Глава 27. Испытание
22 мая 2021 г., 01:52
Когда наступило утро, а слов больше не было, я с Артемом, укрытые покрывалом тишины, да забыв о бремени, висевших тяжким грузом на наших плечах, с детским восторгом ожидали этот весенний рассвет.
Как только первые лучи солнца коснулись моего окна, две теплые руки прижали меня к нему. Я удобно уткнулась носиком в его шею, прикрывая глаза. Это была длинная ночь – много слов было сказано, взглядов поймано и Артем к тому же признался, что тот сон мучает его давно, он не рассказал причин его появления, но обещал, что когда у него хватит сил встретиться с правдой еще раз, то он расскажет.
Он долго и много благодарил меня за то, что я пришла к нему этой ночью и вытащила из лап кошмара, обещал более никогда так грубо со мною не вести, как это было зимою. И продолжал снова говорить спасибо, водя по моим плечам руками, дабы я прекращала плакать и знала, что у меня есть тот, кто все знает и поймет.
А так и было, этой ночью я рассказала ему одному о всех страхах, что съедали меня, поведала о жившей внутри меня Розмарин и о том, что не могу рассказать друзьям о даре, что заставлял меня проникать в чужие сны. Это было сложно. Но он понял меня, принял и сказал, что не боится и верит. А важнее веры мне ничего не было.
Розмарин заметила, что этот юноша кажется местами странным, но действительно искренним по отношению ко мне. Она была уверена, что мои чувства к нему не беспочвенные и очень даже заслуженные, хоть он иногда и творит непонятные вещи и отторгает всех. Роза лишь попросила не говорить о своих чувствах, держаться той нитки дружбы, что этой ночью стала сильнее самой стали и не рушить этого – она сказала, что всему своё время и она обещала, что не я одна влюблена.
Греясь в объятьях Стрельцова, я наконец почувствовала себя в безопасности. Я заметила об этом Розе, и та сказала, что чувствовала себя также в объятьях Адама Макова. Зная историю Розы, того, как та думала, что её любимый погиб, я спросила, а вернись он раньше, чтобы было? Роза ответила честно – я выбрала бы его, я всегда его выбирала, но моя судьба решила иначе и мое сердце было отдано Николасу и любовь проснулась во мне совсем другая. Но сильная. И я ей поверила, ведь чтобы она не говорила об этом самом Николасе– в голосе всегда была нежность и тепло. Такое же горячее, как то, что грело меня в объятьях Артема, но я обещала себе не ломать то, что выстроилось между нами этой ночью – нашу дружбу.
На завтрак мы пришли одними из первых. Заняли место за нашим столом и, продолжая беседу, внезапной для меня, футболе неволшебников, стали ждать остальных.
Скоро к нам присоединилась Марина, которая тут же, как только подошла к столу, положила на пустую тарелку письмо, выпалила:
– Сема будет проходить испытания вместе с нами, чтобы поступать в нашу школу на окончательной основе.
Глаза девушки загорелись. В собранных красивым гребнем волосах, казалось, переливалось само солнце. Она что, сейчас чары сирены использует?
Да, насчет Семы– мы давно не слышали, как у него дела и как-то он пропал из моих воспоминаний того первого года в школе-пансионе Пяти Стихий, поэтому стоит немного на этом остановиться. Он пару раз появлялся в школе, обязательно подходил к нам, а затем общался исключительно с Елизаветой. Мы в начале года очень надеялись, что его возьмут в школу без вопросов, но по итогу, месяцы шли, меняли друг друга, а он так и оставался в своей Академии и, получается, наша та встреча у входа в замок была не более как использование академцев как охрану новичков. Вот и вся тайна.
Артем поднял взгляд от булочки в руке.
– Это тот темненький парниша, что эпично шлепнулся к нашим ногам? – уточнил он, слегка прищурив взгляд. – Удивительно, у него получилось уговорить Елизавету.
Я кивнула и обрадованно похлопала в ладоши.
– Ты мальчикам уже рассказала?
– Рассказала о чем? – спросил Филипп, становясь по левую руку от Марины и скрещивая демонстративно на груди руки.
– Да, Марин, мы все внимание, – появился по правую её руку Саша, склонился и взял в руки письмо. – О, Сема будет сдавать с нами испытание!
– ЧТО? – это был Филипп и взгляд его внезапно стал недобрым. – Зачем нам здесь этот академик, вы несерьезно?
– Нет, вот письмо, – показал то Саша и, улетучив момент, стащил с блюда рядом пирожок.
Выхватив письмо, Филипп быстро пробежался по его строчкам, скомкал то, запихнул в кувшин с водой, навел на него палочку, нарисовав быструю «В» и бумага загорелась.
Артем захохотал, прикрывая кувшин крышкой.
– Вау, в могучей кучке не всем рады? Это что-то новое.
– Артем! – отдернула того я, но он пожал плечами, продолжая довольно улыбаться.
Марина поочерёдно посмотрела на нас, ища поддержки и понимания, задержала взгляд на названном, резко вздернула подбородок, развернулась на каблуках и убежала. Недолго думая, Филипп ударил себя по лбу, что-то сложил в уме и побежал за ней.
