Сердце Лондона

Дыра в стене была проделана изнутри. К этому заключению пришла настоятельница Епифания, когда обратила внимание на поврежденность стены со стороны монастыря — кто-то явно скреб ее долгие месяцы и ломал кирпичик за кирпичиком. Виктория не ответственна за проем. К этому заключению пришла настоятельница Епифания, вспоминая те пару недель, что Виктория в обители. Но Виктория нарушила правила и сбежала в город, чтобы выкрасть несколько сконов. К этому заключения пришла настоятельница Епифания, когда обратила внимание на ее неряшливый внешний вид при возвращении. В тот вечер Викторию впервые ударили тяжелыми розгами. Повсюду за ней следовала одна из сестер и контролировала каждый прием пищи. С подругами Виктория больше не ела. На ближайшую неделю чтение молитв час за часом стало для Виктории такой же обыденностью, как дыхание. Каждый вечер в свободное время ее заставляли толочь воду в ступе, будто крича: “Не прожигай свою жизнь на праздное и бесполезное. Пройди через душевные и телесные терзания, чтобы в конце очиститься и достичь истины.” Виктория плакала чаще прежнего, но недолго. Совсем скоро глаза высыхали, воду Виктория пила по паре чашек в сутки. Петь становилось больно. Уборке уделялось больше времени, чем раньше, и сестра внимательно следила за выполнением всех работ. За один взгляд в сторону проема Виктория рисковала получить пощечину, потому ей пришлось очень быстро смириться с ситуацией и обзавестись привычкой чаще смотреть в пол. Мария изредка махала Виктории, но Фаустины словно след простыл. Сконов они так и не попробовали. Когда настоятельница обнаружила пропавшие подношения, Виктория превратилась в козла отпущения. Она ощутила на себе удар розгов во второй раз. Сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот и остановится; даже по ночам Виктория не могла заставить себя успокоиться и уснуть. Не было в лице настоятельницы той спасительницы, о которой говорила Тереза, не было той защиты. Но как только закончится этот ужас, Виктория во век не нарушит ни одного правила монастыря, как и все девочки-свидетельницы контроля над беглянкой. Сидя за молитвой в саду, Виктория едва приоткрывает глаза, чтобы взглянуть на проклятое окно матушки Епифании. За его створками тенью пробежал темный силуэт, ради которого Виктория в надежде и подняла взгляд. Ей не было страшно. Теперь ей ничего не страшно. В тот день, тогда, в соборе, Виктория молилась за все хорошее, что Каю способен дать Бог, и за все хорошее, что Кай с его помощью способен совершить. Она молилась за то добро, которое станет новым началом для него, но теперь Виктория не верила в надежду; лишь в скорбь, которой должна заполнить собственную полною греха жизнь. Внезапно Викторию схватили за руку и подняли, заставив закричать от неожиданности и упасть. — Поднимайся! — крикнула ей сестра, снова больно хватая Викторию за руку и смотря куда-то в сторону. — Ну же, скорее! Из окна настоятельницы рос черный зловонный дым, крыша дома начала сверкать. Виктория не успела разглядеть чего-либо: ее резко потащили в храм, где сестры стали о чем-то переговариваться, иногда кричать, пока девочки плакали и смотрели из окна за настоящим адским пламенем, летящим по приюту. Тогда уже и сестры переходили на крик, пытаясь выйти к воротам монастыря и бежать, но они все усердно спорили о вере, пока одна из девочек не юркнула за дверь в сторону выхода. Сестры выбежали из храма моментально и стали свидетельницами пожару из криков и ярчайших смертей. Огонь распространялся слишком быстро, и они таки приняли решение бежать к дверям, которые как назло оказались закрыты. Открыть монастырь могла лишь настоятельница.

***

Настоятельница Епифания стояла в том самом окне, наблюдая из его створок за происходящим хаосом. Двери давно загорелись, дымить начинало уже и снаружи дома, совсем скоро загорится платье монахини. Она могла бы прыгнуть из окна, могла бы вырваться из объятий смерти и броситься к воротам с ключом в руках, но Епифания твердо стояла в своей келье, будто из всех служительниц монастыря святой Лерианы она находилась в наибольшей безопасности. — Господь над жизнью и смертью. Окажи милость безмерную рабам Твоим, кои верили в Тебя и на Тебя уповали. — читала она, держа у губ нашейный крест и целуя его, — Даруй им отпущение всех провинностей и наказаний и вызволи их души из чистилища! Через Христа, Господа нашего... И настоятельница видела маленькую девочку, незаметно бегущую в сторону сада. Девочка подняла глаза в сторону окна, где стояла Епифания, но сразу же скрылась из виду. Матушка Епифания скромно улыбнулась и прикрыла глаза, в последний раз касаясь губами креста.