Лето

      Том стоял под душем, закрыв глаза и смывая соль океана с тела, прекрасно помня о том, что Роберт просил не сильно расходовать воду, но это была маленькая месть за незапланированное купание.       Когда Том от нежных касаний и поглаживаний, только что пережитого, второго за неполные три часа оргазма стал проваливаться в сон, обнимающий бархатной тьмой и теплом Калифорнийского солнца, он, почувствовав, как его берут на руки, но лишь довольно улыбнулся сквозь дрёму, решив не открывать глаз и позволить донести себя до кровати. В следующую секунду он ощутил красоту свободного падения и, издав самый тонкий писк, на который был способен, ушёл под воду, подняв настоящий фонтан брызг.       — Роб! Я! За что?! — завопил он, всплывая на поверхность и с удивлением отмечая, что в воде ещё теплее, чем на суше.       — За то, что не дождался меня и кончил раньше. — Довольно улыбнулся Роберт и, сбросив верёвочную лесенку, громко закричал. — Человек за бортом! — и нырнул рыбкой рядом с Томом, обдавая того фонтаном брызг.       Том жмурился, осматриваясь по сторонам. Роберта нигде не было.       — Роберт?! Роб! — он уже сделал вдох, чтобы нырнуть, как его с силой дёрнули за ногу под воду, и он выпустил весь воздух, что у него был в лёгких, с беззвучным криком и огромными пузырями. Сердце зашлось в сумасшедшем стуке, разгоняя адреналин по крови. Поэтому за пару секунд, что он снова выплывал на поверхность — расслабленность и сонливость как рукой сняло. — Роб! Чёрт! Ты думаешь вообще?!       Но стоило ему увидеть наигранно виноватую мордашку и вскинутые вверх руки, как весь боевой настрой как рукой сняло. А зря, в лицо ударила «штурмовая» волна.       — Эй! Водоплавающий! Ужин почти готов. — Голос Роберта вырвал из недавних воспоминаний, где они, как маленькие дети, брызгались, ныряли и играли в догонялки почти целый час. Заливисто смеясь, поддаваясь и обманывая «противника». Том давно так не расслаблялся и не отдыхал душой.       — Выхожу! — крикнул Том, выключая воду. И только после того, как обернул полотенце вокруг бёдер, понял, что понятия не имеет, где остались брошены его вещи и не потонули ли они во время страсти своего хозяина.       Дверь в спальню оказалась заперта, Том несколько раз дёрнул её, но та так и не поддалась. Интересно, почему она закрыта? Мысль о свечах и усыпанной лепестками роз простыни казалась бредом. Хотя он соврал, если бы сказал, что не хочет такой банальной романтики. В мини кухне-гостиной приятно пахло едой, но стол был пуст, а на диване лежала аккуратно сложенная стопкой чистая одежда. Сверху записка.       Том не смог сдержать счастливой улыбки, заметив и вправду дорожку из лепестков роз, уходящую за дверь. Быстро надев лёгкие брюки и рубашку, словно снятую с пирата несколько веков назад, только из гораздо более тонкого и мягкого материала, Том едва удержался от того, чтобы не крутануться перед зеркалом, которого, к слову, в таком небольшом помещении — не было.       Потянувшись к записке, он перевернул её и всё же удивлённо присвистнул. Лист плотной бумаги был сложен так, что все края сходились к центру и были залиты восковой печатью с выдавленной по центру печаткой: «RDj». По диагонали от руки было написано: «Возлюбленному с наилучшими пожеланиями». Дрожащими пальцами Том попытался аккуратно вскрыть письмо, но в итоге всё равно порвал один край. Распечатав его, он в ступоре смотрел на три размашистых, выведенных каллиграфическим почерком слова: «Дуй наверх, мелкий». Том буквально согнулся пополам от приступа смеха. Чёрт! А он, дурак, повёлся! Посмеиваясь над собственной наивностью и банальностью, он лихо выбежал на палубу и замер как вкопанный, распахивая рот в восторженном «О».       Цветочная дорожка тянулась до штурвала, который оплетали белые лилии и розы, подобно свадебному венку. За ним притаился стол, сервированный на двоих, как в самых дорогих ресторанах: белая скатерть, такие же накрахмаленные чехлы на стульях, тарелки и бокалы, сверкающие от пламени свечей и заходящего солнца. На небольшом столике рядом — прикрытые серебряными куполами деликатесы. Интересно, это Роберт сам приготовил? Вспомнив о виновнике этой красоты из грёз любой девушки и не только, Том стал смотреть по сторонам, замечая, сколько на яхте свечей. Они были буквально повсюду! В переносных подсвечниках, стилизованных под древние фонари, в прозрачных, цветных и под битое стекло колбах. На носу виднелся плед и подушки с ящичком для пикника. Роберт сидел на носу в такой же