– Кажется, кто-то облажался, – заметил Саша, усаживаясь напротив меня и к нему тут же запрыгнул на колени Воробей.
– Кстати говоря, когда у нас уже будут испытания? – сказала я, переводя вопросительные взгляды с Артема на Сашу.
– В середине мая, – ответил первый и откусил от булочки. – Кому варенья?
***
Наступил май. За те оставшиеся дни апреля, у меня действительно получилось контролировать дар перемещения по чужим снам. Как только на самом уроке я смогла, смотря в глаза Анне, очутится в её голове, не буквально, а видя отголоски сна, та решила, что на этом уроки наши в этом году закончены. И все мое внимание вмиг переключилось на Практику, ведь там я день ото дня ловила один крах за другим. Но я старалась не унывать и пробовать снова и снова, стараться обуздать палочку в руках и наконец поразить своего врага – напарника по дуэлям, верного мне Сашу. А еще в моей беде был Артем, собственно, помогал мне быть сильнее и не бояться и ребята также поддерживали меня, напоминая, указывая и подсказывая – практика становилась с каждым днем все легче и интереснее. И хотя мои друзья ещё всего не знали, Артем всякий раз говорил, чтобы я обязательно поделилась с ними всем, что накопилось – я молчала. Я пока не могла, мне было достаточно того, что он знает и я могла подойти к нему в любой момент, пока нет уроков и я не занята дополнительными по практике и поговорить. Мне правда нравилось находиться с ним наедине, так как чаще всего, он находился в той части замка, где было здание практики, соответственно, намного ближе, чем кто-либо ещё, пока я проходила дополнительные с задержавшимся в школе надолго преподавателем – это был немолодой мужчина, с виду похожий на добродушного, но опасного пирата, а с учетом того, что по прибытию в замок он перестал брить бороду, то и внешне становился еще более строгим – но мне нравилось с ним тренироваться, он не делал мне поблажек, не смотрел как на нечто невероятное, как все предыдущие учителя, он был каким-то свойским и поговаривали, что он останется здесь не на пару месяцев. У него, конечно же, было имя, но всех нас он просил раз он не официальный (говорил он это с издевкой смотря куда-то там ему одному известно) учитель называть себя Мастером. И вот Мастер всегда замечал, когда мне нужен отдых и отпускал пройтись, как говорил он, потрясти кости и в свой первый раз я обнаружила, что все это время Артем находился по ту сторону стены. Ранее само здание, где проходили самые сложные и нужные занятия, было конюшней для пегасов, пока его не переоборудовали для специальных уроков – уроков практики, не все, лишь ту часть, где были крытые загоны, сами же конюшни остались целы и именно там, «тряся костями», я и нашла в свой самый неудачный первый день мая Артема. Между тем, нам обещали, что со второй ступени многие из нас смогут подать заявку на уроки полета и я очень об этом мечтала, ведь я видела пегасов каждый раз, когда искала и находила Артема среди этих горделивых животных. И вот сегодня, пред испытательный день, окончив свои дополнительные, да переодевшись в школьную форму, я нашла Артема в конюшне, ласково гладящего вороново чёрного пегаса, явно чем-то недовольного. Он что-то шептал ему, продолжая нежно водить пальцами по морде. Завидев меня, Артем широко улыбнулся и протянул ко мне руку в специальной перчатке. – Иди сюда, может, тебя он послушает? – он посмотрел на пегаса глазами полных заботой и потянул за вожжи из загона ко мне. – Вау, а откуда он? – Недавно вернулся, это... – он посмотрел на меня взглядом полного гордостью. – Лютик. И я спас его от гибели в свои четырнадцать. Помнишь, я говорил о том задании стирателя? Разглядывая пегаса, что прижимался боком к Артему, я не могла поверить тому, что видела – статная лошадка, вся чёрная, как уголь, лишь два огромных, таких пушистых крыла, выделялись своим иссини темным оттенком. – Этого? – пискнула я. Скрывать не буду, он был пугающе огромный! Артем гордо кивнул. – Но он вредничает, не хочет со мною общаться. Видимо, разлука далась ему сильнее, чем можно представить. Он злится. Да, Лютик? В этот момент пегас заржал, бодая Артема в бок. – На тебя? – уточнила я, подходя осторожно к ним и замирая рядом с Артемом – наши локти соприкасались.