Мы

      Мы решили попробовать чего-нибудь эдакого — наркотики. И что-то нас пробило ехать на машине, у Геры она имелась, так что мы быстро раздобыли ключи от гаража и уже через полчаса оказались на мосту. А он весь в огнях, светится волшебным светом, и тропа уходит вдаль, нам показалось что по нему проскакала лошадь, а возможно это был большой жёлтый ботинок, и тут мы с Герой поняли — нас накрыло…       Мы спасали муравьёв от травы, когда нам позвонила Катрин — наш главный аниматор в детском центре. И вот тут то и началось, по её словам ни одна причина, даже захват в заложники, не должен нам помешать провести детский праздник. Оставалось найти в карманах Геры ключи и понять, где мы припарковали машину.        Катя уже полчаса расхаживала по своему офису, пытаясь дозвониться до этих двух идиотов, пока за дверью ругались мамаши, кричали дети, и плакал в углу разносчик пиццы. Гудки сменились на голоса: один напуганный, а другой громко ржущий над первым. Девушка тут же схватилась за трубку и как следует объяснила, что будет с ними, если они через двадцать минут не окажутся в толпе детей, надувающих шарики и раздавающих колпачки. Хихиканье в трубке сменилось на маты, и Катя, ещё раз прикрикнув, сбросила вызов. Затем, отпив из бутылки воды, подошла к зеркалу и уставилась на своё вымотанное, невыспавшееся отражение. Короткая юбка и яркий макияж, так лучше, чем снова наряжаться в бабушкин гардероб. Её жениху очень нравилось видеть её такой: в пестром, длинном сарафане, широкой шляпе, громоздких туфлях и берете. Поэтому сегодня она заскочила в магазин «Мечта» за этим антиквариатом и вечером собиралась удивить жениха. Но тут, как снег на голову, приезжает с Владивостока мама лечить зубы. И поэтому нужно было ещё успеть встретить её с поезда. Катя вздохнула и снова схватилась за телефон. Макс сидел за столом болтая ногами. — Пап, я кушать хочу. — Проглот.- Валера подошёл с кастрюлей супа. — погоди, сейчас положу… да дай ты ей хоть остыть! Макс схватил тарелку и начал уминать кашу. Отец присел рядом и, облокотившись на столешницу, глянул на сына. — Макс, у папы важные дела, погуляешь пару часиков? — Н-не, я сегодня хотел онлайн поиграть, там у нас… — Слушай, я вот скажу Лехе, чтоб вообще тебе в руки ноутбук не давал. Нет чтобы с детьми другими пообщаться на улице. — Ну паап. Валерий повернул голову в сторону дверного проема. Там стояла девушка, закатив глаза и обмахиваясь полой жакета. — Сынок, если пойдешь сейчас погулять, я свожу тебя на карусели в парк. — Я не хочу, мы там вчера… — Извините, вы продлевать будете? Валера забегал глазами и, похлопав руками по карманам, выудил оттуда жёлтый свисток. — Ну, как тебе, будет твой. Нравится? Глаза Макса заблестели. — Вауу, очень. — На, бери, а теперь беги на улицу. -Валерий вложил свисток в ладонь Максима и похлопал того по голове. До детского центра они так и не доехали. Гера может всего парой слов выразить своё отношение, емко и чётко описать и моментально действовать по любой ситуации. Найти нестандартное решение проблемы — да пожалуйста! Приободрить, утешить, успокоить, рассмешить, вдохновить на сомнительные подвиги и поддержать его самые безбашенные идеи — с удовольствием! Устроить челендж по скоростному поеданию еды — а почему бы и нет! А потом тащить его до больницы на руках и укорять себя за то, что так и не научился говорить " нет " этим безбашенным идеям лучшего друга. После он ни на шаг не отходил от Стаса, даже в случае крайней необходимости (его тошнило), помог найти уборную. А как долго сидел и ждал результатов после капельницы и, узнав, что ему прописан постельный режим, приходил каждый день, навещал и ухаживал. Приносил любимые цветы, фрукты, варил бульон и таскал какие-то книги. Разве не многое ли это значило? ------ В общем, теперь жизнь была подчинена новому режиму Стаса. Полностью пропал аппетит, появилась повышенная утомляемость и повышенная бледность, быстрая смена температуры тела (резко бросает то в жар, то в холод). Жаль, что пока ему не разрешали гулять, но это дело поправимое, а Геру даже из комнаты выгонять перестали, поняли наконец, что общение ему только на пользу, и способствует выздоровлению, или же просто им надоело с ним сражаться. Но пока Алексей, так сказать «дежурил, не смыкая глаз, у постели больного», (хотя какого больного, вон как ловко подзатыльники отвешивает) нужно было чаще проветривать комнату, проявлять заботу и внимание… Стас сначала стеснялся, а потом был крайне благодарен, обнимал и даже один раз поцеловал в область щеки. — Спасибо, очень приятно конечно, но я все же не принцесса, чтобы с меня пылинки сдувать, а то я утрачу свою самостоятельность, и тебе придется до конца жизни мыть мою комнату и готовить. — Ну это ты сильно загнул. — Погоди, а может ты это все в корыстных целях делаешь, да, хитрая твоя морда, а как ещё? Ага значит, воспользовался моей беспомощностью и присосался. — Так, ты всё не так понял, я хочу тебе помочь и поддержать по-дружески, ничего не прося взамен, ну может кроме твоей фирменной улыбки… — Чего? — Улыбайся, пожалуйста, почаще, ведь кто-то может влюбиться в твою улыбку, — горько усмехнулся Лёха. А Стас как-то сразу съёжился, будто под дых дали, опустил голову и настоятельно попросил покинуть помещение, так ничего и не объяснив. Гера не понял ничего, что же я сделал не так? И можно ли прийти завтра? Или мне следует дать ему остыть более двух дней, или без звонка лучше к нему и не соваться? Решено. Выжду момент, позвоню и уточню обстановку и постараюсь держать себя в руках, ни слова о любви, лишь крепкая мужская дружба без розовых соплей, больше поступков, меньше слов, всё чётко и по делу, только вперёд, ни шагу назад. Но когда я вижу его глаза, я погружаюсь в омут с головой и не могу рационально мыслить, я ему могу простить любую шалость или проступок, даже когда он пытался выбить кулаками с меня пятихатку, я не считал, что он не прав, просто терпел, будто всё что он делает со мной — так и надо, и я воспринимаю, как должное. Но мне крайне важно его мнение по любой нашей заварушке и поддержка, хотя я отчаянно пытаюсь скрыть свои эмоции и мотивы поступков…