я таких слов не знаю. — тихо посмеялся, проговаривая самому себе шёпотом, дабы не разбудить нашего поэта. Чон стал перебирать все заметки и листики со всем текстом. — подойти, угрожать, украсть, пытать до тех пор, пока.что блядь? пытать? ты совсем поехал крышей, Юнги? — тихо воскликнул Чонгук, поворачиваясь в сторону Мина и возмущаясь его намерениями в сторону Чимина. — господи, помилуй. зачем я общаясь с маньяком..ладно, пора мне собираться, а то ещё проснётся и уже я попадусь ему на глаза. мало ли, не найдут потом. — взял свою сумку-рюкзак и направился к выходу.

***

Юнги проснулся с ужасными покалываниями в голове и звоном в ушах. Парню нравилось выпивать, но похмелье он не любил. Это настолько всё ужасно болит, что умереть порой хочется. Всё безумно ломит, болит кулак. Мин ничего не помнит. Всё закончилось на том моменте, когда он выбежал из бара и увидел Чимина у стенки. Дальше он ничего не помнит. Даже если бы ему пригрозили оружием — то парнь бы не вспомнил. Такая у него память. Он аккуратно приподнялся, открывая глаза и разглядывая своё окружение. — я дома? почему я тут..вроде выпивать ходил. — непонимающе смотрит в телефон, но когда он нажимает на кнопку включения, то тот никак не отреагировал на действия юноши. Мин молча и недовольно мыча поставил мобильник на зарядку, продолжая сидеть на кровати, укутавшись в одеяло потому, что какой-то идиот как Юнги открыл окна для ''проветрования квартиры''. — бр..чем я думал, когда открывал форточки? — по телу пробежались мурашки. Мин устало встал и поплёлся да открытых окон, которые вскоре были плотно-наплотно закрыты и холодный воздух больше не поступал в квартиру.