– Лютик, ты злишься на Артема? Пегас сделал уверенный шаг вперед, в мою сторону, наклоняя голову ко мне и давая мне возможность погладить его по гриве– он был очень ласков и учтив, когда давал себя погладить. – Ну как же не злиться, ты же не виноват, что эти волшебники без тебя не могут, ведь так? – я подмигнула Артему и продолжила нежно гладить пегаса. – Ну же, не злись ты на него, вы так давно не виделись! Лютик, он же не хотел быть с тобой в разлуке, поэтому пришлось не-е-емного поволноваться и смотри, оп, он же перед тобой. Ты же тоже скучал, да? В этот момент, что-то увидев в поведении животного, Артем резко подался вперёд, поймал меня за талию и поднял в воздух. Я хотела было уже возмущенно заорать, пытаясь вернуть свою юбку на место, как он посадил меня на пегаса, после чего залез сам и прижался ко мне всем телом. – Не отодвигайся от меня. Хорошо? Завороженная его близостью, я кивнула, затем, спохватившись, сказала: – Хорошо. Артем слегка наклонился и пришпорил пегаса. Тот, заржав, двинулся на выход из загона, медленно распрямляя оба крыла в стороны. – Ч... Что он делает? – Сейчас увидишь! – Артем пришпорил пегаса ещё раз и тот, подпрыгнув, резко взлетел. Я завизжала, пытаясь за что-либо схватится и в тот момент почувствовала на талии стальную рука Артема. – Я с тобой, цыпа, – прошептал мне он на ухо, щекоча мою кожу теплым дыханием. – Открывай же глаза. Я хочу, чтобы ты увидела небо. Я вцепилась руками в руку Артема и медленно открыла глаза. Вид, представший моим глазам, был невообразим – перина белых облаков и это чудесное голубое небо! Я засмеялась, поворачивая лицо к Артему. – Это невероятно! Это... – Я знаю, – смотря мне в глаза, отозвался он, – настоящее волшебство, а, ведьмочка? Я кивнула, смутившись под его пристальным взглядом зеленых глаз и вернула все внимание к облакам. Этот полёт мне запомнился на всю мою жизнь – эти чудесные облака, которые, казалось, были самой сладкой ватой, эта стальная и одновременно нежная хватка на талии руки Артема, его довольный взгляд зелёных глаз, этот невероятно чёрный пегас Лютик, чье гоготание звучало как довольный смех и это чувство лёгкости и защищенности одновременно – да, Артем прав, вот оно, вот это волшебство!Марина
Утром, двадцать седьмого мая, когда на землю полиса опустились жаркие денечки, окрасившие все зеленью, пением птиц и всевозможными причудами, что так грели изголодавшиеся сердца волшебников ожидали главное событие этого, полного спокойствия и обучения года – испытание первоступенцев. Солнце только-только встало, когда нас, едва продавших глаза, вытащили из кроватей, заставляя впопыхах натягивать спортивную форму и бегом бежать до северной части замка, где располагалось крыло Святослава, хранившее в своём лоне здание конюшен пегасов, ныне служившее для первой ступени огромной трибуной для урока, названного просто Практикой. Я, держась за руку со своим названным, откинула собранные в хвост светлые волосы и огляделась. Мы все спешили через замок в Северную часть, преследуемые ранними пташками, жившими в этих стенах, давно носившие печати стихии на своих формах, дабы узреть тех из нас, кто присоединяться к их домам уже этим вечером. Крепче сжимая пальцы названному, я указала на появившуюся от спустившихся девиц с Дома Воздуха лестницу и мы, не сговариваясь, побежали по ней, дабы вовремя оказаться на площадке второго этаже до того, как лестница исчезнет. Ох, этот зал лестниц! Пока вы не дети домов стихий, они не хотят для вас появляться и приходиться подолгу ждать так называемые лифты и это всегда так раздражало, что мы, приученные за год мучения, научились использовать стихийцев, оставляя на их лицах озадаченные взгляды и кивки неодобрения. Вот и сейчас мы воспользовались стихийцами, преодолев лестницу, до того, как ноги девчонок коснулись пола первого этажа – мы прыгали даже через ступень! Одолев лестницу, мы помчались по северной части замка, всю вдоль и поперек похожую на того, в честь кого и была создана эта часть замка. Святослава. Эмма любила эту часть замка, ей нравился антураж оформления– все эти грубые, деревянные сооружение, поклонения великим полководцам Мира Завесы, шкуры на стенах вместо гобеленов и, конечно же, чувство спокойствия и умиротворения в коридорах – стихия Земли отчётливо прослеживалась во всем. В конюшню мы успели одними из первых, не считая сидевшей на трибуне со Стрельцовым и Семой Эмму, чьи волосы также были собраны в высокий конский хвост, что открывало её лицо целиком и можно было увидеть даже издалека её чудесное родимое пятно, слегка светящееся от волнения. Завидев нас, ребята тут же замахали, и мы с Филом устремились к ним. Филипп заметил: – Почему этот академик уже здесь, ему что, отдельно воронами письма приходят? Я не стала обращать внимание на его ворчание, так как мы только пару дней назад начали нормально общаться, не без Эммы, что хмуро следила за нами со своего места около Стрельцова, забиравшего из её рук стакан воды. Сейчас мне было сложно сказать, что стало причиной нашей ссоры. Его нежелание видеть среди нас Сему или непонимание того, что мне тот особенно дорог, после пережитого нами с ним, в частности, приключения. Эмма и Саша понимали, они также хорошо общались с ним, но, с другой стороны, они ведь не из мира Завесы, они не знают, как академики презрительны и считаются кучкой снобов, достигших всего так