белой рубашке, свесив ноги и смотря на заходящее солнце. И только сделав пару шагов к самому любимому человеку в мире, Том услышал, что Роберт тихо поёт Send me an angel: Hear this voice from deep inside It's the call of your heart Close your eyes and you will find The passage out of the dark Here I am Will you send me an angel Here I am In the land of the morning star       — Роберт, — тихо прошептал Том, зачарованный голосом и такой манящей песней. Преодолевая расстояние и подходя совсем близко, желая опуститься на колени и обнять, повторить слова песни, заверив, что он здесь, но не решаясь нарушить эту ожившую сказку. Голос Роберта стал громче, расстилаясь во все стороны по замершему ночному океану. Том медленно опустился на клетчатый плед, зачарованно вслушиваясь в ласкающий душу баритон, смотря на чуть покачивающуюся в ритм песни спину и красный шарик солнца, проваливающийся за горизонт.       Том так залюбовался невероятной картиной, какую часто любят рисовать художники и показывать в кино, что не сразу заметил, что Роберт перестал петь и повернулся к нему, нежно улыбаясь, но не нарушая воцарившую тишину.       — Красиво, — прошептал Том, словно боясь спугнуть слетевшихся на палубу ангелов. Роберт ничего не ответил, лишь наклонил голову и едва заметно улыбнулся, поднимаясь со ставших быстро остывать досок. Том заметил в его пальцах маленькую коробочку, и сердце пропустило несколько ударов. Это же не то, о чём он подумал? Этого же не может быть, верно?! Но почему тогда Роберт смотрит так, словно…       — То-ом, — он опустился рядом с парнем на плед и широко улыбнулся, читая его как открытую книгу, и уже не скрывая от горящих любопытством глаз коробочку. — Это уже наша третья годовщина, а я всё ещё не могу надеть тебе кольцо на палец, но…       — Роб, ты же знаешь! Это не важно для меня, главное, что ты рядом. И любишь, — перебил Том, не уверенный, что хочет знать, чем это предложение закончится. Он же не подал на развод? И они не объявят о том, что вместе?! Или… — Этого хочется, безумно, но я же понимаю, что вокруг будет лишь негатив и сплетни, а твоя карьера…       — Том, вечно ты перебиваешь, — улыбнулся Роберт, распахивая коробочку. — Я знаю, что мы не можем быть вместе открыто. Нам уже чертовски повезло, что наши семьи приняли нас. А твои — не линчевали меня, — не смог сдержать смешок Роберт, а пока он говорил, Том слушал одним ухом, так как, не отрывая глаз, смотрел на аккуратную подвеску: круг, внутри которого застыл треугольник — как реактор Старка, — а на нём сидел паучок.       Заметив, что Том уже ничего не слушает, он достал подвеску на длинной цепочке и потянулся к парню, застёгивая на его шее и целуя в щёку.       — С годовщиной.       Том резко подался вперёд, заключая Роберта в кольцо рук и обнимая так крепко, что казалось, ещё чуть-чуть, и захрустят кости.       — Спасибо. Спасибо тебе, — он отстранился, но лишь за тем, чтобы запечатлеть на губах совсем лёгкий, невинный, но наполненный нежностью и безграничной любовью поцелуй. От таких касаний в груди затянулся узел, к горлу подступил ком невысказанных слов, не охватывающих и половину тех чувств, что они вызывали друг у друга. — Роберт, — тихо зашептал Том, уткнувшись в такую манящую шею с парой синеющих засосов. — Ты будешь смеяться, но я…       Он достал из кармана цепочку и, сжав в кулаке концы, отпустил кулон в свободное падение. На раскачивающейся серебряной цепочке был схематично изображён первый реактор Старка, от которого во все стороны расползалась тонкая паутинка.       — И как тут не поверить в единение душ, — рассмеялся Роберт, его тёплый смех бархатом ласкал слух, пока Том за вторую попытку всё же совладал с мелким замочком.       — Я не знал, честно, — улыбаясь, проговорил Том.       — Я тоже. — Роберт потянулся к корзине для пикника, доставая шампанское и пару бокалов. — По-графски?       — Давай, — Том вскочил с пледа, смотря, как Роберт трясёт бутылку и направляет в океан и чуть приударяет по дну. С громким ЧПОК! пробка вылетела из горлышка, а следом в чёрную воду устремилась белоснежная пена. Роберт разлил по бокалам игристый напиток и поставил бутылку в корзину.       — За тебя, Том.       — За нас, Роберт.       Никогда ещё шампанское не было таким сладким, а поцелуй таким искрящим. Свечи бросали причудливые блики на палубу. Волны бились о серебристый бок. Приготовленные блюда дожидались своего часа. А возлюбленные дарили друг другу самые нежные и самые откровенные в своей любви поцелуи.