легко, нежели обычные мы, учащиеся в школе-пансионе. К сожалению, Филипп знал об академиках не понаслышке. Часто встречался с ними на миссиях, когда ещё не было в полисе мира и всегда возвращался с таких миссий побитой дворняжкой. Однажды, я это знала из-за нашей с ним связи, он чуть не погиб из-за гордыни одного академика! Я вовремя успела найти их и вытащить, но если бы не наша связь... Я посмотрела на названного и щелкнула тому по носу. Филипп посмотрел на меня и широко улыбнулся. – Да-да, я помню, он не такой как они, я же сам с ним был, – сдался он. – Марина, просто я... – Марина! – в нас влетело огромное нечто и прижало друг к другу лбами. Больно. – Фил! Доброе утро, салаги! Раздался хохот Стрельцова. – Если ты хотел их помирить, то ударом лбами... Не лучший вариант, Агапов, – заметил Стрельцов и протянул Эмме руку, чтобы помочь встать с трибуны. Избавляясь отхватки Саши и высвобождая пальцы из рук Фила, я отошла от мальчишек, потирая лоб и тут мне перед глазами предстал пакетик со льдом. – Доброе утро, – проговорил Сема, держа этот самый пакет. Его глаза так красиво сияли! – Твой друг не очень нежен, надеюсь, синяка не будет. Держи, это должно помочь. Я благодарно приняла пакет и приложила к месту удара, пожимая его руку в знак благодарности. Филипп заметил: – Она не такая уж хрупкая, богатырь. Эмма оказалась около нас, оправляя свою безразмерную футболку с каким-то взрослым мужчиной на ней. – Кто это? – спросила я, тыча в футболку. Взявшись за полы той, Эмма её натянула и широко улыбнулась. – Это Джонни Депп, – она посмотрела на меня и захихикала. – Не знаю, есть ли в мире завесы кумиры, но у нас... Это один из самых великих актёров. Эта футболка мой талисман. Я покачала головой, замечая: – Конечно же, у нас есть кумиры. Только обычно у нас с ними собирают фотокарточки в альбом. Дома. Под замок. Эмма пожала плечами, ничуть не смутившись моему замечанию. – Какое упущение, – закинул на плечо Эмме руку в серой толстовке Саша и посмотрел на меня. – Футболки с актёром намного интереснее. Он чмокнул Эмму в щеку и устремился к стоящему чуть поодаль от нас Филиппу. Они сразу же зашушукались и загоготали. – Вы помирились? – спросила Эмма, косясь в их сторону. – Немного. – Немного? – Да, я не уверена в его искренности, – для наглядности я указала, где он стоит, а где мы. К нам подошел Сема. – Девочки, так как будем отмечать? – Отмечать? – не поняла я. – Что отмечать? Я посмотрела на Эмму, надеясь, что она даст подсказку, о чем речь, но та опустила глаза на свои кроссовки. – Эм? – Ну как что? Не пугай меня, Эбель. У твоей подруги сегодня день рождения. Так как же? Я распахнула рот в удивлении и попыталась схватить Эмму за руку, но в тот момент раздался удар в горн и в середине площадки оказались Елизавета в строгом изумрудного цвета платье, Сергей, с вечно сидевшей на плече его старого плаща куницейНатаниэлем (имя стало известно благодаря Стрельцову, что в феврале месяце, в день, когда для детей из-за Завесы устроили некий праздник Всех влюбленных, ходил с ней на плече и пугал ей девчонок, стоило им лишь на шаг приблизиться!) и, конечно же, учитель по Практике Мастер. Никто точно не знал его имени, и выглядел он тогда при этом не то, чтобы страшно, но явно пережившим не один бой против марионеток. Его боялись, но не так, как стоявшего рядом со шрамом на лице Сергея. Эмма Мастера любила – тот всегда был к ней строже всего, чего она не замечала, летая на маты каждый урок одной из частых в любой из пар, к кому бы ее не поставили. – Эм? – снова попыталась я, но тут толпа подалась вперёд и нас разделило в противоположные стороны манежа. – Ну что же, начнем наше испытание! – проговорила добродушно Елизавета и с трибун раздались хлопки. – Сегодня вам предстоит разделиться на две команды. Одна команда убежит в лес, оставляя подсказки, как их найти, другая же, пойдет по их следам, чтобы поймать их всех или узнать секретное слово, что откроет главный приз – знаменитые часы замка, что ранее служили ключом к домам стихий. Елизавета резко сняла с рядом стоящего нечто покрывало, открывая нашим взорам высокие, такие невероятные, песочные часы. Казалось, им лет двести, а то и больше – выглядели они совершенно не от мира сего. Держа стеклянную сердцевину, часы были сплошь и рядом – животными, представляющих стихии. – Я объявляю испытание открытым! – объявила во всеуслышание Елизавета, хлопнула в ладоши и у каждого из нас на руках появились они – повязки красного, либо синего цвета. Я поискала глазами своих друзей, но смогла лишь увидеть Сашу – его повязка была синей, когда как моя – красной. – О, мы вместе! – перед глазами появилось запястье с точно такой же красной повязкой. – Ну что, Эбель, мы догоняем! Я подняла взгляд от руки, чтобы встретится задорным взглядом Семена. – Тогда не повезло тем, кому предстоит прятаться? – попыталась я улыбнуться, мысленно взывая к папочке о помощи – у Гордеевой сегодня день рождения, но почему она не сказала?***
Меня оставили в так называемом лагере, где мы сторожили пойманных Синих, так как я считалась сильнейшей в разряде выпытывания информации с учётом некоторых моих особенных сил и пройденных за время отсутствия мира в полисе операций вместе с Громовым. Так, например, стало известно, что ключ-слово знают лишь несколько ребят и среди них была она – Эмма Гордеева. Командиром нашей команды был Сема и он решил, что охота за Ловцом снов самая главная. И вместе с Дашей и ещё парочкой мальчишек, устремился на её поиск. Сам факт, что командиром Синих был Громов никого не смущал, а значит, мы могли многое потерять – он был тем, кто умел прятаться. Уж я-то знаю! И почему же все решили, что, поймав Ловца, обязательно получат ключ-слово? Наблюдавший за происходящим Стрельцов тогда коварно улыбнулся, что-то записав у себя на планшете в руках. Он был своего рода судьей, чтобы мы не нарушали правила и не использовали запрещённую магию – все должно было быть честно и колдовство могло быть только из волшебных палочек. Прислонившись затылком к коре дуба, я искоса глянула на наших заключенных. Рома сидел, скрестив на груди руки и зажмурив глаза – внезапно оказалось, что из всех пойманных нами, он единственный кто устоял пыткам в моем исполнении, лишь напевал надоедливую детскую песенку, что жутко нервировала не только меня, но и оставшуюся в лагере Олю Немову. Она бросила в него палкой с земли и тот, ругнувшись, перестал петь. Открыл глаза и стал смотреть перед собой. – Рома, ты потрясающий, – смогла я сказать через пять минут угнетающей тишины под бдительным взглядом Стрельцова. – Я не ведусь не лесть, Марина, – сказал он спокойным голосом, и отвернулся. Немова усмехнулась, откидывая свои светлые волосы за спину. – Надо же какой правильный! Не ведётся! – Заткнись, Оля, – отчеканил он и в неё прилетела назад ранее кинутая в Рому палка. Стрельцов издал тихий смешок, когда Оля, удивленная внезапным нападением, гладила свой локоть – место ушиба, ведь Рома бал связан специальными сетями, лишавших волшебников силы. Стараясь не улыбаться, я встала с земли и отряхнула свои шорты от иголок и стала ходить из стороны в сторону, устав от безделья. Со стороны леса послышались крики и через минуту, несясь на всех парах, к нам вернулись мальчишки, а с ними, пойманная в сети Эмма. Она, увидев меня, широко улыбнулась. – Ну приветики, – загородив меня, отозвалась Немова. – О, можно я буду её пытать! Можно? Пожалуйста! Эмма совершенно спокойно посмотрела в глаза волшебницы и сказала: – Не боишься оказаться своей пятой точкой в этих коротких шортиках на муравейнике? Все присутствующие обернулись на Немову, действительно подмечая, что шорты уж слишком коротки. Будет неприятно… – Ах ты... – Оля было подняла руку для удара, но ту схватил тут же Артем. – Дамы, никакого рукоприкладства в мое дежурство с вами. Эмма, – предупреждающие он посмотрел на Гордееву, а та лишь невинно похлопала глазками. – Оля, – с этими словами, он выпустил рука волшебницы и та, толкнув его плечом, двинулась прочь от Эммы. Мальчишки уставились на меня. – Сема сказал, что её пытку можно доверить лишь тебе, – отозвался самый из них высокий и кучерявый. Андрей. – Я? – не поверила я и обернулась к Стрельцову. – Она моя подруга, – напомнила я. – Ага, и? – добродушно наклонил он голову набок, поглядывая за Гордеевой, что с интересом оглядывалась и ничуть не смутилась тому, что я как бы должна буду её пытать. Это тактика такая, она делает вид, что ей не страшно, потому что я ее подруга и не смогу? Я нахмурилась. – Ладно, я поняла тебя, – в итоге выдавила я и обернулась к мальчишкам. – Посадите её с Ромой. Я сейчас приступлю к ней. Мальчики повели Эмму к месту, где уже сидел себе спокойно связанный Рома и те с друг другом поздоровались. – А вот и ты! – улыбнулся Рома. – Тебя поймали первого, но... Так и не раскололи, да? Рома гордо кивнул. – Ну вы же с Филом решили все четко, вот и не могут они узнать... Эмма кивнула. – Работа в команде. Я прищурилась, приближаясь к ним. – Будто у нас не команда? Сердце бешено застучало, а затем пропустило удар. Я схватилась за ткань своей майки и сжала. Черт, Громов, тебя поймали? Глаза Эммы встретились с моими. – Нашли? Я кивнула. – Но ты же знаешь, что он точно не ответит и не сдаться? Я снова кивнула. – Предполагаю, Семе предстоит за ним побегать знатно. Но пока, – тут я широко улыбнулась, выпрямляясь. – Эммочка.... Я поймала её взгляд и глаза Эммы помутнелись, она смотрела лишь на меня. – Ты не хочешь мне ничего рассказать? – волшебная палочка коснулась её виска. Эмма медленно кивнула. – Да-а, – сказала она еле слышно. Сидевший тут же рядом Рома глаза выпучил от возмущения. – Эй, пользоваться магией нельзя! Эй! – Она не пользуется, – отозвался Артем, с интересом усаживаясь на сваленном дереве и готовясь что-то записывать. – Эбель использует волшебную палочку, согласно правилам. Смотри, конец светится. Рома хотел было возразить, но тут мои глаза встретились с его, и он заглох. То-то же, мешает доказывать всем и вся, кто тут умеет в волшебство! Громов бы мною гордился, именно он научил меня, поймав взгляд врага, влезать в его мысли, путать их, заставляя сознаться и все это с волшебной палочкой! Хотя лучше, чем у него у меня никогда не выходила – я чаще полагалась на свои врождённые силы, из-за чего ловила презрительные взгляды. – Хм, – вернул меня из собственных мыслей голос Артема и я, снова обратившись вся в внимание к Эмме, продолжила колдовать, вырисовывая на виске подруги одну букву за другой. – Эмма, так что ты хотела мне сказать, это связано как-то с ключ-словом? – Да, непосредственно, – отозвалась она, все также смотря в пустоту, что видела вместо моих глаз. – Хорошо, – я слегка улыбнулась, наклоняясь к ней ближе. – Что это будет? Само слово или имя, кто знает слово? – Слово... – глухо повторила за мною Гордеева Эмма, а затем на мое запястье легла её рука. – Но это будет не сегодня. Взгляд нормализовался и в нём четко была видна усмешка. – Ч... Но? – я уставилась на её руку на моем запястье. – Как? – Пока ты смотрела, – пожала она плечами и захихикала. – Мальчишки у вас совсем не умеют вязать узлы! В детстве я увлеклась фокусами и, знаешь, узлы моего отца были намного сложнее, а Андрей их плести не умеет. Голос подал Рома: – Ты ведь знаешь, что сейчас будет? – спросил он. Я обернулась к нему – в тот самый момент, когда он скинул последние верёвки и показал язык связанной Оле. Внезапно в её рту оказался кляп. – Черт! – ругнулась я. – Каким образом? – Ну, хитрости меня обучила моя названная, – вышел из-за деревьев Филипп и подмигнул. – Что там со временем, Стрельцов? Волшебная палочка моего названного направлена была прямо на меня– ни малейшего колебания, впрочем, как и всегда. Если Громов входил в азарт, его было не остановить – проигрывать он не умел. – Пять минут. – Тогда тут все и решится, – образовался около меня Сема с Дашей, также поднимая вперед волшебные палочки. Сема нацелил свою палочку на Филиппа. Эмма, отряхнув свои джинсы, встала по правую руку от друга и тот отдал ей её волшебную палочку. Так вот оно что! Это и был план! Они специально нас запутывали, заставляли гоняться за ними, чтобы... Чтобы мы гонялись за ними, ища те часы, но те были все время рядом! Поняв, что я поняла всю подставу, Филипп широко улыбнулся. – Ты ошибаешься. Часов с нами нет, – его взгляд вернулся на Сему. – Впрочем, как и у вас. Тут сказал Стрельцов: – Четыре минуты. – Погодите, но часы не должны быть с красными? – спросил Сема, обращаясь к Артему. – С чего ты взял, что Красные хранят часы? Они знают слово, в их команде преимущество в этом. В вашей команде – все, кто пойман, уже не играет. Артем указал своей волшебной палочкой на Эмму и Рому. – Они могут лишь наблюдать, не обессудь, – он дернул волшебной палочкой назад и две волшебные палочки упали ему на планшет. – То есть, у них слово, а у нас возможность снять их с испытания? – Громов, у каждого было время и место, указавшее его дом стихию. Не переживай. Гордеева, ты там так и будешь стоять, нарушая правила? Эмма прищурилась, топнула ножкой, но в итоге отошла от Филиппа и встала около Артема. – У вас две минуты. Или сейчас Громов говорит ключ-слово, либо… Но он не успел договорить и Филипп, и Сема ринулись в бой. – Какие идиоты, – констатировал Стрельцов, занося что-то в планшете. Мы с Дашей, закатив глаза, остались смотреть на своих местах, периодически переглядываясь с явным неодобрением, но не имея желания их разнимать. Все это время Оля Немова оставалась связанной и с кляпом во рту – мы притворились, что про неё забыли, но только наш ментор нет – он, пока мальчишки шумно дрались на волшебных палочках, освободил её и помог встать. Оля бросила уничтожающий взгляд в спину Филиппа. – ВРЕМЯ! – прозвучало на весь лес и около нас появился Сергей с Натаниэлем под ногами. Завидев Артема, куница стрелой промчалась по земле и запрыгнула ему на плечо, довольно прижалась к щеке. Стрельцов отсалютовал Сергею. – Эти два барана так и не поняли сути испытания, – рапортовал он. Сергей улыбнулся, часть его лица со шрамом слегка накренилась. – Напротив, Громов был приманкой, – сказал Сергей и Сема это услышал. Замер и крикнул: – Приманкой? – Конечно, самый мозг Красных сдался вам в лапы сам. Пока гонец бежал к часам… Филипп прекратил бой и поклонился, после чего сказал: – Похлопаем Эмме! Эмма отмахнулась от него и сделала шаг в сторону Сергея. – Так он достал часы? – Он, кто? – подалась и я к ним. Сергей почесал свой подбородок, а уж после задумчиво кивнул. – Мальчишка Агапов уже давно всех ждет в центре трибун, – мы непонимающе стали переглядываться. – О, Гордеева, а ты хитрая лисица, даже не цыпа. Артем похлопал её по плечу. – Я не понимаю, – пролепетала в итоге Даша всеобщую мысль. – Сейчас ты всё увидишь! – пообещал Сергей. – Стрельцов, активируй портал, нам пора вернуться к болельщикам! Яркая вспышка и мы всей оравой грохнулись на маты в центре арены. Раздались шумные аплодисменты. Вперед вышла Елизавета, к которой подскочили Артем и ещё парочка ребят с его ступени, протягивая той свои планшеты. Она трижды постучала по тем и громогласно произнесла: – Распределение. Над потолком загремели салюты. Все кругом смеялись, хлопали в ладоши и поздравляли с завершением испытания. И все же, что же произошло? Пока мы все искали Ловца снов, попеременно надеясь поймать их лидера, Филиппа, находившийся как бы вне поля зрения Саша был отправлен на поиски часов. И пока мы гонялись за теми двумя, Агапов легко проник в конюшни, не без приключения и падения в грязь, нашел спрятанные там часы и явился на арену Практики, когда оставалось две минуты до окончания. Действительно, поиск часов был ключевым в этом Испытании. Мы должны были показать работу команды и именно на это, сдавшаяся, дабы прикрыть поиск часов, Эмма мне намекнула. Сложнее было принять тот факт, что правила, по которым следовали мы, противники сразу же нашли подвох. Они поняли, что у каждой команды есть свои преимущества. Если у них было слово, то мы могли исключать их членов команды, кто мог бы искать часы. К сожалению, наше внимание было на том, что нам нужно ключ-слово, а значит, мы должны были ловить и пытать. Но если бы мы копнули также глубже, то мы бы поняли, что искать мы должны были часы, а ещё по ходу поиска могли обезвреживать противника и даже заполучить это самое ключ-слово, не теряя ни одного из члена команды, как наши противники. Эмма позже скажет, что ключ-слово гласило «пегасы» и это было ключом, где искать часы. У нам тоже была своя подсказка – мы изначально были там, где спрятала Елизавета часы, ибо как только она перевернула их песком вверх и побежали песчинки, мы остались здесь, а противников переместило в лес. Потолок снова озарило салютом и, согласно алфавиту, Елизавета начала перечислять имена и над головами названного первоступенца появлялось животное Дома, к которому его определили. – Гордеева Эмма, – произнесла Елизавета следующее имя и на трибунах наступила тишина. Эмма подняла глаза вверх, ожидая своё животное. Секунда превратилась в две, три... Десять... Яркая вспышка, будто сама Жар-птица решила нагрянуть на наше Распределение. Затем, распавшееся нечто приняло четыре разноцветные линии – рыжий, серебристый, зелёный и синий. Они замерли в разных углах зала, а затем потянулись назад, соединяясь, сплетаясь и выращивая на яркое тельце, но с человеческой головой – Алконост. Животное дома Стихии Духа. В зале раздался ропот, когда птица взмахнула своими крыльями и раскрыла магнетические глаза. Она запела, растворяясь в воздухе. Но буквально через пару секунд Алконост вернулась, также властно взмахивая крыльями над Филиппом. Самое забавное, но Алконост также прилетела в самом начале распределения и к Агапову, но простой яркой вспышкой, а не со всеуслышанным ей одной пафосом. Позже Стрельцов объяснит, что Алконост пела лишь для тех, кого не смогли определить судьи испытания. Эмму вообще было невозможно определить конкретно к какой-либо стихии, работала она ловко и смело, одновременно хитро и умно. Но Филиппа почти все видели на стихии Воздуха, но Алконост решила иначе, она сама пришла за своим подопечным, вопреки распределению судей. Посмотрела на них надменным взглядом и, ярко вспыхнув, растворилась. Меня ожидал, судя по всему, морской гад. Моя магия, корни и показанные таланты – все казалось было за стихию Воды. Я была последней в коротком списке имён, и Елизавета гордо и громко произнесла мое имя. – Эбель Марина. Над головой тут же вспыхнуло, окатывая все тело морским бризом. Нечто большое стало вырисовываться будто из глубин самого океана, как внезапно появилась Алконост, грозно размахивая крыльями! – Дитё воды, дитё земли... Ты в лоно дома духа войди, – проговорила она и исчезла, осыпая меня серебристыми искрами. – Что же, Стихии выбрали, – горделиво вышла вперед Елизавета, призывая всех к тишине легкими взмахами руки. Рядом с ней тут же образовался Сергей и внезапно, в вспышке огня, полностью во всем красном, невероятная дама со статной осанкой. – Добро пожаловать в Дом Пяти Стихий, – произнесла женщина, разводя свои руки в стороны, будто обнимая всех и каждого. – Сегодня... Стрельцов образовался передо мной, схватил меня за руку и потащил ко всем первоступенцем на самую нижнюю трибуну. Он подвел меня к Саше, Филиппу и Эмме. – Стихия Духа! – произнёс Филипп и пылко меня обнял. – Вот это мы... Вот это... Не верят своим ушам, я также крепко обняла названного. – Алконост выбрала нас, – гордо выпятил грудь Саша. – Мы на самом маленьком доме, вы знали? Сидевшие тут же Рома и Даша скорчились. – Немова и её две подружки-близняшки также на Духе, – отозвался Рома. – В семье не без... И тут, оттолкнув Филиппа, меня крепко обняла Эмма. – Марина, мы вместе! Я так рада, я так волновалась, переживала и, словом, я просто не верю! Я обняла подругу в ответ, внезапно чувствуя, как к глазам подступают непрошенные слезы. Черт, а я даже не думала, что как только пройдет наше испытание, нас могут распределить в разные дома и мы... Мы... И вот мы, обнявшись, совсем не слушая невероятную даму в алом, плакали у друг друга на плечах. Стоявшие тут же рядом Саша и Филипп шумно вздохнули. – А чего они плачут? – раздался голос Семы, который заметил нас в кучке ребят Дома Земли и взволнованным подошел, и мальчики ещё раз тяжко вздохнув, единогласно произнесли: – Девочки.Эмма
Двадцать седьмого мая одна тысяча девятьсот девяносто четвёртого года на свет появилась маленькая, такая невзрачная девочка. И появилась-то в семье, ещё не готовой узнать правду, заложенную в самих генах, четы Гордеевых. Она была старшей из двух девочек и была оче-ень... Обычной. Конечно, вы знаете, что речь обо мне. Разумеется. Когда я узнала, что день Испытания выпадает на мое день рождения, Розмарин сказала, что это хороший знак. Ведь шестнадцать лет самые потрясающие в мире Завесы, ведь обычно волшебники проходят Пик в этот свой день и безумно сильны. Умолчать о дне рождения я не хотела. Столько всего навалилось за этот год, что невольно забываешь, что ты знаком с друзьями не всю жизнь и они могут не знать о датах рождения, пока ты не скажешь. Это ничего, ведь день рождения Саши мы тогда праздновали на две недели позже – он и сам о нём совсем забыл! Но сегодня, завершив с официальной частью, да устроившись среди «своих» в доме Духа, мы с ребятами праздновали не столь потрясающее стечение обстоятельств и попадание в один дом, но мое день рождения. Я сидела рядом с Саней и Семой. С первым мы ещё и обнимались, друг над другом подшучивая. Марина, переодевшаяся для такого случая в короткое синее пальтеце, устроилась около Филиппа и Артема, что сидел прямо напротив меня. Далее сидели Рома, Даша, чуть дальше близняшки с Немовой, ещё двое мальчишек, после чего уж располагались старшие ребята. Единственный кто был исключением из всех правил, это Артем. Но я видела чуть дальше по столу Милу и двух девчонок, что вечно ходили за Артемом – и они были явно недовольны тем фактом, где сейчас Стрельцов; там же сидел юноша, кидавший в наш угол грустные взгляды – Даша шепнула потом, что это лучший друг Стрельцова. Да, специально для такого события, как Распределение, в зале Столовой были созданы пять разномастных стола, где все дома устроились за отдельный стол, чтобы поприветствовать новеньких. К удивлению, самым огромным столом был стол Воздуха. Одинаковыми были у Земли и Огня. Чуть поменьше у воды и самый маленький наш – стол дома Духа. Ну и самым шумным были мы. Я запомню этот вечер надолго несмотря на то, что друзья узнали о моем дне рождения лишь с утра, они смогли мне сделать самый главный подарок – они были со мною, веселились и обещали обязательно сводить меня в цирк! Как мы все понимаем, то значение, что мы знаем в мире за Завесой, может быть другим, хотя меня уверили, что там будет потрясающее представление и никаких шарлатанов с поющими лешими. Но больше всего разговоров и обещаний увидеться было возложено на один день, самый важный день за последние пятьдесят лет – Ночь Кометы. Обычно, когда полис был более мирным, а марионеток не было в черте столицы, в ту ночь проходил бал маскарад в Главном замке и можно было увидеть одного из Основателей Мира Пяти Стихий. И я загорелась желанием во что бы то не стало попасть на этот вечер! Артем заметил, что мне и пытаться не надо, ведь я и без того пяти минут Правитель. Мне вспомнился тогда Мудрейший, что держал корону и Петр, что под всеобщий гомон объявил меня законной наследницей Пяти Стихий. Я поежилась и сменила тему, что не убежало от Артема. Плевать, лишь бы не вспоминать тот момент и те эмоции страха и благоговения одновременно! Я не могла принять корону и не могла править – я была Эммой, девочкой, которой ещё столькому нужно научиться! «И узнать о прошлом», – подсказала услужливо Розмарин в тот самый момент, когда мы шумно чокались нашими стаканами с компотом. Так закончился мой первый год в школе-пансионе Пяти Стихий. Роза была права, впереди меня ожидало главное – узнать. А о прошлом ли, а о будущем – никто не скажет вам четко.
